Юлия Фирсанова.

Тиэль: изгнанная и невыносимая



скачать книгу бесплатно

– Руку могу вылечить, но силу возьму из твоего амулета против зачатия. Все равно он паршивого плетения, на семь раз две осечки дает, – хмыкнула эльфийка.

– Прошу, лейдин, – склонил голову бугай, эдак с нехорошей задумчивостью покосившись на подлый амулет, и многообещающе сверкнул серо-зелеными камешками глаз. Наверное, планировал нанести визит к мастеру, выдающему на-гора столь замечательные предметы.

Тролль доверчиво, а что уж рыпаться, коль попался мушкой в смолу, протянул целительнице пострадавшую конечность. Та положила пальцы левой руки на больную лапу, правую поднесла к болтающемуся на медной цепочке волчьему клыку, украшавшему затянутый в жилетку торс тролля. Нахмурила пшеничные брови и резко выдохнула, вгоняя в целительное плетение заимствованную силу. Клык осыпался крошевом, пациент заорал благим матом и совсем не благим – тоже. Впрочем, смолк почти сразу. Кожа на пострадавшей руке на глазах меняла оттенок, становясь схожей цветом со здоровой.

– Обезболивать не умею, – запоздало предупредила Тиэль и кивком головы велела жертве следовать за собой в зал для приема посетителей. Из сумочки на поясе она на ходу извлекла баночку и перебросила ее назад. – Там остатки мази, выскреби и намажь руку.

– Опять больно будет? – опасливо уточнил тот, ловким движением цапнув баночку. К боли обычной – следствию кулачного боя или ран – тролль был привычен, но вот такая, взявшаяся неизвестно откуда и почему, его пугала.

– Нет, мазь регенерацию тканей завершит.

– Дорогая, небось, штука?

– Очень, тут как раз на два золотых, – равнодушно проронила эльфийка и возобновила допрос, как советовал призрак. – Итак, зачем пришел? Или говори правду, или убирайся. Где выход, знаешь.

Тролль присел на самый крепкий и широкий стул в комнате. Предмет мебели хрустнул, крякнул, но вес посетителя выдержал. Гость принялся добросовестно размазывать целебную мазь по пострадавшей конечности, орудуя весьма ловко толстыми пальцами и мрачно излагая суть проблемы:

– Я Торк, правая длань Взирающего. Взирающий болен, на место его сынок вскарабкался. Сопляк! Держать народ не умеет, амбиций море. Не сегодня завтра прирежут его, а там и Ксара в путь последний отправят. А я ему должен.

– И решил натравить меня на молокососа? – недобро прищурилась Тиэль.

– Ничего не решил, придурок велел за данью идти, чтоб силу показать, вот я и вызвался. Сам не знаю почему. А тут вывеска эта над дверью красивая: «Дам совет, решу проблему. Дорого». Меня как по голове стукнуло той самой вывеской…

– Шаманы в роду были? – выстрелила вопросом эльфийка.

– Дед шаманом был, – растерянно отозвался бугай, не понимающий, куда клонит собеседница и не выпрут ли его из особняка, узнав о родословной. – Чего такого-то?

– Чутье выбора пути тебе по наследству досталось. Порой хранит, порой в такие ловушки заводит, что едва живым выбираешься. Путь правильный не всегда, вернее, почти никогда самым легким не бывает. Вот и на мой порог пришел, – с легкой отстраненностью пояснила Тиэль, раздумывая, как поступить.

– Пойдем, а? – азартно шепнул на ухо эльфийке призрак. – Засиделись на месте.

Навестим ублюдка, решившего, что в особняке Проклятого Графа ему будут платить дань. Заодно на больного глянем…

Каким уж был Адрис при жизни, Тиэль доподлинно не знала и биографических подробностей у бесплотного хозяина дома не требовала, но сейчас мысленно усмехнулась. Получалось одно из двух: или граф по жизни был неисправимым авантюристом, или он всю жизнь держал все чувства, мысли и желания в узде, сорвавшись лишь в конце пути от супружеской измены, а теперь, после смерти, стремился взять в посмертии то, чего не хватало в бытии телесном.

Ради тролля и местной преступной шушеры эльфийка не двинула бы и мизинцем, но к Адрису за год без малого успела немного привязаться. Да и помогал он ей, растерявшейся на первых порах. По-своему, в грубовато-пугательной манере, с подковырками и издевками, шуточками пересыпанными, но помогал.

– Хорошо, веди, лейдас, к своему недужному Ведающему, – решилась Тиэль, вспархивая из кресла.

– Благодарю, лейдин, если сможешь… – начал было тролль с такой ярой надеждой, полыхнувшей в душе, что эльфийка, поморщившись, резко вскинула руку ладонью вверх.

– Я ничего не обещаю и пока ничего делать не собираюсь, только смотреть.

– Ксара три лучших столичных лекаря смотрели и наш целитель. Каждый свой недуг назвал, ни один лекарства, чтобы на ноги подняло, не дал, – мрачно рыкнул тролль, сжимая руки в пудовые кулаки. – Пару магов к нему водили, без толку, ничего не увидели. Заклятия их тоже ничем не помогли.

– Интересный случай? – оживилась Тиэль, предвкушая забаву. – Веди!

Эльфийка переобулась в ботиночки, закуталась в неприметный серый плащ с глубоким капюшоном. Тролль как пришел полуголым – короткие до колен штаны да жилет на голое тело, – так и вышел из особняка. Двигался в полушаге за спиной Тиэль и сопел, как котелок с разваривающейся кашей, забытой на огне.

– Держись поближе ко мне, лейдин, – прогудел над головой спутницы Торк. – Я пока еще в силе, коль со мной, лапы тянуть поостерегутся…

– Хорошо, – усмехнулась Тиэль, слушая негодующее бормотание Адриса о том, что лейдин идет не с каким-то деревом, у которого не иначе как чудом Инеаллы ноги отросли, а с ним, графом и под его защитой, потому пусть тот плачет, у кого руки и силы жизненные лишние…

Особняк Взирающего, как это ни странно, или совсем не странно, а вполне предсказуемо, оказался почти по соседству. Всего через три квартала, аккурат на негласном стыке Треугольника Знати, как именовали часть города, где издавна предпочитали строиться и проживать особы благородного сословия или обладатели толстых кошелей, и Купеческой Петли. Там столь же традиционно отводились места под торговлю. Все заведения, от захудалой лавки до большого магазина, да три городских рынка в придачу, тоже располагались в Петле.

Для посетителей, способных вызвать интерес городской стражи, существовал подземный ход, выводящий во внутренний двор особняка и тоже неплохо охраняемый. Неприметная калитка в высокой ограде, ведущая в буйно растущий и явно намеренно запущенный до состояния дикого леса сад, предназначалась для визитеров, не имеющих явных проблем с законом. Она охранялась парой мускулистых молодчиков, безмолвно расступившихся перед Торком и его компаньонкой в плаще. Зато в спину закутанной незнакомке парни присвистнули и защелками языками, вполголоса завистливо пройдясь насчет того, что кому-то на охране париться, а кто-то на гулянку к Нарту свою девку ведет. Торк скрипнул зубами, но возвращаться для экстренной стоматологической операции не стал. Спешил. Зато Тиэль шевельнула пальчиками, украдкой сыпанув из потайного кармашка несколько крупинок порошка. Тот был услужливо подхвачен ветерком и переправлен по назначению. Скабрезные комментарии за спиной сменились громоподобным чихом. Адрис даже не успел вмешаться и постращать глупцов хладными касаниями. Сложно пугаться, если все тело содрогается от непрерывного чиха, а живот подозрительно бурлит, намекая на срочную потребность уединиться.

Дорожка к крыльцу не охранялась никем, кроме пяти здоровенных псов, свободно разгуливающих по саду. Красавцев этой породы вот так сразу поостереглась бы гладить даже Тиэль, обычно ладившая с любым животным. Бросаться на гостей они не стали. Молча повели чуткими носами, принюхиваясь к знакомому аромату Торка и новому запаху эльфийки. Признали неопасными и продолжили патрулирование.

Тролль стукнул в дверь, никаких условных дробей не выводя, просто бухнул по створке и обождал. Открыла ему пожилая женщина с замученно-усталым лицом и замазанным белилами синяком на скуле. Облегчение, почти радость от вида тролля были такими искренними, что тот насторожился:

– Что, Радиша?

– Лейдас Нарт с утра прогнал из комнаты лейдаса Ксара сиделку Дайшу и не велел никому заходить к отцу, – прижав руку ко рту, всхлипнула женщина.

– Я схожу к нему, не плачь, – поморщился тролль.

Торк провел Тиэль по скрипучей до невозможности, нарочно такое захочешь устроить – не получится, лестнице на второй этаж дома. Откуда-то слева доносились характерные звуки набирающего силу застолья. Пьяные выкрики, музыка, звон посуды, женский игривый визг, мужской хохот…

Туда полетел Адрис, а эльфийка с троллем прошли налево к самой последней двери, запертой снаружи на ключ. Он так и остался в скважине, как издевка над тем, кто подыхает внутри. Охраны не было. Тролль глухо рыкнул и отпер дверь, рывком распахнул ее, едва не снеся с петель. В нос ударил мерзкий запах нечистот. Понятное дело, коль забрали сиделку, Ксару не оставалось ничего иного, как ходить под себя и валяться в испражнениях.

Тиэль откинула капюшон, мешающий осмотру больного, и подошла поближе к широкому жесткому ложу. Там простерся жилистый, почти столь же худой, как сама эльфийка, нагой мужчина с седыми, короткими, слипшимися в иглы от пота волосами. Ястребиный нос на осунувшемся лице казался кромкой лезвия. Жалкий комок одеяла, как еще одна издевка, был сброшен на пол.

Бывшего Взирающего разбил полный паралич, он не мог пошевелить и пальцем, даже нахмуриться – и то не мог, лишь темно-зеленые глаза загнанного в ловушку зверя, готового отгрызть собственную лапу, чтобы выбраться из капкана, еще жили на изможденном лице.

– Милости богов, Взирающий. Я привел лейдин Тиэль, целительницу из Проклятого особняка, чтоб осмотреть тебя, – неловко пробормотал Торк, тушуясь под взором недвижимого Ксара. Чуть согнулся, собравшись было поднять одеяло, вспомнил о грязи на кровати и оставил пока все как есть. Не до стыда, да и нет стыда в осмотре целительницы.

Эльфийка втянула носом воздух, не позволяя себе морщиться от смрада, ненадолго прикрыла глаза и проинформировала:

– Твой друг здоров.

В груди тролля начал зарождаться гневный рокот. Секунда-другая – и, несмотря на весь страх перед эльфийкой, Торк обрушил бы на нее свой гнев. Тонкая ладошка с неожиданной силой хлопнула по груди великана, а пальчик укоризненно погрозил гневливцу.

– Я говорю, от него не пахнет болезнью, значит, паралич – следствие магического воздействия. Какого именно, не скажу, не колдунья, таких тонкостей не вижу, лишь черноту. Сейчас граф придет, пусть посмотрит. Его глазам многое видимо.

Тиэль поискала, куда бы присесть, но в спартанской обстановке комнаты Взирающего не нашлось даже кресла, пришлось устраиваться на стуле. Ждать долго не пришлось. Тролль успел лишь перестелить изгаженную постель друга, вызвать Радишу, омыть тело Ксара из принесенного услужливой домоправительницей таза и напоить относительно чистого паралитика водой через соломинку из кружки. Женщина унесла грязное белье, а ветерок из распахнутого настежь окна немного проветрил комнату.

Призрачная тень мелькнула и зависла перед эльфийкой. Кому являться, кому слышаться, а для кого и вовсе оставаться незримым, Проклятый Граф уже давно выбирал сам. Все-таки в бестелесном существовании определенно имелись некоторые преимущества. Дух не замедлил поделиться результатами разведки исключительно с эльфийкой. Другим живым, находящимся в комнате, его было лишь видно.

– Пьяная гульба в разгаре. Знаешь, Тиэль, если не можешь выпить и повеселиться, зрелище сие невыносимо скучно. А это Взирающий у нас помирает?

– Он самый. Погляди сам, болезни я не чую, есть ли след от проклятия?

Адрис, по-прежнему пребывая в ужасающем виде, подлетел к ложу и завис ровненько над параличным. Восхищенно присвистнул:

– След? Да тут целая королевская дорога! Какой черный клубок! Не размотать, не перерезать нитей! Вот что значит смертное проклятие! Кого-то лейдас так приголубил, что его перед смертью прокляли!

Тиэль пересказала соображения графа и уточнила:

– Знаешь проклявшего, лейдас Ксар?

– Рамель, мать Киаль, она ведьма. Больше некому! – глухо промычал Торк вместо неспособного к членораздельной речи, зато мечущего почти магические молнии глазами Взирающего.

– Подробности будут или я пойду домой? – прохладно поинтересовалась Тиэль, равнодушная к страданиям матерого бандита.

– Дочь ведьмы, Киаль, постель Взирающего грела. То ль влюбилась без памяти, то ль к себе привязать покрепче решила, то ль жизнь свою устроить… Кто женщин поймет? Только понесла она. А когда лейдас разгневался и ей отставку дал, отвар красноломки у матери стащила, выпила. Скинуть плод хотела, да многовато глотнула. Померла две Димары назад. Киаль у старухи Рамель единственной отрадой была. Та от горя иссохла, как помирала, так все проклятия шептала.

– О, прочнее материнского проклятия ничего нет! – довольный тем, как подтвердились его догадки, поддакнул Адрис.

Ксар прикрыл глаза. Устал ли или на миг-другой одному из главарей преступного мира стало стыдно? Неизвестно. Зато Тиэль побарабанила пальчиками по ладони, прикидывая риски с выгодами, и решилась на совет:

– Такие проклятия снять нельзя, но их можно перекинуть с одной жертвы на другую, родную по крови. Чем ближе родство, тем проще дело. Что выберешь, Взирающий? Твой сынок уж по тебе поминки с друзьями справляет. Помирать станешь или ему подарок преподнесешь?

Глаза Ксара широко распахнулись и не мигая уставились на Тиэль.

– Если даешь согласие на передачу сыну своего проклятия – моргни, – рекомендовала эльфийка.

И веки Взирающего медленно-медленно, будто на каждой реснице была как минимум судьба всего Мира Семи Богов, опустились, вынося приговор отпрыску, не оправдавшему веры и надежд отца. Жестокость Ксар простить мог, сам был чужд милосердию, а вот низости и предательства – никогда.

– Ты сможешь перенести проклятие? – жадно вопросил Торк, подавшись вперед к Тиэль. Вот уж кто не терзался муками совести от выбора жертвы!

– Я – нет, тонкостей плетения проклятия не вижу, – покачала головой эльфийка. Еще дед – мастер-артефактор, один из лучших в Дивнолесье, если не самый лучший, горько сетовал на бесталанность внучки. В живых лишь цвет и свет магии видит, в предметах же плетения лучше иного мастера зрит, а сама плести нити силы не способна! Зато бабушка – знаток трав наследницей заслуженно гордилась.

– Как так? А про мой амулет сказала, – недоверчиво посмурнел тролль.

– На живых не вижу, лишь в вещах. И манипулировать ими не могу, только силу выкачать. Это как солнечные блики на воде – их видно, а не поймать. Артефактор из меня никакой, – небрежно отмахнулась эльфийка, ничуть не задетая подозрениями. – Зато граф вполне способен оказать вам услугу, если договоритесь об оплате. Не правда ли, лейдас Адрис?

Призрак на миг-другой принял наиболее презентабельный, отличный от смертных лишь прозрачностью вид и отвесил собравшимся наиэлегантнейший поклон. Почему-то этот придворный жест заставил тролля вздрогнуть сильнее, чем самая ужасная из гримас духа, и свернуть пальцы в защитную фигу – знак Илта против всякого потустороннего, не желающего отбывать в Последний Предел и оставаться на той стороне, а норовящего пролезть в Мир Семи Богов. Адрис жеста нисколько не убоялся, скривил физиономию и с двух рук скрутил в ответ Торку пару аналогичных кукишей. И, демонстративно отвернувшись от суеверного громилы, продолжил общаться с эльфийкой. Инструкцию он давал с мстительной усмешкой. Покушавшемуся на благополучие его дома призрак ничего прощать не собирался.

– Пусть золото в расчет за услугу готовят. А для дела сейчас алмаз или рубин потребуется. Туда перебрасывать проклятие буду, а то сердчишко у Взирающего не выдержит даже нашего соприкосновения. Ослаб он. Зато Нарт здоров, как кабан в Дивнолесье, и пьян в прах. К такому проклятие само прильнет, дай лишь тропинку! – во всеуслышание объявил Адрис.

– Ищите камень чистой воды и покрупнее, с такими работать проще и быстрее. – Тиэль утончила для тролля требования.

Тот почесал висок и переглянулся с Взирающим. Паралитик не паралитик, а разрешение получить следовало. Немощный опять опустил ресницы. Тролль крякнул и, прошествовав к кровати, легонько приподнял ее за нижний левый угол, пошарил и вытащил бриллиант размером с кулачок ребенка.

– Других в комнате нет, – с искренней жалостью признался бугай. – Этот вернете потом?

– На грудь Ксару клади сам. Все, что останется, можешь забирать, – заржал призрак и перетек вплотную к ложу проклятого.

– Лейдин, ты ему доверяешь? – настороженно косясь на Адриса, спросил Торк перед тем, как выполнить просьбу духа.

– Нет, конечно, как может живой доверять немертвому? У него свои интересы, но пока они совпадают с нашими, – повела плечом эльфийка.

– И в чем ему выгода Взирающего спасать?

– Граф ценит свой дом и его неприкосновенность, тот, кто осмелился потревожить его, достоин кары. Передача проклятия выглядит интересной формой возмездия, – с малой толикой жалости, к которой примешивалась изрядная доля скучающего нетерпения, ответила Тиэль.

– Боишься? Правильно делаешь! Трепещите, смертные, перед Проклятым Графом! И готовьте золото! Думаю, семь, по числу богов, полновесных кругляшей за такую мелочь, как жизнь Взирающего, подойдет! – Гордый собой, приосанился Адрис и, дождавшись-таки водружения бриллианта на грудь мимоходом оскорбленного Ксара, простер призрачные руки. Одна ушла внутрь тела паралитика, вторая – в драгоценный камень.

Подробностей плетения черного кокона предсмертного проклятия сгоревшей от горя матери Тиэль увидеть была не в силах. Зато темные дымные клубы, заполняющие драгоценный камень чистой воды, разглядывала с исследовательским интересом. Да что эльфийка, эдакую пакость смогли узреть даже тролль и Взирающий, ощущавший себя весьма неуютно от тесного контакта с леденящим не столько тело, сколько саму душу призраком.

К счастью для смертного, Адрис слил с него проклятие всего за несколько минут. Больше Взирающий, пожалуй, выдержать бы не смог. И так на последних секундах действа начал задыхаться. Но вот ставший антрацитово-черным камень вобрал в себя проклятие Рамель. Довольно оскалившись, дух склонился к алмазу и вытянул губы трубочкой, словно пил воду. Камень треснул и под скорбный вздох тролля осыпался мельчайшим крошевом. Чернота перетекла в Адриса, расплескалась, заполняя, хищно клокоча, сетуя на обманувших ее лукавцев.

– Полетел с подарочком! – рассмеялся Адрис.

– Стой! – хрипло каркнул Ксар, обретший дар речи, но призрак и не думал повиноваться чьим-либо просьбам, тем паче приказам. Он уже исчез из комнаты.

Взирающий глухо застонал, заскрежетал зубами.

– Кровное проклятие можно передать лишь ближайшему родичу. Переместить в предмет надолго или перебросить на любого иного разумного не получится, – тихо заметила Тиэль, легко читая мысли Взирающего. – Так и будешь валяться, Ксар? Или выпьешь бодрящих капель эльдаль? Всего четыре золотых за один фиал, к тем семи, что ты уже задолжал графу Адрису, – и встанешь на ноги.

– Заплати все, – каркнул Ксар, попытавшись подняться и не найдя сил даже на то, чтобы оторвать от одеяла скрюченную руку.

Торк снова подошел к ложу Взирающего и разорил левую ножку кровати у изголовья начальства, открутив набалдашник сверху. Тиэль забавлялась догадками о содержимом тайников в столбиках кровати, оставшихся нераспотрошенными, и вычислением иных возможных мест для устройства схронов в уникальном предмете мебели. Кажется, Ксар настолько мало доверял своему окружению, что часть ценностей предпочитал держать максимально близко к телу. Если не на себе, то хоть в спальне. И такой подход нынче оправдался. Такова уж меркантильная эпоха! Даже благородные эльфийки и призраки даром рассыпать благодеяния отказывались.

Тролль отсчитал одиннадцать золотых из изрядно похудевшего после оплаты услуг кошеля. Взамен получил от Тиэль пузырек с бесцветной жидкостью, на свету рассыпающей золотистые искорки. Подозрительно наморщив лоб, бугай несколько секунд разглядывал лекарство, не решаясь поить босса.

– Дай, – каркнул Взирающий, пальцы правой руки требовательно дрогнули.

– Искры… – недоверчиво протянул Торк, не сталкивавшийся с лекарством столь странного вида. Смердящими потрохами дохлых лягушек его как-то обмазывали, а чтоб прозрачное и искрило – никогда!

– Дай, это высший признак силы эльфийских снадобий, – потребовал Ксар еще более повелительным тоном, и тролль сдался. Бережно приподнял голову Взирающего и влил в рот влагу из фиала.

Чудесные метаморфозы начались мгновенно. Иссохшаяся кожа разглаживалась на глазах, землистый цвет лица сменился естественной ровной смуглостью, тело налилось силой. Мужчина, несколькими мгновениями раньше с трудом шевеливший пальцами, сел на кровати.

– Я не забуду услуг, эльфийка. Торк, проводи лейдин! – бросил он и принялся сноровисто собираться, ничуть не стесняясь наготы.

Если уж остроухая видела его изгвазданным в дерьме паралитиком, то и сейчас потерпит. Одежду отца Нарт уносить из комнаты не стал, напротив, велел оставить на стуле нетронутой. В первые дни приказ прикрывался внешней заботой, позже стал явной издевкой над больным.

В несколько секунд облачившись в вещи, над внешней неприметностью и прочностью которых явно немало поработали маги-портные из лучших, Ксар надел перевязь с мечом и метательными ножами. На ходу закрепляя оружие, Взирающий ринулся из комнаты в другую сторону коридора, где вместо звуков веселой гульбы нарастала паника. Мужская пьяная ругань и отчаянно фальшивые женские рыдания стали аккомпанементом крушения недолгой жизни и карьеры Нарта.

Довольный Адрис вернулся и порхал вокруг Тиэль счастливой бабочкой-призраком, разливаясь соловьем:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное