Юлия Чернова.

Павильон Зелёного солнца



скачать книгу бесплатно

Лебедевой Елене



Le mauvais gout mene au crime[1]1
  Дурной вкус ведет к преступлению (франц.)


[Закрыть]


– Я же говорила, – Элен скрестила руки на груди и обвиняюще посмотрела на подругу. – Так мы ничего не купим.

Патриция взяла в руки одну из чашек. Продавец усиленно заулыбался и начал кланяться.

– Не понимаю, что тебе не нравится. Это знаменитый тайанский фарфор.

– Слушай, тебе самой-то нравится?

Покупательницы рассматривали товар, а продавец с не меньшим любопытством и, пожалуй, большим удовольствием разглядывал покупательниц. Последнее время в столице Тайана встречи с иностранцами не были редкостью. Война закончилась, и граждане других стран вновь получили разрешение на въезд. Однако в толпе смуглых, черноволосых людей Элен с Патрицией невольно приковывали взгляд. Впрочем, Элен не сомневалась, что на нее в любой толпе обратят внимание и в любой части света назовут «восхитительной блондинкой»; да и у огненноголовой Патриции есть все шансы завоевать мир. Элен благосклонно улыбнулась продавцу – его восторг понятен, не каждый день видишь у своего прилавка такое синеглазое чудо. Она даже повернулась в профиль, позволяя вдосталь собой налюбоваться. Пусть это послужит бедняге утешением и наградой, раз чашку она все равно покупать не собирается. Элен не сомневалась, что награждает продавца щедро.

– Ты только взгляни! – Патриция медленно поворачивала чашку на ладони. – Какая плавность линий… Постепенный переход цвета… Гармония…

Она обернулась к подруге и с изумлением обнаружила, что Элен стоит, закрыв глаза.

– Ты что?

Элен открыла глаза, взглянула на чашку и глубоко вздохнула.

– Не получается.

– Что?

– Пока ты говоришь – все хорошо. Заслушаешься. Но стоит открыть глаза… И видишь – маленькая плошка грязно-бурого цвета с отбитым краем.

– Ну, знаешь ли! – возмутилась Патриция, беспокойно теребя рыжую косу. – На тебя не угодишь. Если старинный тайанский фарфор, по-твоему, не хорош, пойдем обратно в порт. Там в любой лавке продадут аляповатую подделку, где будет все: дамы с веерами и зонтиками, кавалеры с мечами… Пойдем.

Элен вновь вздохнула.

– Неужели нельзя найти вещь, которая отвечала бы и тайанским и европейским вкусам? Не могу же я каждый раз, показывая злополучную чашку друзьям, приглашать тебя, чтобы ты объяснила – как это прекрасно!

Они захихикали, поставили чашку – тут перестал улыбаться продавец – и отправились дальше. Пробирались между прилавками, уворачивались от лотошников, громко расхваливавших свои товары, заглядывали в маленькие лавки.

Патриция перешучивалась с продавцами, пытливым взором обводила ряды сувениров, не находя вещи, достойной украсить собою коллекцию Элен, стать в ее доме символом Тайана.

Рынок протянулся от подножия горы до самого моря и своим изобилием напоминал довоенный. Патриция изумлялась все сильнее: Тайан, вопреки ожиданиям, стремительно возрождался. Даже Наор – столица – один из крупнейших промышленных городов Тайана, сильнее всего пострадавший во время бомбежек, быстро залечивал раны. Некоторое объяснение чуду Патриция находила, разглядывая тайанцев. Эти бедно одетые люди улыбались друг другу так, словно в первых встречных видели друзей и родных. «Наверное, так бывает всегда, когда выигрываешь войну. Врага можно одолеть лишь всем вместе». И сейчас это «вместе» читалось во взглядах и улыбках тайанцев.

Элен настойчиво потянула ее за руку – случайно они забрели в рыбные ряды. Здесь все светилось и мерцало – в чанах плескалась рыба. Солнечная рябь бежала по воде, трепетали хвосты и плавники, серебрилась чешуя. Дары моря раскинулись во всем своем великолепии. Десятки сортов рыбы, креветки, крабы, осьминоги, морские звезды и морские ежи…

Патриция знала, что треть мужчин Тайана – потомственные рыбаки. Крупным компаниям принадлежат целые рыболовные флотилии. А в деревнях одиночки выходят в море на маленьких суденышках, как выходили их деды и прадеды и сто, и двести, и тысячу лет назад.

Элен энергично проталкивалась вперед и остановилась лишь тогда, когда рыбные ряды были пройдены. Следовало решить, куда направиться далее. Подруги помедлили, оглядываясь.

Начиналась дивная тайанская осень. Небо было прозрачно-синим, только у самого горизонта над морем высилась гряда зеленовато-белых облаков. Склоны горы уже расцветились алыми и золотистыми листьями кленов. К запаху соли примешивался терпкий аромат сухой листвы. Воздух был прозрачен, так что маленькая пагода на вершине, обычно скрывавшаяся в туманном мареве, виднелась отчетливо.

Элен вскинула руку, загораживаясь от солнца.

– По-моему, нам пора возвращаться. В конце концов, на фарфоре свет клином не сошелся. Куплю тот костяной браслет. Помнишь?

– Хорошо, – сдалась Патриция. – Поедим и пойдем назад.

Элен критическим взглядом окинула фигуру подруги.

– Мы же только что перекусывали.

– Да, но здесь так замечательно готовят, что я просто не могу устоять. По-моему, тайанская кухня – лучшая в мире.

– Ты за последний месяц прибавила килограммов пять.

– Ничего подобного! – вскинулась Патриция с яростью, с какой встречают лишь справедливое обвинение. – Вот посмотри, – она обтянула на себе платье. – Все, как было.

Тут кто-то из продавцов восторженно присвистнул, и Патриция торопливо засеменила вперед, неуклонно приближаясь к продуктовым рядам.

В котлах что-то булькало, на огромных металлических подносах что-то соблазнительно шкворчало, продавцы, они же повара, что-то непрерывно помешивали, толкли специи, подливали соусы. В воздухе разливался густой аромат пряностей и кореньев. На отдельных подносах высились горы засахаренных фруктов и орехов, в разноцветных сиропах плавали ягоды… У прилавков со сластями царили непрерывные шум и суета – именно сюда со всех сторон неугомонные ребятишки тянули своих родителей. Патриция показала себя не лучше ребятишек – Элен стоило большого труда увести ее прочь.

Пока Патриция любовно пересчитывала свертки и пакеты, Элен оглядывалась, выбирая, где устроить привал. Они забрели на самую окраину рынка. Открытых прилавков здесь уже не было, только маленькие деревянные лавочки, в большинстве своем кривобокие и давно некрашеные, лепились по склонам холма.

На ступени одной такой лавочки и присели Элен с Патрицией.

– Что здесь написано? – спросила Элен, разглядывая вывеску, испещренную иероглифами, но Патриция уже разворачивала первый сверток и ничего не слышала.

В свертке обнаружились маленькие круглые рисовые пирожки с крабовой начинкой, такие нежные, что сами, казалось, таяли во рту.

– Твои вегетарианские вкусы… – хмуро начала Элен, не найдя телячьей отбивной.

– М-м-м, – отвечала Патриция с набитым ртом. Потом, прожевав, принялась оправдываться: – Я же несколько лет прожила в Тайане. И не в столице, где к твоим услугам европейская кухня – в тайанских провинциях. А там никто мяса не ест. Потому что душа…

Элен закатила глаза, в сотый раз слыша о переселении душ, и молча занялась пирожками. Патриция ее существенно опередила, перейдя к фаршированным овощам, а потом к фруктам и к сладкому.

Когда с едой было покончено, Элен толкнула подругу локтем, обращая ее внимание на вывеску.

– Что там написано, о многомудрая?

Патриция зевнула.

– То, что и всегда. Зайдите – не пожалеете. Здесь вам откроются тайны востока. Истинный Тайан – у нас. Если пройдете мимо – считайте, даром проживете свою жизнь. И так далее, и тому подобное. Короче, сказки Шахерезады…

– Зайдем? – оживилась Элен.

– Зачем? Ты всерьез надеешься в такой развалюхе отыскать что-нибудь ценное? Конечно, здесь тебе предложат таинственным полушепотом – мол, только для вас – подлинного Токе. Как же, начало шестой династии, пятнадцатый век. И за целую милю видно, что Токе этот живет в соседнем квартале и мастерству резчика обучался у гробовщика.

Элен фыркнула. В это время на пороге лавки появился сам хозяин – точно такой, какого рисует воображение при словах «тайанский продавец древностей». Сухонький маленький старичок с кожей цвета лимонной корки и реденькой бородкой клинышком. Голову его закрывала черная шапочка, завязанная под подбородком, просторный кафтан тоже был черным, а нижнее одеяние – бледно-серым. Улыбался старичок самым приветливым образом, показывая два крупных передних зуба, и жестами приглашал иностранок войти.

Элен решительно поднялась и шагнула к дверям.

– Куда ты, – слабо запротестовала Патриция, но последовала за подругой.

Старичок, не переставая бормотать, улыбаться и кланяться, ввел их внутрь.

– Что он говорит? – полюбопытствовала Элен.

– А как ты думаешь? Уверяет: здесь мы найдем именно то, что ищем.

Патриция со скучающим видом обводила взглядом связки амулетов от злых духов; ряды деревянных Будд – от крохотных, умещавшихся на ладони, до превышавших рост человека; грубо раскрашенную фарфоровую и керамическую посуду, где на потребу иностранцам изображены были прекрасные тайанки с веерами и зонтиками в руках или свирепые тайанцы, сжимающие мечи.

Элен смотрела на хозяина. Судя по жестам, он обещал продать какую-то необыкновенную вещицу. Движением фокусника извлек из рукава зеркало на длинной ручке. Элен скосила глаза на подругу. Патриция стояла, угрюмо насупившись, и Элен отрицательно покачала головой. Тогда из другого рукава хозяин достал эмалевый ларец и с видом триумфатора поставил его перед Элен. Патриция скривилась. Хозяин суетливо тыкал пальцем в ларец и закатывал глаза, показывая, какую вопиющую глупость они совершают, отказываясь от этой драгоценности.

– Пойдем отсюда, – сказала Патриция, и подруги направились к двери.

Проворный старикашка опередил их, загородив дверь своим телом. Он кивал и раскидывал руки, уверяя, что теперь вынесет нечто действительно ценное.

– Дадим человеку последний шанс? – предложила Элен.

Они вернулись к прилавку. На этот раз продавец не стал копаться в недрах своего необъятного кафтана. Склонившись за прилавок, он принялся искать что-то в ворохе грязного тряпья на полу.

– Договоримся, – сурово произнесла Патриция, – если он покажет что-то стоящее, охать и восторгаться не будем. Иначе цена подскочит втрое.

Элен согласно кивнула.

Продавец тем временем поставил на прилавок маленький фарфоровый чайник без крышечки. Внутри донышко чайника было окрашено в темно-синий цвет. Переходя на стенки, цвет светлел и менялся от лазуритового до бледно-бирюзового. И по этому фону были разбросаны белые головки хризантем: на донышке – самая крупная, кверху – все меньше и меньше.

Хозяин лавки знаком предложил Элен подождать и стал наливать в чайник кипяток. По мере того, как фарфор нагревался, изменялся его цвет. Фон сделался темно-лиловым, ровным. Цветок на донышке стал пунцовым, чуть выше – алым, еще выше – оранжевым, потом – розовым.

Наружная роспись тоже изменилась. Там были изображены три дамы. Одна, присев на корточки, ловила светлячков. Другая – смотрелась в зеркало. Третья – заглядывала в приотворенную створку ворот. Первая дама была в розово-алом одеянии, вторая – в серо-зеленом, третья – в сине-фиолетовом. Когда стенки чайника прогрелись, все три фигуры выцвели, поблекли, остался лишь светлый контур. Зато проявились очерченные тонкой линией картины. Изгиб реки и перила моста, столбы веранды и вершина горы, ветви сосны и крыша павильона.

Элен слегка кашлянула, стараясь придать своему голосу сухое и строгое звучание – чтобы сбить цену. Но не успела и рта раскрыть, как раздался захлебывающийся от восторга вопль Патриции.

– Элен, произошло чудо! Нам неслыханно повезло! Ты держишь в руках изделие мастерских Цуна! Возможно, к этому чайнику прикасались руки великого Ю-Чжана!

При этом у самой Патриции руки тряслись, глаза горели и весь вид выражал такой неприкрытый восторг, что пропала всякая надежда убедить хозяина, будто чайник недостаточно хорош, и берут они его только из жалости к почтенному владельцу.

– Сколько? – спросила Элен, исполненная самых мрачных подозрений.

Данный вопрос хозяин понял без перевода. Улыбнулся, поклонился и назвал сумму. Элен украдкой показала Патриции кулак.

После сорока пяти минут яростного торга они вышли из лавки. Элен прижимала к груди чайник, завернутый в тонкую бумагу. Сзади поспешала Патриция, громко причитая:

– Умоляю, не споткнись! Осторожней, ступенька! Берегись, справа прохожий! Внимание, впереди прилавок!

К тому времени, как подруги добрались до отеля, их сопровождала толпа зевак, заключавших пари: удастся блондинке донести свою ношу, несмотря на истошные вопли рыжей, или нет. Кто-то сердобольно заметил, что предпочел бы грохнуть сверток о мостовую, чем выслушивать подобные причитания.

– Послушай, волшебница-сирена, – сказала Элен, останавливаясь на ступенях отеля. – Сейчас еще голосить рано. Завтра начнешь.

– Почему?

– Потому что завтра придется отсюда съехать. Отныне этот отель нам не по карману.

* * *

Вода была повсюду: под ногами, справа, слева, над головой. Упоительно-синяя вода – такого насыщенного цвета Элен не встречала давно. Сквозь прозрачное стекло видно было, как плавно колышутся водоросли, россыпью искр проносятся мелкие рыбешки. Загадочная рыба с плавниками, огромными, словно крылья, сверху – серая в белый горошек, снизу – беловатая, медленно опустилась на дно. Ее плавники трепетали, словно оборки бального платья. Элен повернулась в другую сторону – косяк крупных серебристых рыб огибал подводную скалу. У самой скалы копошились мелкие членистоногие создания, похожие на пауков. За ними, выкатив круглые глаза с голубоватыми белками, наблюдала синяя рыба, состоящая из одной необъятной головы. Элен посмотрела наверх. В густой синеве, сокращая свое полупрозрачное тело, пульсировала медуза.

– Восхитительно, – заметила Патриция.

– Не разделяю твоего восторга. Все эти твари кажутся мне отвратительными. К тому же…

Элен мрачно уставилась себе под ноги. Снизу на нее взирала светящаяся рыба и выразительно шевелила губами.

– Что «к тому же»? – спросила Патриция.

– Эти создания уверены, что мы явились сюда для их удовольствия.

– Ты думаешь? – Патриция глубокомысленно оглядела рыбу.

– Уверена, – категорически заявила Элен.

Они стояли в центральном зале океанария. Посетителей было мало, так что подруги могли вдосталь налюбоваться подводными жильцами.

– Сегодня у рыб мало впечатлений, – продолжала Элен. – Посмотри, как липнут к стеклам. Люди их обслуживают: чистят аквариумы, привозят свежую воду, высаживают водоросли, засыпают корм… Вот эти «дары моря» и воображают – мы с тобой пришли их развлечь.

Внезапно Элен обнаружила, что Патриция ее не слушает. Стоя на цыпочках и вытянув шею, она старалась рассмотреть кого-то, находившегося в соседнем зале. Элен взглянула в том же направлении, пытаясь понять, что так заинтересовало дорогую подругу. Выбор оказался невелик. В аквариуме на песке лежала гигантская черепаха. А возле аквариума, барабаня пальцами по стеклу, стоял какой-то человек. Элен некоторое время колебалась, не зная, кому отдать предпочтение. У черепахи хотя бы имелся нарядный панцирь. Мужчина же, по примеру большинства тайанцев, одет был на редкость плохо – в потертые джинсы и грубый вязаный свитер. Сквозь толщу воды трудно было рассмотреть лицо. Черные волосы выбивались из-под надвинутой на лоб темно-синей кепки. Нет, он никак не походил на скучающего миллионера, а потому – не сомневалась Элен – внимания не заслуживал. Но Патриция, похоже, рассуждала иначе. Улыбка на ее губах становилась все отчетливее. Когда шире улыбнуться стало невозможно, Патриция перешла к активным действиям и в свою очередь забарабанила пальцами по стеклу. Черепаха продолжала лениво шевелить ластами, мужчина упивался этим зрелищем. Патриция привлекла только внимание служителя, заявившего, что она нервирует рыб.

В это мгновение Элен заметила, что сама сделалась объектом пристального внимания гигантского краба. В его выпученных глазках застыл восторг, клешни были гостеприимно распахнуты. Элен попятилась.

Мужчина наконец-то оторвался от созерцания черепахи и направился дальше. Патриция ринулась в погоню за ним. Элен приотстала и могла без помех наблюдать, как Патриция, догнав ничего не подозревавшего посетителя, ладонями закрыла ему глаза.

Пуленепробиваемое стекло – вот что спасло рыб. Будь стекло чуточку потоньше, рыбы выплеснулись бы на пол, а Патриция заняла их место в аквариуме. Теперь же Патриция сидела на полу, в трех метрах от той точки, где находилась за секунду до этого. А мужчина, чья реакция, по мнению Элен, оказалась стремительной, хотя и несколько странной, обернувшись, застыл на месте.

Элен заключила, что была глубоко неправа. На этого человека стоило обратить внимание. У него было очень красивое и очень необычное лицо. Безусловно, жесткое. Вероятно, он был способен проявить крайнюю твердость. Но еще скорее – совершить незаурядный поступок. Пожалуй, Элен легко могла бы представить его среди полярных льдов или на капитанском мостике корабля в бушующем море. Или в любой иной ситуации, где требовалась сила духа и умение вести за собой других. Нельзя было вообразить лишь одного – что этот мужчина станет прятаться за чужими спинами.

Спустя мгновение лицо его уже не казалось Элен жестким. Напротив – растерянным и смущенным. Он шагнул к Патриции, помог ей подняться. Сказал по-английски:

– Я очень огорчен.

– Как это неприятно, – пролепетала Патриция. – Я-то надеялась вас обрадовать.

– Боюсь, это желание дорого вам обошлось.

– У вас всегда вызывает такой ужас встреча со старыми друзьями?

– Моей спине померещилась встреча со старыми врагами. Клянусь, спина будет наказана – и спина, и то, что ниже.

Он улыбнулся, и Элен невольно подошла ближе. Похоже, знакомый Патриции умел освещать улыбками все вокруг себя.

– Познакомьтесь, – сказала Патриция.

И назвала имя, прозвучавшее для Элен как «Эндорияма». Элен знала, что тайанцы ставят фамилию перед именем, и теперь тщетно пыталась угадать: зовут нового знакомого Эн Дорияма или Эндори Яма?

– Мы с Эндо вместе работали на раскопках, – продолжала объяснять Патриция.

Загадка разрешилась. Элен трудно давались тайанские имена, и мысленно она несколько раз повторила: «Эндо Рияма. Эндо Рияма».

– Давно ли вы в Тайане?

– Я вернулась сразу, как только иностранцам разрешили въезд в страну. Вы же помните, в начале войны нас всех выдворили… Элен приехала вместе со мной. Она пишет серию очерков о Тайане…

В Элен проснулась журналистка.

– Археология – это профессия или увлечение? – осведомилась она у Эндо.

– Увлечение, – ответил он после секундной паузы. – А по профессии я, как и большинство мужчин в Тайане, рыбак.

Элен разочарованно хмыкнула. Она готова была представить Эндо капитаном пиратского корабля, но не прозаическим рыболовом. Снова окинула его взглядом. Нет, прежде ей не доводилось видеть у рыбаков подобной осанки. Или, лучше сказать, выправки?

– Кстати, мы привозим живность и для этого океанария, – сообщил Эндо.

– Так вот почему вы так горячо приветствовали черепаху, – оживилась Патриция. – Это одна из ваших знакомых?

Они засмеялись.

– Скажите же, как наша работа? – нетерпеливо воскликнула Патриция. – Я пыталась разыскать профессора Шеня, но безрезультатно. Раскопки продолжаются?

– Вы разве не знаете? – спросил он таким тоном, что у Патриции разом пропала охота задавать вопросы. – Там все превратилось в пыль после бомбежек. Вам незачем туда ездить.

Патриция молча глотнула воздуха. Элен размышляла, у всех ли тайанских рыбаков обычные слова могут прозвучать резко, словно приказ? «Тайанцы же воевали,» – напомнила себе Элен. Предложила:

– Выйдем на улицу?

Она чувствовала, что сыта обитателями моря по горло. Да и Патриция, по ее мнению, нашла развлечение получше.

Они без сожаления покинули океанарий и очутились на набережной. Солнце клонилось к западу. Маленький буддийский храм на вершине горы казался черным на фоне огромного пылающего диска. Красноватые лучи заливали набережную. Уже зажгли фонари, их блеклый свет с каждой минутой становился все ярче.

Эндо купил девушкам цветы. Собственноручно приколол букетик к платью Патриции, еще раз извинившись за «безобразную выходку в океанарии». Патриция ответила таким благодарным взглядом, словно ее порадовали не только цветы, но и полет на пол.

Элен, в свою очередь, поблагодарила Эндо и, желая быть внимательной, любезно поинтересовалась, чем занимались археологи в группе профессора Шеня.

– Раскопками в Фарфоровом городе.

– Фарфоровый город? Я что-то о нем слышала…

– На мысе Цуна два века назад жил некий Ю-Чжан, богатый человек, владелец десятка гончарных мастерских. Он был страстным поклонником таланта госпожи Ота… Но, наверное, ваша подруга обо всем этом рассказывала?

Элен ответила не сразу. Патриция, действительно, твердила о госпоже Ота – ежедневно и ежечасно. Поедая свой завтрак, плавая в бассейне, путешествуя по окрестностям, посещая магазины, Патриция непременно находила повод заговорить о госпоже Ота. Если же она не рассказывала о жизни госпожи Ота, то читала отрывки из ее поэмы.

Чтобы иметь возможность спокойно выпить кофе, окунуться в бассейн, выбрать в магазине нужную вещь, Элен привыкла мгновенно отключаться при одном упоминании о данной особе и помнила только, что та жила в двенадцатом веке. Поэтому сейчас Элен предпочла заявить:

– Нет, я слышу об этом впервые.

Патриция обомлела.

– Моя подруга такая скрытная, – проворковала Элен, – особенно, когда речь заходит об ее увлечении археологией.

Судя по расширившимся глазам Эндо, Элен открыла ему совершенно новую черту в характере Патриции.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное