Роберт Уилсон.

Хронолиты



скачать книгу бесплатно

– Ты сам скажешь об этом команде или хочешь, чтобы я это сделал?

Мои ребята работали над прогнозированием рынка программного обеспечения – одно из самых прибыльных направлений компании. В частности, мы изучали подлинные и мнимые случайности в области анализа потребительского рынка и определения конкурентоспособной цены.

Предложите компьютеру выбрать два любых числа от одного до десяти, и машина будет выдавать цифры действительно в случайном порядке – может быть, 2 и 3; может быть, 1 и 9, и так далее. Дайте то же задание людям, выстройте ответы в график и получите кривую с сильным креном в сторону 3 и 7. Под словом «случайный» люди чаще понимают то, что можно назвать «неочевидным»: не с краю и не посередине, не часть ожидаемой последовательности (2, 4, 6) и так далее.

Иными словами, то, что вы называете хаотичным выбором, сильно отличается от реального положения вещей.

Можно ли использовать это отличие с выгодой для себя в крупных коммерческих приложениях – игре на бирже, маркетинге или скрытой рекламе?

Мы думали, что можно. И добились некоторого прогресса. Работа шла довольно успешно, поэтому было как минимум странно, что именно в этот момент Арни сообщил мне эту новость.

Он откашлялся:

– Ты не понял. Команда остается.

– Прости?

– Это не мое решение, Скотт.

– Ты уже говорил. Ладно, ты не виноват. Но если проект продвигается…

– Не спрашивай у меня объяснений. Честно говоря, у меня их нет.

Тут до меня дошло:

– Пять лет. Мать твою, Арни! Пять лет!

– Никаких гарантий нет. Теперь уже нет. Ты знаешь об этом так же, как и я.

– Если бы я понимал, что случилось, стало бы легче.

Он заерзал в кресле.

– Я не вправе говорить об этом. Ты прекрасно работал, и если хочешь, дам любые письменные рекомендации.

– Намекаешь, что я нажил себе врага в руководстве?

Он почти кивнул:

– То, что мы здесь делаем, довольно жестко контролируется. Люди занервничали. Я не знаю точно, появился ли у тебя враг. Возможно, ты ошибся в выборе друзей.


Но это было маловероятно. У меня не так много друзей.

Конечно, были люди, с которыми я мог пообедать или покидать бейсбольный мяч. Но я никого не подпускал слишком близко. Так или иначе, но постепенное эмоциональное истощение превратило меня в парня, который много работает, дружелюбно улыбается и уходит домой, чтобы провести вечер перед видеопанелью с парой бутылок пива.

Что я и сделал в тот день, когда Арни Кандерсон меня уволил.

С момента моего заселения квартира мало изменилась (за исключением одной стены в спальне, которую я превратил в своеобразную доску объявлений – распечатки статей и фотографий с сайтов о Хронолитах плюс мои многочисленные заметки на эту тему). Если это место и становилось лучше, то это была заслуга Кейтлин. Кейт было уже десять, и она охотно критиковала мои вкусы. Вероятно, это позволяло ей чувствовать себя взрослой. Я заменил диван, потому что мне надоело выслушивать, какой он «несовременный» – любимая претензия Кейт.

В любом случае, старый диван исчез; его место заняла строгая синяя мягкая банкетка, которая выглядела великолепно, пока вы не пытались устроиться на ней поудобнее.

В тот день я думал позвонить Дженис, но не решился.

Она не одобряла спонтанные телефонные звонки и предпочитала разговаривать со мной по привычному и предсказуемому расписанию. А Кейтлин… ее тоже лучше было не грузить этим. Иначе она могла пуститься в рассказы о том, что делала сегодня вместе с Уитом, так она предпочитала называть отчима. По мнению Кейт, он был отличным парнем и все время ее веселил. «Может, мне поговорить с Уитом? – подумал я. – Может, он и меня развеселит?»

Так что в тот вечер я ничего не делал, только опорожнял пивные бутылки и щелкал пультом.

Даже на дешевых серверах было несколько естественнонаучных каналов. Один из них транслировал недавнее видео из Таиланда – съемки реально опасной экспедиции вверх по Чао Прайя к развалинам Бангкока, поддержанной Национальным географическим обществом и полудюжиной корпоративных спонсоров, чьи логотипы красовались в списках успешных стартапов.

Я отключил звук, пусть картинка говорит сама за себя. Начиная с 2021 года, лишь небольшая часть центра Бангкока была восстановлена. Никто не хотел жить или работать слишком близко к Хронолиту – слухи о «болезнях, вызванных соседством» пугали людей, хотя и не было такого диагноза в официальной медицинской литературе. Тем не менее бандиты и революционные дружины были вполне реальны и вездесущи. Однако несмотря на все это вдоль всего берега Чао Прайя шла бойкая торговля, даже в тени Куана.

Передача началась с кадров полета над городом. Грубые, перекошенные причалы позволяли подобраться к наскоро сооруженным складам; рынок, запасы свежих фруктов и овощей; обломки, приведенные в порядок; улицы, расчищенные от завалов и открытые для торговли. С большой высоты это выглядело как история человеческой стойкости перед лицом катастрофы. Вид с земли был менее обнадеживающим.

Когда экспедиция приблизилась к центру города, Хронолит замелькал в каждом кадре: издалека – нависая над коричневой рекой; вблизи – вздымаясь в тропическое полуденное небо.

На вид монумент оставался чистым. Даже птицы и насекомые избегали его. Воздушная пыль скапливалась в немногочисленных трещинах на лице скульптуры, слегка смягчая отрешенный взгляд Куана. Но в земле рядом с Хронолитом ничего не росло: стопроцентная стерильность. В том месте на берегу реки, где основание памятника уходило в землю, несколько лиан попытались зацепиться за огромный восьмиугольный фундамент, но остальная зеркально-гладкая поверхность оставалась нетронутой и неприступной.

Экспедиция встала на якорь посредине реки и высадилась на берег, чтобы отснять побольше материала. В одном из эпизодов над городом свирепствовал шторм. Дождевая вода ниспадала по Хронолиту миниатюрными каскадами, небольшими водопадами, поднимавшими ил со дна реки. Торговцы на причалах закрывали прилавки брезентом и листами пластика и прятались под ними.

Вот кадр с дикой обезьяной, которая лает в небо, забравшись на рухнувший рекламный щит компании «Эксон».

Облака расступаются вокруг огромной головы Куана.

Солнце проглядывает над зеленым горизонтом. Хронолит отбрасывает на город тень, словно стрелка огромных угрюмых солнечных часов.

Было еще много разного, но никаких новых открытий. Я выключил монитор и лег спать.


Мы – англоговорящая часть мира – к тому времени договорились о некоторых терминах для описания Хронолита. Например, Хронолит, появился или прибыл, хотя некоторые предпочитали говорить «спустился», будто речь шла о застывшем торнадо.

Самый последний из Хронолитов явился (прибыл, спустился) больше восемнадцати месяцев назад, сравняв с землей прибрежную часть Макао. За полгода до этого похожий монумент разрушил Тайбэ.

Оба камня отмечали, как обычно, военные победы, которые случатся лет через двадцать. Двадцать и три: для целой жизни маловато, но, вероятно, достаточно для того, чтобы Куан (если он существовал, если не был вымышленным символом или абстрактной идеей) собрал силы для своих предполагаемых азиатских завоеваний. Достаточно, чтобы юноша стал мужчиной средних лет. Достаточно, чтобы девушка стала молодой женщиной.

Но уже больше года нигде в мире не появилось ни одного Хронолита, и некоторые из нас предпочитали верить, что если кризис и не миновал, то касался он исключительно Азии – ограниченный географически и связанный с океанами.

Наше общество оставалось в стороне, дистанцировалось. Большая часть южного Китая погрузилась в состояние политического и военного хаоса, в ничейную землю, где Куан, возможно, уже собирал своих последователей. Передовица вчерашней газеты задавалась вопросом, не произойдет ли так, что в долгосрочной перспективе Куан окажется позитивной силой: в империи куанистов едва ли воцарится доброжелательная диктатура, но она сможет восстановить порядок в дестабилизированном регионе. В прошлом году жалкие остатки пекинских властей уже взорвали ядерную боеголовку, безуспешно пытаясь уничтожить так называемый Куан из Ичана. В результате прорвало плотину, и водный поток протащил радиоактивную грязь до самого Восточно-Китайского моря. И если ослабевший Пекин способен на такое, то может ли режим Куана быть хуже?

Я не знал, что думать по этому поводу. Все в те годы строили хорошую мину при плохой игре, даже те из нас, кто занимался Хронолитами, анализировал их (по числу, времени, размеру, предполагаемой победе и так далее), чтобы мы могли делать вид, будто что-то понимаем. Но я предпочитал в эти игры не играть. Хронолиты омрачали мою жизнь с тех пор, как все у нас с Дженис пошло прахом. Они стали символом злых и непредсказуемых сил мира. Это были времена, когда я до колик их боялся, хотя никогда не признавался себе в этом.

Была ли это навязчивая идея? Аннали именно так и думала.

Я попытался уснуть. «Сон, который тихо сматывает нити с клубка забот»[10]10
  Цитата из трагедии У. Шекспира «Макбет».


[Закрыть]
и так далее. Сон, который убивает вынужденное безделье между полуночью и рассветом.

Но и тут я потерпел неудачу. За час до восхода солнца зазвонил телефон. Надо было дать серверу перехватить вызов, но я нащупал трубку и ответил, по привычке боясь, что звонок поздней ночью, как это бывает, означает, что с Кейт произошло несчастье.

– Алло?

– Скотт, – раздался низкий мужской голос, – Скотти.

В панике я решил было, что это Хитч Пэйли. Хитч, с которым мы не говорили с 2021 года. Хитч Пэйли, явившийся из прошлого, как злобный призрак.

Но это был не Хитч.

Это было другое привидение.

Я прислушивался к тяжелому дыханию, похожему на хрипы высохших мехов.

– Папа?

– Скотти… – произнес он, как будто ничего больше не мог сказать.

– Папа, ты выпил? – я был достаточно вежлив, чтобы не добавить «опять».

– Нет, – ответил он сердито. – Нет, я… А ладно, хрен с ним. Это что-то вроде… что-то вроде лечения… Ладно, знаешь, хрен с ним.

И он отключился.

Я вылез из кровати.

Я смотрел, как солнце вставало над сельскохозяйственными кооперативами на востоке, великая корпорация коллективных ферм – наш бастион против голода. Снежная пыль легла на поля, сверкая белизной между пустыми грядами.


Позже я подъехал к квартире Аннали и постучал в дверь.

Мы не были вместе уже больше года, но, встречаясь в комнате отдыха или столовой, все еще вели себя по-дружески. Она проявляла ко мне несколько материнскую заботу в те дни – расспрашивала о здоровье, как будто рано или поздно ожидала услышать что-то ужасное. (Возможно, этот день и настал, хотя я все еще был здоров как бык.)

Но, открывая мне дверь, она выглядела ошарашенной. Ошарашенной и явно смущенной.

Знала, что меня уволили. А может, знала намного больше.

Я и пришел сюда в последней надежде, что она поможет разобраться в том, что случилось.

– Скотти, – сказала она, – Надо было сначала позвонить.

– Ты занята?

Она не выглядела занятой. На ней были домашние брюки и застиранная желтая рубашка. Наверное, убиралась на кухне.

– Мне уходить через пару минут. Пригласила бы тебя войти, но мне нужно переодеться. Что ты здесь делаешь?

Я понял, что она на самом деле боится меня… или боится, что ее увидят рядом со мной.

– Скотт? – она осмотрела коридор. – У тебя неприятности?

– Почему у меня должны быть неприятности, Аннали?

– Ну, я слышала, что тебя уволили.

– И давно?

– Ты о чем?

– Давно ты знала, что меня собираются уволить?

– Думаешь, все об этом знали? Нет, Скотт. Боже, это было бы отвратительно. Нет. Конечно, ходили слухи…

– Что еще за слухи?

Она нахмурилась и прикусила губу. Новая привычка.

– Из-за той работы, которую делает «Кэмпион-Миллер», им не нужны неприятности с правительством.

– А каким боком это связано со мной?

– Знаешь, вот кричать не нужно.

– Аннали… проблемы с правительством?

– Я слышала, что какие-то люди спрашивали о тебе. Какие-то люди из правительства.

– Полиция?

– Нет… У тебя проблемы с полицией? Нет, просто люди в костюмах. Может, Налоговое управление, я не знаю.

– Чепуха какая-то.

– Просто люди болтают, Скотт. Может, все это ерунда. Честно, я не знаю, почему тебя уволили. Это все «К-М», их работа зависит от сохранения всех их лицензий. Все эти технические материалы, которые они отправляют за границу. Если кто-то приходит и начинает задавать вопросы о тебе, это ставит под угрозу всех.

– Аннали, я не представляю никакой опасности.

– Знаю, Скотт.

Ничего такого она не знала и старалась не встречаться со мной взглядом.

– Честно говоря, я уверена, что это все ерунда. Но мне действительно надо переодеться, – она начала закрывать дверь. – В следующий раз звони мне заранее, ради Бога!

Она жила на втором этаже трехэтажного кирпичного дома в старой части Эдина. Квартира двести три. Некоторое время я тупо смотрел на номер, висящий на двери. Двадцать и три.

Я никогда больше не видел Аннали Кинкейд. Иногда задаюсь вопросом, как протекала ее жизнь… Как она прожила эти долгие трудные годы.


Я не признался Дженис, что потерял работу. Не то чтобы я все еще пытался что-то ей доказать. Разве что себе. И почти наверняка Кейтлин.

Кейт не особенно заботило, чем я зарабатываю на жизнь. В свои десять лет она воспринимала взрослые дела, как нечто непонятное и неинтересное. Знала только, что я «хожу на работу» и зарабатываю достаточно, чтобы считать меня если и не богатым, то уважаемым членом мира взрослых. И это было прекрасно. Мне нравилось время от времени видеть свое отражение в глазах Кейт: надежный, предсказуемый, даже скучноватый.

Но не разочаровывающий.

И, само собой, не опасный.

Я не хотел, чтобы Кейт, или Дженис, или даже Уит знали об увольнении… По крайней мере не раньше, чем у меня появится что добавить к этой истории. Если не счастливый финал, то хотя бы вторую главу, продолжение-следует…

Продолжение последовало в форме очередного телефонного звонка.

Счастливым финалом и не пахло. Во всяком случае, не финалом. Да и уж точно не счастливым.


Дженис и Уит пригласили меня на ужин. Они делали это раз в три месяца, словно жертвуя на благотворительность.

Дженис больше не была матерью-одиночкой в съемной квартире. Она избавилась от этого клейма, когда вышла замуж за своего начальника в биохимической лаборатории – Уитмена Делаханта. Уит был амбициозным парнем, наделенным большим управленческим талантом. Фирма «Клэрион Фармасьютикал» процветала, несмотря на Азиатский кризис, и занималась поставками на западные рынки, внезапно лишившиеся дешевого китайского и тайваньского импорта (Уит иногда называл Хронолиты «маленькой Господней пошлиной», отчего Дженис смущенно улыбалась). Не думаю, что я особенно нравился Уиту, но он принимал меня, словно дальнего родственника, связанного с Кейтлин неприятной и неупоминаемой случайностью отцовства.

Справедливости ради добавлю: он старался, чтобы я чувствовал себя желанным гостем, по крайней мере, в тот вечер. Уит распахнул дверь своего двухэтажного дома, подставляя себя теплому желтому свету, и ухмыльнулся. Он был одним из тех больших рыхлых мужчин, похожих на плюшевых медведей и таких же волосатых. Не красавец, но из тех, кого женщины называют милыми. Он был на десять лет старше Дженис. Лысеющий, но переносящий это спокойно. Его улыбка была пусть и ненастоящей, но широкой, а зубы ослепительно блестели. У Уита почти наверняка был самый лучший стоматолог, самый лучший проктолог и лучшая машина в квартале. Я спрашивал себя: легко ли давались Дженис и Кейтлин роли лучшей жены и лучшей дочери?

– Входи, Скотт! – воскликнул он. – Снимай ботинки, садись к огню.

Мы ужинали в просторной столовой, где витражные окна от лучших мастеров позвякивали в своих рамах. Кейт немного рассказала о школе (у нее в этом году были проблемы, особенно с математикой). Уит с большим энтузиазмом говорил о своей работе. Дженис по-прежнему работала в «Клэрион» над довольно простым синтезом белка и не распространялась об этом вовсе. Она, казалось, сдерживала себя, чтобы дать Уиту возможность похвастаться.

Кейт первой извинилась и понеслась в соседнюю комнату, где, перебивая ветер, бубнил телевизор. Уит достал графинчик бренди. Он разливал напиток неуклюже, словно уроженец Запада, подражающий японской чайной церемонии. Уит не был любителем выпить.

– Боюсь, я всех заболтал, – произнес он, – А ты-то как, Скотт? Как жизнь?

– «Фортуна одаряет не по книгам»[11]11
  Цитата из песни австралийской группы Dead Can Dance.


[Закрыть]
.

– Скотт опять цитирует стихи, – пояснила Дженис.

– Я хотел сказать, что мне предложили работу.

– Ты хочешь уйти из «Кэмпион-Миллер»?

– Мы с «Кэмпион-Миллер» расстались две недели назад.

– О! Смелый шаг, Скотт.

– Спасибо, Уит, но в тот момент я так не думал.

Дженис, лучше понимавшая ситуацию, спросила:

– Так где же ты теперь?

– Ну, это еще не точно, но… ты помнишь Сью Чопра?

Дженис нахмурилась. Затем ее глаза расширились.

– Да! Корнелл, верно? Младший профессор. Она в первый год читала у нас какой-то странный курс.

Мы с Дженис познакомились в университете. Когда я впервые ее увидел, она шла по химической лаборатории с колбой алюмогидрида лития в руке. Если ба она ее уронила, могла бы убить нас обоих. Первое правило стабильных отношений: не бросайте чертову бутылку.

Именно Дженис и познакомила меня с Суламифью Чопра, до нелепого высокой и коренастой аспиранткой, зарабатывавшей себе репутацию на факультете физики. Сью всучили (вероятно, в наказание за научную самоуверенность) второкурсников междисциплинарного факультета, давая возможность студентам с кафедры английского получить баллы по точным наукам, а студентам-технарям – баллы по английскому. По этому случаю она извернулась и написала такой страшный учебный план, что отпугнула всех, кроме нескольких наивных чудиков и смущенных заучек-компьютерщиков. И меня. Приятным сюрпризом стало то, что валить на экзаменах Сью никого не собиралась. Она дала такое описание курса, чтобы отпугнуть выскочек. Все, что ей нужно было от остальных, – это интересное общение.

В результате семинар «Метафора и моделирование реальности в литературе и физике» стал своего рода еженедельным салоном, а для проходного балла нужно было только продемонстрировать знание ее конспектов и не дать ей заскучать от наших рассуждений. А чтобы совсем не запариваться, достаточно было спросить о ее любимых темах исследований (геометрия Калаби-Яу, скажем, или разница между изначальными и контекстными силами); она могла проговорить минут двадцать и оценить вас за умение правдоподобно изображать глубокий интерес.

Но Сью весело преподносила всю эту ерунду, поэтому ее лекции превращались в долгие посиделки. И к концу семестра я перестал видеть в ней пучеглазую плохо одетую чудачку шесть футов ростом, а начал воспринимать ее как забавную, жутко умную женщину, которой она и была.

– Сью Чопра предложила мне работу, – сказал я.

Дженис обернулась к Уиту:

– Это профессор Корнеллского университета. Кажется, я недавно видела ее имя в газете?

Может быть, но это была скользкая тема.

– Она входит в исследовательскую группу, которую финансирует правительство. У нее достаточно влияния, чтобы нанимать помощников.

– И она связалась с тобой?

– Звучит не очень вежливо, – заметил Уит.

– Все в порядке, Уит, Дженис имела в виду: что такому серьезному ученому, как Суламифь Чопра, может понадобиться от такой мелкой сошки, как я? Логичный вопрос.

– И ответ…

– Думаю, она ищет еще одного программиста.

– Ты говорил ей, что тебе нужна работа?

– Ну, понимаешь… Мы иногда общаемся.

(«Я найду тебя, когда понадобится, Скотти. Не волнуйся».)

– Ага, – хмыкнула Дженис, как обычно делала, давая мне понять: она знает, что я лгу. Но на этом расспросы кончились.

– Это здорово, Скотт, – сказал Уит. – Сейчас не то время, чтобы сидеть без работы. Так что это здорово.

До конца ужина мы больше не говорили на эту тему, потом Уит извинился и вышел. Дженис подождала, пока его шаги не затихнут.

– Ты о чем-то недоговариваешь?

Да, кое о чем. Но об одном я решил сообщить.

– Это работа в Балтиморе.

– В Балтиморе?

– В Балтиморе. Штат Мэриленд.

– То есть, ты поедешь через всю страну?

– Если получу работу. Это еще не точно.

– Но ты ничего не сказал Кейтлин.

– Да, не сказал. Хотел сначала поговорить с тобой.

– Ага. Ну, я не знаю, что сказать. В смысле, это все очень неожиданно. Проблема в том, как воспримет это Кейтлин. Не могу даже представить. Не обижайся, но она уже не говорит о тебе так часто, как бывало раньше.

– Я не исчезну из ее жизни. Мы сможем ездить друг к другу в гости.

– Приезжать в гости – это не значит заниматься воспитанием, Скотт. Гости… Это дядя может приезжать в гости. Ну, я не знаю. Может, это и к лучшему. Они с Уитом очень хорошо ладят.

– Даже если меня не будет в городе, я все еще ее отец.

– Ровно настолько, насколько ты всегда им был.

– Ты злишься.

– Нет. Даже интересно, с чего бы мне?

Затем вернулся Уит, мы еще немного поболтали, но ветер усиливался, снег свирепо бил в окна, и Дженис забеспокоилась о том, что творится на улице. Поэтому я попрощался с Уитом и Дженис и дожидался Кейт у дверей, чтобы, как обычно, обнять ее перед уходом. Она вошла в холл, но остановилась в нескольких шагах от меня. Ее глаза сверкали, а нижняя губа дрожала.

– Кейти, птичка, – сказал я.

– Пожалуйста, не называй меня так. Я не ребенок.

Тут я догадался.

– Ты все слышала.

Ослабленный слух не мешал ей подслушивать. Пожалуй, она стала даже еще более скрытной и любопытной.

– Ну, – ответила она, – это не важно. Ты уезжаешь. Все нормально.

Можно было много чего сказать, но меня хватило только на это:

– Нельзя подслушивать чужие разговоры, Кейтлин.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6