Приключение том 1

Эрнест Хейкокс, Уилбур Коулман

Приключение том 1

Глава 1. Доказательство - У. К. Таттл

История рассказывает о страннике, который вернулся домой, — трогательная и горькая, словно отзвук давно минувших дней.

На первый взгляд мужчине можно было дать лет шестьдесят. Приглядишься — и покажется, что все семьдесят. А на деле ему исполнилось всего сорок. Высокий, с худым, будто выточенным из камня лицом и глубоко посаженными глазами, он казался воплощением усталости. Его волосы были седыми, как шерсть декабрьского кролика, а плечи заметно ссутулились, утратив былую стать.

Одет он был просто, но по-своему основательно: поверх выцветшей рубашки — старое пальто-макинау, на ногах — орегонские штаны, поношенные сапоги на высоком каблуке и старые кожаные краги. На седой голове покоился стетсон — прокуренный, выцветший до зеленоватого оттенка, видавший виды.

Это был Странник Джонс, известный в скотоводческом краю как человек суровый и не склонный к улыбкам. Про него говорили, что он старый греховодник, но при этом честный, как пресловутый доллар, и молчаливый, словно моллюск. Он никогда не задерживался надолго на одном месте, и никто в бараке или у костра не знал его истории — он никому её не рассказывал.

В тот вечер Странник сидел в салуне, прислонившись к тёплой печке. В заведении было всего двое посетителей: бармен да молодой ковбой с раскрасневшимся лицом. Ковбой пил неразбавленный виски и говорил яростно, возбуждённо — так, будто пытался выплеснуть наружу закипающую в груди злость. Уондерин не прислушивался к словам, но знал, как часто такие вспышки заканчиваются бедой — порой даже убийством.

Молодой ковбой вышел, пошатываясь. Бармен мрачно улыбнулся ему вслед, неторопливо протирая стойку. Издалека донеслись тихие удары церковного колокола. Уондерин поднял голову, напряжённо вслушиваясь в этот размеренный звон. Даже сквозь закрытую дверь проникало мелодичное «clangclang… clangclang», будто само время отсчитывало мгновения.

Бармен подошёл и подбросил дров в печь, но Уондерин даже не взглянул на него.

— Сочельник, — пробормотал бармен. — Скоро должны прийти ребята. На улице, наверное, ноль градусов.

Уондерин медленно поднял глаза.

— Сочельник? — повторил он тихо.

Его губы на мгновение плотно сжались, скулы напряглись, и он задумчиво кивнул:

— Да… Сочельник.

— Точно, — подтвердил бармен. — Ты когданибудь верил в СантаКлауса?

— Думаю, нет.

Бармен пожал плечами, повернувшись спиной к плите.

— Мир на земле, добрая воля к людям, — медленно произнёс он.

— Чтото вроде того, — тихо отозвался Уондерин.

— Говорят, именно это и имеется в виду, — продолжил бармен, — но так получается не всегда. Ты заметил того парня, что был здесь недавно? Арчи Белл. У него есть брат, Бак. Оба работают в разных компаниях, но всегда были хорошими приятелями. Вернее, были, пока примерно месяц назад в городе не появилась девушка.

Уондерин быстро заморгал, его глаза сузились, когда он посмотрел в спину бармену.

— Оба хотят одну и ту же девушку? — его голос прозвучал чуть хрипло.

Бармен рассмеялся:

— В этом и соль. Арчи думал, что она у него в кармане, а теперь боится, что Бак его опередит. Сегодня танцы. Арчи твердит, что она не пойдёт с ним: мол, она отклонила его предложение. Ну, — он снова пожал плечами, — Арчи пьян, и палец у него так и зудит на спусковом крючке.

Коротко хохотнув, бармен повернулся к Уондерину:

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Я в порядке, — выдохнул Уондерин, но лицо его стало пепельнобледным.

— Лучше выпей рюмку ликёра, приятель.

— Никогда не пью в канун Рождества, — хрипло ответил он.

Медленно поднявшись, Уондерин принялся застёгивать куртку. На ней осталась всего одна пуговица, и он долго возился с петлями, прежде чем выйти из тёплого салуна.

Маленький городок на северозападе утопал под двенадцатидюймовым снежным покрывалом. Казалось, звёзды прямо над головой потрескивают от мороза. Несколько окон салунов проливали жёлтый свет на заснеженную улицу. Гдето звенели колокольчики на санях, скрипели колёса по сухому снегу, а над дверью платной конюшни покачивался дымный фонарь.

Уондерин перешёл улицу перед магазином, где свет едва пробивался сквозь заиндевевшие окна. Он был здесь чужаком. Его лошадь стояла в платной конюшне. Из магазина вышел мальчик с узлом в руках, и Уондерин окликнул его:

— Дружище, я здесь чужой. Ищу семью, которая переехала сюда примерно месяц назад. Думаю, у них есть девушка лет восемнадцати…

— Кажется, знаю, о ком ты, — кивнул мальчик. — Они единственные, кто приезжал в последнее время. Я как раз иду мимо их дома.

Они вместе пошли по улице, свернули за угол и шли по снегу почти четверть мили, пока впереди не показался тусклый свет в окнах.

— Вот их дом, — сказал мальчик.

— Спасибо, приятель, — проговорил Уондерин.

Мальчик пошёл дальше, тихонько насвистывая. Уондерин остановился у покосившихся ворот. Из дома доносились звуки органа, а затем зазвучал голос девушки. Уондерин замер, засунув руки в карманы макинау. Его тело напряглось, пальцы сжались в кулаки.

Она пела «Забвение». Звук этой мелодии едва не заставил его вскрикнуть. Она стёрла двадцать лет скитаний, отбросила его назад, к самому началу. Теперь слышались два женских голоса, сливающихся в одном воспоминании. Рука Уондерина взлетела ко рту, будто он хотел заглушить рвущийся наружу крик. Снова зазвонил церковный колокол.

По снегу мчались лошадь и всадник — тёмное пятно на белой равнине. Они подъехали к воротам, мужчина спешился и, слегка пошатываясь, направился к двери. В песне вдруг зазвучал мужской голос. Затем раздался смех, и музыка стихла.

— Не могу подхватить мелодию, — рассмеялся мужчина. — В нашей семье поёт Арчи.

Он добрался до крыльца и не замечал Уондерина, пока тот не набросился на него, буквально сбив с ног. Вспышка света на далёком шестизарядном револьвере, резкий рывок — и Арчи Белл вылетел с крыльца, упав головой в снег.

Топот ног по крыльцу, тяжёлое дыхание, кряхтение — и вот Уондерин Джонс стоит у двери, слегка запыхавшись. Дверь распахнулась. На него смотрела высокая девушка с милым лицом, а за её спиной стоял светловолосый молодой человек. Несколько мгновений все молчали.

— Возможно, я ошибся домом, — медленно проговорил Уондерин. — Понимаете, я здесь чужой…

— Заходите, согрейтесь, — пригласила девушка. — На улице ужасно холодно.

Странник снял потрёпанное сомбреро и медленно переступил порог. В комнате стояла рождественская ёлка, сверкающая украшениями и свечами, а в камине уютно потрескивали дрова. Девушка закрыла за ним дверь.