Ю Несбё.

Нож



скачать книгу бесплатно

– В последние несколько дней ты выглядишь нездоровой. Конечно, это не мое дело, но… Дагни, с тобой все в порядке?

Она ждала этого вопроса. Надеялась, что он прозвучит, что кто-то его задаст. И может, тогда она решится – в отличие от жертв насилия, которые упорно молчат о случившемся, объясняя это стыдом, бессилием или страхом, что им не поверят. Раньше Дагни думала, что сама никогда бы не повела себя таким образом. Что за глупости? Так почему же теперь она вдруг уподобилась им? Возможно, потому, что, вернувшись домой с кладбища, без остановки прорыдала два часа подряд и только потом позвонила в полицию, но, пока ждала переключения на отдел нравов, или куда они ее там перенаправили, чтобы принять заявление об изнасиловании, внезапно потеряла терпение и бросила трубку. После этого Дагни заснула прямо на диване, а затем проснулась посреди ночи, и ее первой мыслью было, что весь этот кошмар ей просто приснился. Она испытала огромное облегчение. Но вдруг все вспомнила. Однако потом в какой-то миг ей опять подумалось, что все случившееся могло быть кошмарным сном. И если она примет решение не рассказывать об этом ни одной живой душе, то все может на этом и закончиться.

– Дагни? У тебя что-то случилось?

Она очнулась, сделала вдох и спокойно ответила:

– Нет, ничего не случилось. Мы пришли, я живу в этом доме. Спасибо, что проводил меня, Гуннар. Увидимся завтра.

– Надеюсь, тебе лучше? Голова прошла?

– Да, спасибо.

Должно быть, Гуннар заметил, что она слегка отстранилась, когда он обнял ее; во всяком случае, он очень быстро ее отпустил. Она направилась к своему подъезду, роясь в сумочке в поисках ключа, а подняв глаза вверх, заметила, как кто-то вышел из темноты на свет висевшего над входом фонаря. Широкоплечий худой мужчина в коричневой замшевой куртке с длинными темными волосами, подвязанными красной банданой. Она вскрикнула и остановилась.

– Не бойся, возлюбленная Дагни, я ничего тебе не сделаю. – Глаза искрами горели на морщинистом лице. – Я здесь только затем, чтобы позаботиться о тебе и нашем ребенке. Потому что я держу свое слово. – Он говорил тихо, почти шептал, но, для того чтобы она его услышала, ему было совсем не обязательно повышать голос. – Ты ведь помнишь мое обещание, правда? Мы же помолвлены, Дагни. Пока смерть не разлучит нас.

Дагни хватала ртом воздух, но казалось, ей перекрыли доступ кислорода.

– Чтобы скрепить этот союз, надо дать клятву перед лицом Бога, Дагни. Давай встретимся в католической церкви в Вике в воскресенье вечером, в это время там будем только мы с тобой. В девять подойдет? Не заставляй меня стоять у алтаря в одиночестве. – Он хохотнул. – А до тех пор – спите спокойно. Вы оба.

Он отступил в сторону, в темноту, и свет из подъезда на мгновение ослепил женщину, но, когда она прикрыла глаза ладонью, его уже не было.

Дагни молча стояла, а теплые слезы катились по ее щекам. Она смотрела на свою руку, держащую ключ, пока та не перестала трястись, а потом отперла дверь и вошла в подъезд.

Глава 13

Кучевые облака вязаной скатертью покрывали небо над церковью Воксен.

– Соболезную, – проникновенно сказал Микаэль Бельман.

Выражение его лица было хорошо отрепетировано.

Бывший молодой начальник полиции, а ныне довольно молодой министр юстиции правой рукой пожал руку Харри, а левой накрыл их сцепленные ладони, будто скрепляя. Словно хотел этим жестом подтвердить, что говорит от чистого сердца. Или же для того, чтобы быть уверенным, что Харри не отнимет руки до тех пор, пока собравшиеся журналисты и фотографы, которым не разрешили присутствовать на отпевании в церкви, получат свое. Так что Бельман поставил галочку напротив пункта «Министр-юстиции-тратит-время-на-посещение-похорон-жен-бывших-коллег» и удалился в сторону ожидавшего его черного внедорожника. Скорее всего, он заранее уточнил, действительно ли Холе находится вне подозрений.

Харри с Олегом продолжали пожимать руки и кивать всем, кто пришел проводить Ракель в последний путь. В основном это были ее друзья и коллеги. Ну и еще кое-кто из соседей. Из родственников у Ракели не имелось никого, кроме Олега, и все же большая церковь наполнилась людьми больше чем наполовину. Ритуальный агент даже предложил им перенести похороны на следующую неделю, поскольку желающих проводить усопшую было еще больше, но не все успели перестроить свои графики. Харри был рад, что Олег попросил не организовывать после похорон никакого официального мероприятия. Ни он, ни Харри не были хорошо знакомы с коллегами Ракели и не испытывали особого желания разговаривать с соседями. Все, что требовалось сказать о покойной, Олег, Харри и несколько подруг детства сказали на церковной церемонии, и этого было достаточно; даже священник все понял и ограничился псалмами, молитвой и чтением Библии.

– Вот черт! – сказал Эйстейн Эйкеланн, один из двух друзей детства Харри. Глаза его были мокры от слез, он тяжело опустил руки на плечи Харри и дыхнул ему в лицо свежим запахом крепкого алкоголя. Харри всегда вспоминал Эйстейна, слыша шуточки про Кита Ричардса, не только из-за его внешности, но и потому, что между ними было что-то общее. «За каждую выкуренную сигарету Бог отнимет у тебя час жизни… и отдаст его Киту Ричардсу». Харри видел, что его товарищ напряженно думает, перед тем как открыть рот с коричневыми зубами и повторить более прочувствованно: – Вот черт!

– Спасибо, – сказал Харри.

– Треска не смог прийти, – произнес Эйстейн, не убирая рук с плеч Харри. – Другими словами, его охватывает панический страх на сборищах, где присутствует больше… ну, больше двух человек. Но он передает привет и говорит… – Эйстейн зажмурил глаз на ярком полуденном солнце. – Вот черт!

– Мы собираемся узким кругом в «Шрёдере».

– Халявное пиво?

– Максимум три.

– Идет.

– Руар Бор, я имел честь быть начальником вашей супруги. – Мужчина со стального цвета глазами был ниже Харри сантиметров на пятнадцать и тем не менее казался высоким. Что-то в его манере держаться и в этом архаичном обороте «имел честь» заставило Харри предположить, что перед ним отставной офицер. Рукопожатие Бора было крепким, взгляд – прямым и уверенным, но в нем чувствовалась ранимость, а может быть, даже некоторый надлом. Хотя, возможно, это было вызвано обстоятельствами. – Ракель была нашей лучшей сотрудницей и замечательным человеком. Это огромная потеря для Норвежского национального института по защите прав человека, как для всего коллектива, так и для меня лично.

– Спасибо, – сказал Харри, поверив в его искренность.

Но может быть, дело просто в теплой руке? Теплая рука того, кто занимается защитой прав человека. Харри проводил Руара Бора взглядом. Он обратил внимание, что, направляясь к двум ожидавшим его на лужайке женщинам, Бор внимательно смотрел вниз, себе под ноги, словно подсознательно боялся нарваться на закопанные в земле мины. Да, кстати, одна из дам показалась Харри знакомой, хотя и стояла к нему спиной. Бор что-то сказал, видимо очень тихо, потому что женщине пришлось наклониться к нему, и Бор легко положил руку ей на талию.

Но вот очередь соболезнующих иссякла. Машина похоронного бюро увезла гроб, некоторые из пришедших на церемонию прощания уже отправились на работу. Харри увидел, как Трульс Бернтсен в одиночестве идет к автобусу, чтобы вернуться в отдел убийств. Вероятнее всего, чтобы поиграть на компьютере в пасьянс. Другие гости расположились группами перед церковью и разговаривали. Начальник полиции Гуннар Хаген и Андерс Виллер, у которого Харри снимал квартиру, стояли вместе с Катриной и Бьёрном, который держал на руках их ребенка. Для некоторых, возможно, детский плач на похоронах был утешением, напоминанием о том, что жизнь действительно продолжается. Точнее сказать, для тех, кто хотел, чтобы жизнь продолжалась.

Харри пригласил всех в «Шрёдер». Сес, его младшая сестренка, которая приехала из Кристиансанна вместе со своим парнем, подошла и крепко обняла Харри и Олега и долго их не отпускала. А потом сказала, что ей надо отправляться в обратный путь. Харри кивнул и ответил, что он сожалеет, но все понимает, однако на самом деле испытал облегчение. Кроме Олега, Сес была единственным человеком, способным заставить его расплакаться прямо на публике.

Хельга поехала в «Шрёдер» вместе с Харри и Олегом. Нина накрыла для них длинный стол. Пришло около дюжины человек. Харри сидел, склонившись над своей чашкой кофе, и слушал разговоры других людей, как вдруг кто-то положил руку ему на плечо. Бьёрн.

– На похоронах не очень-то принято дарить подарки. – Он протянул Харри плоский квадратный предмет в подарочной упаковке. – Но это, во всяком случае, помогло мне пережить несколько трудных моментов.

– Спасибо, Бьёрн. – Харри перевернул сверток. Не так трудно догадаться, что в нем. – Кстати, я хотел кое-что у тебя узнать.

– Да?

– Сон Мин Ларсен во время допроса не спросил меня о фотоловушке. Это означает, что ты ничего ему не сказал?

– Он не спрашивал. А я подумал: это тебе решать, стоит ли сообщать о ней Крипосу.

– Мм… Вот, значит, как.

– Ну а раз ты тоже не упомянул о ней, значит и не стоит, так тому и быть.

– Ты скрыл это, чтобы ни Крипос, ни другие мне не мешали, потому что догадался, что я сам планирую выследить Финне, да?

– Что-то я не пойму, Харри, о чем ты толкуешь: какая-то фотоловушка, Финне. Давай лучше вообще об этом забудем.

– Спасибо, дружище. Скажи, а тебе что-нибудь известно о Руаре Боре?

– О Боре? Только то, что он начальник организации, где работала Ракель. Что-то связанное с правами человека, да?

– Норвежский национальный институт по защите прав человека.

– Точно. Это Бор забеспокоился, когда Ракель не вышла на работу, и позвонил в полицию.

– Ясно.

Тут входная дверь начала открываться, Харри взглянул на нее и моментально позабыл, о чем еще хотел спросить Бьёрна. Так вот почему женщина возле церкви показалась ему знакомой. Кайя Сульнес! Она стояла спиной к нему и разговаривала с Бором, осторожно осматриваясь. Она не слишком изменилась. Лицо с высокими скулами, четкая линия бровей цвета воронова крыла над почти по-детски большими зелеными глазами, медового цвета волосы, полные губы немного широкого рта. Наконец она отыскала взглядом Харри и просветлела.

– Кайя! – тут же выкрикнул Гуннар Хаген. – Иди к нам! – И начальник полиции выдвинул стул.

Женщина у двери улыбнулась Хагену и жестом дала понять, что сначала должна поговорить с Харри.

Кожа на ее руке была такой же мягкой, какой он ее помнил.

– Мои соболезнования, Харри. Я мысленно с тобой.

И голос такой же.

– Значит, ты вернулась, – произнес Харри.

– Да, ненадолго.

– Мм… – Он думал, что бы еще сказать, но так и не придумал.

Она опустила легкую как перышко ладонь на его руку:

– Позаботься о своих близких, а я пока поговорю с Гуннаром и остальными.

Олег наклонился к нему:

– Кто это? Помимо того, что коллега?

– Долгая история.

– Я понял. А если вкратце?

Харри отпил кофе.

– Однажды я позволил этой женщине уйти, отдав предпочтение твоей матери.


К трем часам почти все гости разошлись. Наконец и Эйстейн встал и удалился, на прощание неверно процитировав Боба Дилана. Харри и Кайя остались вдвоем.

Она придвинула к нему стул и спросила:

– Тебе сегодня не надо идти на работу?

– Нет. И завтра тоже. Я отстранен вплоть до особого распоряжения. А тебе?

– Я в листе ожидания Красного Креста. То есть я получаю зарплату, но в данное время нахожусь здесь, дома, и жду, не вспыхнет ли где-нибудь в мире очередной вооруженный конфликт.

– И долго обычно приходится ждать?

– Когда как. С этой точки зрения моя нынешняя работа напоминает работу в отделе убийств: ходишь и слабо надеешься, что ничего ужасного не произойдет, но оно все равно происходит.

– Хм… Красный Крест. Совсем не похоже на отдел убийств.

– И да и нет. Я отвечаю за безопасность. Последняя моя командировка в Афганистан длилась два года.

– А где ты работала до этого?

– В той же самой стране, и тоже два года. – Она улыбнулась, показав маленькие острые зубы, которые делали ее лицо как раз настолько несовершенным, чтобы вызывать интерес мужчин.

– И чем же тебя так привлекает Афганистан?

Кайя пожала плечами:

– Для начала, наверное, тем, что там ты сталкиваешься с такими глобальными проблемами, что по сравнению с ними твои личные неурядицы кажутся ну просто микроскопическими. И еще тем, что ты на самом деле приносишь пользу. И начинаешь любить людей, которых встречаешь и с которыми работаешь.

– Вроде Руара Бора?

– Да. А разве я говорила тебе, что он тоже был в Афганистане?

– Нет. Но он похож на солдата, который все время боится подорваться на мине. Бывший спецназовец?

Кайя задумчиво посмотрела на него. Зрачки в центре зеленой радужки расширились. В «Шрёдере» явно экономили на освещении.

– Секретная информация? – спросил Харри.

Она пожала плечами:

– Да нет. Бор был подполковником армейского спецназа, одним из тех, кого отправили в Кабул со списком разыскиваемых террористов из талибана, которых МССБ[17]17
  МССБ (Международные силы содействия безопасности) – возглавляемый НАТО международный войсковой контингент, действовавший на территории Афганистана с 2001 по 2014 год.


[Закрыть]
хотели вывести из строя.

– Ага. Штабной генерал? Или лично стрелял в джихадистов?

– Мы встречались на общих собраниях по безопасности в норвежском посольстве, но детали мне неизвестны. Я знаю только, что в юности и Руар, и его сестра были чемпионами Вест-Агдера по стрельбе.

– И что, он отработал весь список?

– Думаю, да. У вас с Руаром много общего. Вы не сдаетесь, пока не поймаете того, кто вам нужен.

– Если Бор был так хорош на военной службе, почему же он вдруг уволился и занялся правами человека?

Кайя приподняла бровь, будто хотела спросить, почему его так интересует Бор. Но потом, видимо, решила, что Харри просто требуется поговорить о чем-то другом, о чем угодно, только не о Ракели, не о себе, не о своем горе.

– В две тысячи пятнадцатом году на смену МССБ пришла «Решительная поддержка»[18]18
  Имеется в виду операция «Решительная поддержка» – небоевая миссия НАТО по обучению и оказанию помощи правительственным силам Афганистана.


[Закрыть]
, и состоялся переход от действий с использованием так называемых миротворческих сил к небоевым операциям. И спецназовцам больше не разрешали стрелять. К тому же жена Бора хотела, чтобы муж вернулся домой. Ей было очень тяжело в одиночку растить двоих детей. Норвежский офицер, имеющий амбиции стать генералом, на практике должен хотя бы один срок отслужить в Афганистане, поэтому, когда Руар подал в отставку, он знал, что отказывается от должности в верхушке армии. А все прочее для честолюбивого человека уже не так интересно. Кроме того, руководители с его опытом пользуются спросом и в других сферах.

– И все-таки странный переход: от стрельбы по людям к защите прав человека?

– А как ты думаешь, за что он сражался в Афганистане?

– Ха! Значит, идеалист и прекрасный семьянин?

– Руар – человек, который искренне верит в свои принципы и готов идти на жертвы ради тех, кого он любит. Как и ты. – Лицо Кайи искривилось в болезненной улыбке. Она застегнула пальто. – Это заслуживает уважения, Харри.

– Хм… Хочешь сказать, что в тот раз я тоже чем-то пожертвовал?

– Мы думаем, будто поступаем рационально, но на самом деле следуем приказам своего сердца, разве не так? – Она опустила руку в сумочку, достала визитку и положила ее на стол перед Харри. – Я живу там же, где и раньше. Если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, то я немного знаю о горе и утратах.


Солнце уже скатилось за вершины холмов, окрасив небо над ними в оранжевый цвет, когда Харри вошел в бревенчатую виллу и запер за собой дверь. Олег вернулся в Лаксэльв, оставив ему ключи, чтобы он на следующей неделе смог впустить в дом агента по недвижимости. Харри попросил Олега еще раз подумать, как следует все взвесить. Действительно ли он хочет продать дом? Возможно, он вернется сюда по окончании годичной практики? Может быть, они с Хельгой надумают поселиться в этой вилле? Олег обещал хорошенько поразмыслить, но, судя по всему, уже принял решение.

Криминалисты завершили работу и убрали за собой. То есть лужа крови исчезла, а вот классический меловой контур, обозначавший положение тела на полу, остался. Харри представил себе, как агент по недвижимости, боясь показаться бестактным, осторожно предлагает стереть мел до прихода потенциальных покупателей, чтобы не отпугнуть их.

Харри подошел к кухонному окну и некоторое время смотрел, как бледнеет небо и гаснет солнечный свет. На землю спускалась тьма. Он был трезв вот уже двадцать восемь часов, а Ракель мертва как минимум сто сорок один.

Харри отошел от окна и встал перед меловым контуром, потом опустился на колени и провел пальцем по шершавому деревянному полу. Затем лег на пол, заполз в контур и скорчился внутри его, пытаясь не выступать за белые линии. И тут наконец-то пришли рыдания. Если только это можно назвать рыданиями, потому что слез не было, только сиплый крик, который начинался в груди, разрастался и рвался наружу через слишком узкое горло. Заполнивший комнату крик был похож на вопль человека, который изо всех сил старается не умереть. Харри замолчал и перевернулся на спину, чтобы глотнуть воздуха. И вот тогда-то из глаз хлынули слезы. И сквозь них, будто сквозь сон, он увидел прямо над собой хрустальную люстру. И букву «S», которую составляли кристаллы.

Глава 14

На улице Лидера Сагена птицы пели от счастья.

Возможно, оттого, что было девять часов утра и до сих пор еще ни одно происшествие не омрачило этот прекрасный день. А может быть, оттого, что сияющее солнце ознаменовало начало выходных, на которые обещали хорошую погоду. Или, может быть, оттого, что даже птицы на улице Лидера Сагена были счастливее всех остальных птиц мира. Потому что даже в стране, которая периодически возглавляет рейтинг самых благополучных государств мира, вполне обычная улица, названная в честь учителя из Бергена, была счастливейшей из счастливых. Четыреста семьдесят метров счастья, свободных не только от финансовых забот, но и от бешеной погони за материальными благами: тут располагаются добротные, не слишком затейливые виллы с большими, но не ухоженными напоказ садами, а детям, ко всеобщей радости, есть где поиграть, так что ни у кого не возникает сомнений, чему именно отдают приоритет живущие здесь семьи – немного эксцентричные, но имеющие в гараже, заставленном старой, тяжелой и не особенно практичной садовой мебелью из мореного дерева, новый, хотя и не слишком броский автомобиль «ауди». Улица Лидера Сагена относилась, вне всякого сомнения, к одному из самых дорогих жилых кварталов Норвегии, но казалось, что в представлении ее обитателей идеальным соседом был человек искусства, унаследовавший дом от бабушки. Во всяком случае, живущие на этой улице в основном были добрыми социал-демократами, верящими в устойчивое развитие общества и ценности настолько же прочные, как и непропорционально большие деревянные балки, то тут, то там выступающие из вилл в швейцарском стиле.

Харри открыл ворота, и эхом из прошлого прозвучал жалобный скрип. Все было как раньше. Потрескивание деревянных ступеней лестницы, ведущей к двери. Дверной звонок без именной таблички. Мужские ботинки сорок шестого размера, которые Кайя Сульнес выставляла наружу, чтобы отпугнуть взломщиков и других нежелательных посетителей.

Кайя открыла дверь, убрала со лба прядь выгоревших волос и скрестила на груди руки.

Даже шерстяная кофта слишком большого размера и дырявые войлочные тапочки были теми же самыми.

– Харри, – констатировала она.

– От моего дома до твоего можно дойти пешком, поэтому я подумал, что проще зайти, чем позвонить.

– Что? – Она склонила голову набок.

– Именно это я сказал, когда в первый раз позвонил в твою дверь.

– Но как ты умудрился это запомнить?

«Потому что эту фразу я долго сочинял и репетировал», – подумал он и улыбнулся:

– Цепкая профессиональная память. Можно войти?

Харри заметил промелькнувшую в ее взгляде тень сомнения, и ему внезапно пришло в голову – он ведь даже не подумал, что у Кайи, вполне вероятно, кто-то есть. Сожитель. Любовник. Или же у нее имеется другая причина держать гостя по ту сторону порога.

– Если я, конечно, не помешаю.

– Э-э-э… нет-нет, это… просто немного неожиданно.

– Я могу зайти попозже.

– Нет. Нет, боже мой, я же сказала: заходи. – Она открыла дверь и шагнула в сторону.

Кайя поставила чашку дымящегося чая на стол перед Харри, а сама уселась на диван, подогнув под себя длинные ноги. Харри остановил взгляд на открытой книге: «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Он припомнил историю о молодой женщине, влюбившейся в угрюмого нелюдимого мужчину, который вроде как собрался на ней жениться, но позже выяснилось, что у него имеется безумная жена, запертая в одной из комнат огромного дома.

– Мне не позволяют расследовать убийство Ракели, – пожаловался Харри. – Несмотря на то, что я больше не вхожу в число подозреваемых.

– Чему ты удивляешься? Все правильно, они действуют по инструкции.

– Надо бы издать специальную директиву относительно следователей, у которых убили жен. Ведь я знаю, кто это сделал.

– В смысле – ты кого-то подозреваешь?

– Я уверен.

– И что, есть доказательства?

– Ага, моя интуиция.

– Как и все остальные, кто работал с тобой, я очень уважаю твою интуицию, Харри. Но уверен ли ты, что на нее можно положиться, когда речь идет о твоей собственной жене?

– Я же не просто нутром чувствую. Я исключил все другие возможности.

– Неужели все? – Кайя держала кружку обеими руками, но не пила, как будто она сделала себе чай прежде всего для того, чтобы согреть ладони. – Если память мне не изменяет, то у меня был наставник по имени Харри Холе, который говорил, что всегда имеются другие возможности, а выводы, основанные исключительно на дедукции, обладают незаслуженно доброй славой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11