Трейси Борман.

Частная жизнь Тюдоров. Секреты венценосной семьи



скачать книгу бесплатно

Вечером 28 ноября, проведя в «заточении» почти месяц, Елизавета родила дочь. Это должно было разочаровать короля, который мечтал получить для своего трона еще одного наследника. Лондонский хронист-францисканец не стал об этом даже писать. Но юная принцесса тоже могла быть полезна – она могла обеспечить союз с другим государством посредством брака. Через два дня ее окрестили именем Маргарет в честь бабушки по отцу. Двор оставался в Вестминстере вплоть до Рождества. «Воцерковление» Елизаветы отложили до 27 декабря из-за вспышки кори, которая, как сообщалось, унесла жизни нескольких ее фрейлин.

После родов Елизавета быстро оправилась и вскоре приступила к исполнению королевских обязанностей, в том числе и к руководству воспитанием дочери. Традиции требовали, чтобы наследника готовили к будущему царствованию специально подобранные наставники и учителя. Остальными же королевскими детьми занималась сама мать. Елизавету и саму воспитывали таким образом, и она отлично знала, что от нее требуется.

Вернувшись ко двору, королева вернулась и к исполнению супружеского долга. На сей раз очередного наследника ждать долго не пришлось – она забеременела еще до конца года. Для третьего «заточения» королевы избрали дворец Плацентия в Гринвиче. Он был меньше первых двух дворцов и не имел такого символического значения. Возможно, Елизавета избрала его сама, потому что этот дворец считался ее любимым домом. Здесь было гораздо спокойнее и тише, чем в Вестминстере. Кроме того, он располагался вдали от жары и суеты центра Лондона, и это было важно – ведь королеве впервые предстояло рожать летом.

По-видимому, королева прибыла в Гринвич в начале июня. Все было подготовлено обычным образом. 28 июня Елизавета благополучно родила сына, Генриха. Король и королева были счастливы тем, что в детской появился еще один наследник. Но маленький Генрих был всего лишь запасным вариантом, поэтому на его рождение не обратили особого внимания – по крайней мере, в сравнении с рождением старшего брата Артура. Все внимание было приковано к старшему, которому было уже почти пять лет. Артур рос чудесным мальчиком, все хвалили и его интеллект, и физическую крепость.

Вскоре после крещения принца Генриха отправили к сестре Маргарет во дворец Элтем. Когда Генрих начал осознавать окружающий мир, ему постоянно напоминали о его йоркских предках – над входом в величественный Большой зал был вырезан герб деда, Эдуарда IV, rose en soleil (роза и солнце). Генриха и его сестру Маргарет воспитывали в основном женщины под руководством матери, которая души не чаяла в младшем сыне. И принц был столь же сильно привязан к ней – похоже, что намного сильнее, чем к отцу. Анализ детских записок Генриха показывает, что почерк у него был похож на почерк Елизаветы – судя по всему, писать его учила мать.

Двор королевы был самым тесным образом связан с двором ее детей в Элтеме. Когда Генриху было три года, Елизавета назначила главой детской свою приближенную Элизабет Дентон. «Леди-хозяйка» Дентон не ограничивалась одним лишь служением королеве, поскольку продолжала получать жалованье при дворе.

Так она могла одновременно исполнять обе роли, так как Елизавета много времени проводила с детьми в Элтеме.

Королева познакомила своих детей с родственниками по линии Йорка. Среди них был и Артур Плантагенет, который, как надеялась Елизавета, мог бы стать хорошим образцом для подражания для энергичного младшего сына. И она оказалась права: характер Генриха был больше похож на жизнерадостных Йорков, чем на сурового и трезвого отца. Король был слишком озабочен государственными заботами, чтобы уделять время спорту и развлечениям, а маленький Генрих их просто обожал. Позже молодой принц вспоминал, что дядя Артур был «добрейшей душой из живущих»[60]60
  Penn, Winter King, p. 101.


[Закрыть]
. А вот об отце он отзывался сдержанно, хотя и весьма уважительно.

Хотя более всего Елизавету заботило воспитание младшего сына и Маргарет, она знала, что от нее ожидают появления на свет новых наследников. Через три месяца после рождения Генриха она снова забеременела. В соответствии с обычаем для «заточения» она выбрала новое место: дворец Шин. Эти роды стали первыми, на которых отказалась присутствовать ее мать, Элизабет Вудвилл. Элизабет тяжело заболела и не выезжала из аббатства Бермондси, где провела уже пять лет. Мы не знаем, что чувствовала королева, лишенная в этот сложный период общества и любви матери. Но впереди ее ждало еще более тяжкое испытание: 8 июня 1492 года Элизабет скончалась.

2 июля королева родила девочку и назвала ее Элизабет в честь умершей. Принцессу отправили к старшей сестре и брату во дворец Элтем, но прожила она недолго и умерла от атрофии. Это тяжелое заболевание обычно связано с генетическим дефектом, плохим питанием или отсутствием физических упражнений. Поскольку за принцессой хорошо ухаживали, то, скорее всего, заболевание было врожденным.

Принцесса Элизабет стала первым ребенком королевской четы, умершим в детстве. Известие о ее смерти в возрасте трех лет повергло родителей в глубокую скорбь. Девочка умерла 14 сентября 1495 года. Ее тело доставили из Элтема и с королевскими почестями похоронили в северной части храма Святого Эдуарда Исповедника в Вестминстерском аббатстве. Похороны принцессы обошлись казне в 318 фунтов (примерно 155 тысяч фунтов по сегодняшним меркам). Король заказал для своей дочери роскошное надгробие. Вырезанный из пурбекского и черного мрамора саркофаг венчала отполированная плита из черного лидита, на которой была помещена надпись золотом: имя умершей принцессы и ее портрет – к сожалению, эти изображения не сохранились.

Детская смертность в тюдоровские времена была очень высокой – в сравнении с нашими днями. Некоторые семьи теряли половину своих детей – виной тому были болезни, мертворождение и внезапная смерть в колыбели. Плохие гигиенические условия, недоедание, послеродовые осложнения и несчастные случаи уносили тысячи жизней. Чаще всего умирали дети бедняков, но неожиданная и непредсказуемая младенческая смертность брала свое со всех. И такое несчастье посещало и аристократические, и королевские семьи.

Утешением для короля и королевы могло быть то, что к моменту смерти дочери Елизавета вновь была беременна. 17 марта 1496 года в Шине она родила еще одну принцессу, Мэри. Мэри стала последним королевским ребенком, рожденным в этом дворце, – в следующем году дворец сгорел дотла.

Хотя династия Генриха достаточно упрочилась, он не мог чувствовать себя спокойно. До него постоянно доходили слухи о заговорах и восстаниях Йорков, и слухи эти еще больше усугубляли его природную подозрительность и паранойю. Признаки беспокойства появились даже в бухгалтерских книгах. В конце 1493 года есть запись о выплате денег некоему Корнишу за «пророчество»[61]61
  Falkus (ed.), Private Lives, p. 16.


[Закрыть]
. Генриха особо беспокоил самый опасный «претендент» на трон. Перкин Уорбек утверждал, что он – Ричард, герцог Йоркский, младший из братьев королевы, которых, по слухам, убил их дядя, Ричард III. Красивый молодой человек с царственными манерами уже приобрел значительную поддержку среди иностранных соперников Генриха. Его поддерживала также его «тетя», Маргарита Бургундская. В 1490 году она официально признала его права на английский престол. Яков IV Шотландский, который никогда не упускал возможности навредить английскому королю, также признал «претендента».

Признаком беспокойства Генриха может служить тот факт, что в 1490–1492 годах, когда угроза со стороны Уорбека стала реальной, расходы короля на одежду достигли заоблачных уровней первых лет правления. В каждый из этих трех лет он тратил на свою одежду и одежду своей семьи 3533 фунта (1,7 миллиона по современным меркам)[62]62
  Lynn, Tudor Fashion.


[Закрыть]
. По-видимому, он снова пытался скрыть свою усиливающуюся неуверенность под маской внешнего великолепия.

Еще более красноречивыми являются указы об управлении королевским двором, принятые в декабре 1494 года. Они серьезно меняли состав допущенных в личные покои короля. Опасаясь, что заговорщики могут оказаться при дворе, король не хотел и далее придерживаться тщательно расписанных протоколов придворной жизни. Они позволяли слугам перемещаться между частным и публичным мирами: из кухни и прачечной в гостиные и личные покои. С этого момента личные покои Генриха стали по-настоящему личными и находились под строгой охраной. Жизнь этой части дворца не подчинялась обычным придворным правилам. Обычно дверь помещения, где находился король, охранял страж-дворянин. Теперь же страж-дворянин мог возложить ответственность «на того, кто, по его разумению, будет наилучшим образом отвечать желаниям короля и соответствовать этому поручению»[63]63
  Starkey, D., «Intimacy and Innovation: The Rise of the Privy Chamber,1485–1547», in Starkey, D., et al. (eds), The English Court from the Wars of the Roses to the Civil War (London, 1987), p. 76.


[Закрыть]
.

Личные, или «тайные», покои стали полностью изолированными от остального двора и сразу же превратились в самые роскошные залы, где король мог удовлетворять любые свои прихоти и желания. Первым залом была личная приемная – обычно комната среднего размера, украшенная гобеленами и коврами. Здесь же стоял трон короля. За приемной тянулись внутренние помещения – в каждом дворце количество таких помещений и их размеры были разными. Здесь имелась хотя бы одна спальня с примыкающим к ней гардеробом, ванная комната, гостиная, комната для облачения, небольшая часовня для личной молитвы короля и кабинет или библиотека с самыми драгоценными и дорогими книгами. Комнаты часто были отделаны деревянными панелями с «льняными вставками»*. (Прим.* Декоративные филенки, представляющие собой небольшие деревянные рамки с укрепленными в них кусками льняной ткани. Впервые появились во фламандских интерьерах XV–XVI веков, а позже активно использовались в английском стиле Тюдор при убранстве интерьеров и в изготовлении мебели.) Такие панели придавали комнатам довольно мрачный вид и усиливали ощущение одиночества. Обычно личные покои соединялись с публичными залами коротким коридором или галереей. Еще одна галерея или личная лестница соединяла покои короля с апартаментами королевы[64]64
  Weir, Henry VIII, pp. 40–1.


[Закрыть]
. Галереи были местами спокойными и красивыми, обычно с них открывались прекрасные виды. Здесь король и его приближенные могли прогуливаться и беседовать спокойно и уверенно. Они были защищены и от непогоды, и от публичного придворного мира.

Новая структура была создана по образцу французского двора. Непосредственный доступ к королю имели лишь немногие из сотен королевских слуг и придворных. И это окутывало монарха новой мистической атмосферой, еще более отдаляя его от придворных и окружая новыми пышными церемониями. Как писал один историк, новшества «создали Тайную палату, которая официально закрепила отдаление короля от подданных»[65]65
  Starkey, D., «Representation through Intimacy. A study in the symbolism of monarchy and court office in early modern England», in Lewis, I. (ed.), Symbols and Sentiments, Cross-Cultural Studies in Symbolism (London, 1977), p. 203.


[Закрыть]
. Первый биограф Генриха, Фрэнсис Бэкон, описывает, как король стремился к «сохранению дистанции… и не терпел никакого приближения ни к своему трону, ни к своим тайнам»[66]66
  Starkey, D., «Intimacy and Innovation: The Rise of the Privy Chamber, 1485–1547», in Starkey, et al. (eds), English Court, p. 74.


[Закрыть]
. Все это сделало монарха менее доступным, а его появление на людях сопровождалось пышным церемониалом. В результате придворные стали яростно соперничать друг с другом за внимание короля – гораздо сильнее, чем это было раньше.

Не менее ожесточенной была борьба за те немногие места, которые имелись в новом внутреннем святилище. Если при дворе работали сотни людей, то персонал личных покоев состоял из шести придворных во главе с грумом королевского стула. Выбирая их, Генрих руководствовался не рангом или статусом, но тем, будут ли они «наилучшим образом соответствовать требованиям короля». Главным среди них был хранитель королевского стула Хью Денис, дворянин из Глостершира, женатый на представительнице влиятельного семейства Рос (или Роос), которое имело самые тесные связи с Ланкастерами. Денис родился примерно в 1440 году и являлся одним из самых зрелых членов свиты Генриха. Он не раз убедительно доказывал свою верность и преданность.

Самые ранние упоминания об этой должности мы находим в распоряжении по Большому гардеробу от 15 ноября 1497 года. В нем хранителю предписывалось выдать «Хью Денису, хранителю Нашего стула… во-первых, деревянный стул, обитый черным бархатом и отделанный шелком», а также «две оловянных чаши и четыре широких ярда коричневой ткани»[67]67
  Starkey, «Representation through Intimacy», p. 204.


[Закрыть]
. Денис руководил постройкой королевского туалета, отвечал за его поддержание и транспортировку в другие дворцы при необходимости. И, самое главное, он всегда присутствовал, когда король использовал это важное приспособление.

Основные обязанности хранителя королевского стула были изложены в «Книге воспитания» Джона Расселла (ок. 1452), где давались такие инструкции тому, кто будет занимать эту должность:

«Следить за тем, чтобы помещение для облегчения было просторным, ароматным и чистым;

И что доски будут накрыты тканью плотной и зеленой;

И само отверстие тоже, чтобы доски не были видны;

И должна быть мягкая подушка, чтобы испражнения не раздражали короля.

Следить за одеялом, тканью хлопковой или льняной для вытирания нижних частей.

И когда его вызовут, являться быстро и ожидать с готовностью,

Имея при себе чашу и кувшин с водой, а на плече полотенце»[68]68
  Hales, J.W and Furnival, F.J., Bishop Percy’s Folio Manuscript: Ballads and Romances (London, 1868), p. 179.


[Закрыть]
.

Современному человеку может показаться странным, что подобная неприглядная должность являлась предметом желаний многих придворных. Но хранитель королевского стула выполнял и ряд других административных обязанностей. Он отвечал за королевские драгоценности и посуду, которой пользовались ежедневно, следил за постельным и обеденным бельем, за мебелью и обстановкой личных покоев короля. Кроме того, он являлся официальным хранителем казны личных покоев, то есть распоряжался финансами королевского двора, и выполнял ряд важных секретарских заданий. Также он исполнял любые обязанности, которые возлагал на него король.

А главное достоинство подобной должности заключалось в том, что он проводил наедине с монархом времени больше, чем любой из придворных. Если он доказывал свою преданность и полезность, то мог стать самым доверенным лицом короля – с ним монарх делился самыми сокровенными своими мыслями. И благодаря этому он обладал сильнейшим влиянием на короля – его влияние было больше, чем у самых высокопоставленных членов королевского совета. То, что он управлял доступом к королю, также наделяло его огромной властью. Он мог помешать своим соперникам или врагам получить аудиенцию, а друзьям и союзникам обеспечивал беспрепятственный доступ, используя время, проведенное наедине с Генрихом, для того, чтобы рекомендовать их наилучшим образом.

Официальные обязанности других грумов личных покоев были связаны с телом короля. Они его одевали и раздевали, мыли, пробовали еду на наличие ядов, прислуживали ему за столом, приносили ему напитки в постель и охраняли сон своего хозяина – спали на матрасах прямо на полу личных покоев. Они были своего рода личными телохранителями, бдительными и неусыпными. Грумы исполняли и более черную работу – мыли, убирали, поддерживали огонь в каминах, посыпали полы свежим камышом, следили за состоянием кроватей. В то же время они должны были уметь играть в карты, петь, играть на музыкальных инструментах, поддерживать живую беседу и всячески развлекать короля. Короче говоря, как указывал один историк: «Из всех приближенных короля они более всего напоминали его друзей»[69]69
  Starkey, «Representation through Intimacy», p. 212.


[Закрыть]
.

Шесть грумов и хранитель королевского стула были единственными, кому было дозволено касаться своего царственного хозяина. Поскольку при коронации король был помазан и тем самым освящен, считалось, что королевская власть и харизма может – в буквальном смысле слова – перейти на его личных слуг. И это поднимало их на недосягаемую высоту и позволяло пользоваться высочайшим уважением при дворе.

Среди новых распоряжений выделяется поразительно детальный список инструкций, которые личные слуги короля должны исполнять, чтобы обеспечить монарху спокойный ночной сон. Обычная задача ежевечерней подготовки королевской постели превращалась в настоящий ритуал на несколько часов.

Стремление Генриха VII к уединению наложило реальный отпечаток на распорядок жизни, функции и персонал двора, а престиж службы в личных покоях за время правления Тюдоров поднялся до заоблачных высот. Но как бы Генриху ни нравилось проводить время в уединении, он понимал, что ему нужно поддерживать впечатляющий фасад двора и всего королевства. Династия Тюдоров должна была выглядеть непоколебимой, даже если в действительности положение ее было опасным и хрупким.

В сентябре 1497 года после нескольких неудачных попыток вторжения Уорбек все же высадился на побережье Корнуолла. В Бодмин-Муре он провозгласил себя «Ричардом IV» и с шеститысячной армией двинулся на Эксетер. Взяв город, он двинулся дальше на Тонтен. Генрих послал армию сразиться с корнуольцами. Когда Уорбек узнал, что разведчики короля уже в Гластонбери, он впал в панику и бросил собственную армию. Позже его схватили в аббатстве Болье в Хэмпшире. Хотя Генрих проявил милосердие и, когда Уорбек публично признал себя самозванцем, он даже был принят при дворе, но все равно он оставался для короля неприятным напоминанием о нестабильности своего положения. Когда король-параноик узнал о том, что претендент общался с Эдвардом Плантагенетом во время заключения в Тауэре, он обвинил Уорбека в предательстве и повесил его.

По-видимому, заговор Перкина Уорбека заставил Генриха озаботиться публичной демонстрацией своих царственных качеств. Официальные придворные церемонии и регулярное исцеление золотушных подданных должны были укрепить его величие. А тем временем на зданиях, каретах и ливреях королевских слуг стали появляться династические гербы, утверждающие законность наследования престола.

В октябре 1497-го приехали два итальянских посла в Вудсток в Оксфордшире, где в то время жил король Генрих со свитой. Одним из послов был Лудовико Сфорца, герцог Миланский, а другим – посланник по особым поручениям из Венеции. Увиденное произвело на них глубокое впечатление. Английский король принял их «в небольшом зале, украшенном очень красивыми гобеленами. Король сидел в высоком позолоченном кресле, накрытом золотой парчой». На Генрихе была «богатая мантия фиолетового цвета, расшитая золотой нитью. Воротник украшали драгоценные камни. На шляпе короля красовался крупный бриллиант и прекраснейшая жемчужина».

После личной аудиенции у короля послы сочли английского монарха «милостивым, серьезным и очень достойным человеком». Их представили королеве, «одетой в золотую парчу». Рядом с королевой сидели мать короля и шестилетний сын Генрих. Елизавете уже исполнилось тридцать три года, но она, по мнению итальянцев, все еще оставалась «очень красивой женщиной».

Но даже самая яркая демонстрация величия не могла скрыть напряжения, которое Генрих испытывал в последние годы. Послы заметили его худобу, выступающие скулы и седеющие волосы на висках. Чем ближе они узнавали короля и его двор, тем сильнее становилось ощущение, что все не так, как кажется. Миланский посланник Раймондо да Сончино писал, что хотя Генрих был «мудрейшим из мудрых», но «подозревал всех окружающих». Сончино добавлял: «У него нет никого, кому он может доверять, кроме солдат, которым он платит»[70]70
  CSPV, Vol. I, 1202–1509, pp. 263–4.


[Закрыть]
.

Все более одинокий и отдаляющийся ото всех король часто уединялся в своих личных покоях. Здесь вместо того, чтобы как-то отвлечься от государственных забот, он долгими часами «собственноручно записывал свои расходы». Он стал буквально одержим деньгами – эта одержимость, по иронии судьбы, подталкивала к неверности его собственных людей, а не помогала бороться с заговорами и бунтами, которые возникали практически постоянно. Испанский посланник Педро де Айала едко замечал, что хотя английскому королю нравилось считать себя «великим человеком», никто его таковым не считал, потому что «слишком уж велика» была его любовь к деньгам[71]71
  CSPS, Vol. I, no. 210.


[Закрыть]
.

Королева с печалью замечала, что члены ее собственной семьи постоянно устраивают заговоры против ее мужа. Дав ему второго наследника, она убедительно подтвердила свою преданность. Но вполне возможно, что более двух лет она не могла забеременеть из-за волнений, связанных с появлением первого претендента на престол, Ламберта Симнела. То же действие на нее оказало и вторжение Уорбека. Теперь же, когда претендент был устранен окончательно, Елизавета снова забеременела. Дата зачатия нам неизвестна, но в мае 1498 года она была уже беременна. В счетах ее мужа сохранились записи о выплатах ее врачу, мастеру Льюису и хирургу Роберту Тейлору. Все это говорит о том, что последняя беременность королевы вызывала определенные опасения.

Ребенок родился в феврале 1499 года. К этому времени королева, которой было уже тридцать три года, считалась довольно старой для деторождения. Более того, хотя ребенок – еще один сын, Эдмунд – казался здоровым, испанский посол сообщал, что во время родов возникли «серьезные страхи за ее жизнь». Возможно, что трудные роды создали проблемы и для ребенка – 19 июня Эдмунд в возрасте всего пятнадцати месяцев умер. Его похоронили в Вестминстерском аббатстве, рядом с сестрой, Элизабет.

Смерть Эдмунда стала тяжелым ударом для королевы. Утешение она находила, проводя все больше времени в Элтеме, где росли ее дети – Генрих, Маргарет и Мэри. Особое внимание Елизавета уделяла образованию любимого сына. С помощью свекрови она выбрала наставников и компаньонов, которые могли благотворно повлиять на характер и воспитание Генриха. Среди них был ее виночерпий Генри Гилдфорд, сын фрейлины королевы, Джоан, и верного советника короля, сэра Ричарда Гилдфорда. Генри был почти ровесником Генриха и отличался живым нравом, остроумием и энергичностью. С принцем они мгновенно нашли общий язык. Оба любили турниры и спорт. Гилдфорд служил своему царственному другу до конца жизни.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10