скачать книгу бесплатно
– Детей родишь, на море захочешь повезти, куда поедешь? – не сдавалась тетя Ася.
– Еще неизвестно, когда рожу. И сюда точно не привезу. После вашего моря все дети с поносом под капельницей в больнице лежат, – огрызалась Нина.
– Слушай, зачем ты так говоришь? Зачем обижаешь? Ты купалась, все дети купались, ничего, выжили, а твои, видишь ли, поносом болеть будут!
– Какие дети? Может, у меня вообще детей не будет! – Нина уже чуть не плакала.
Она физически не могла находиться в квартире, где пахло лекарствами, где еще чувствовалась рука Томы. Не могла сидеть на диване, где в течение долгих месяцев умирала ее мама, где ничего не изменилось и не изменится никогда. Даже плитка в ванной останется прежней – ее клал еще Нинин отец, когда они только въехали в эту квартиру. Каждая чашка, каждая ножка стула здесь напоминали о маме. В этой квартире Нина так остро чувствовала свое сиротство, что начинала задыхаться – дышала, но липкий воздух, который звенел от зноя, не проникал в легкие, и становилось так плохо, будто Нина перенимала боль мамы. Она даже ночевать здесь не могла, потому что чувствовала, слышала, как мама ходит по комнатам, варит кофе на кухне, включает вентилятор. Нина засыпала раскрытая, сбросив одеяло от жары, но просыпалась всегда под одеялом, как будто мама зашла к ней, как в детстве, и укрыла. Нет, она бы этого не смогла выдержать.
Но про поносы Нина сказала правду. Все дети в городе знали, что нельзя пить из-под крана и нельзя глотать морскую воду, иначе поедешь в больницу, где медсестра воткнет тебе в руку иглу, поставит капельницу и через два часа отправит домой. Летом, в сезон, в больнице не было свободных мест.
– Эх, локоток-то близок, а не укусишь, – сказала Нине тетя Ася, когда та сидела на ее кухне и пересчитывала деньги, полученные за квартиру.
– Тетя Ася, погадайте мне, – попросила Нина.
– Не буду, – отказалась крестная. – Иди в церковь лучше сходи, свечку поставь.
– Некогда. В Москве схожу.
– Все, уходи, не хочу тебя больше видеть. Перед матерью твоей стыдно. Она вот смотрит на тебя и, что ты думаешь, радуется?
– Теть Ась, я уже не маленькая. Кто на меня смотрит?
Тетя Ася не ответила. Нина досчитала деньги, собралась и уехала. Крестная даже до двери ее не проводила – обиделась. И дядя Рафик, когда вез ее в аэропорт, молчал. Ни слова не сказал.
* * *
В аэропорту, на выходе, сразу после паспортного контроля, стояли мальчик и девочка в национальных костюмах и предлагали гостям пахлаву. Нина взяла сначала одну, но сразу потянулась к подносу за следующей. Пахлава была самой обычной, не такой, как у мамы, и не такой, как у тети Аси. Но Нине она все равно показалась такой вкусной, что захотелось еще.
Был вечер, и эти дети лет двенадцати обходили с подносами вновь прибывших пассажиров. «Интересно, им за это платят?» – успела подумать Нина.
Выйдя в крошечный вестибюль, она попыталась узнать дядю Рафика и тут услышала крик:
– Дедуля!
Дядя Рафик махал ей руками.
Так ее больше никто и никогда не называл. Это пошло с тех пор, когда маленькая Нина никак не могла выговорить «дядя Рафик» и стала называть его «дедуля». Нина подросла, и уже дядя Рафик стал называть ее «дедуля» – ласковым детским прозвищем.
Они ехали по пустому городу, и Нина старалась не смотреть на дорогу. Дядя Рафик проезжал на красный свет, ехал по встречной и не переставал говорить.
– Ой, а где роддом? Здесь же был роддом! Я в нем родилась. – Нина увидела пустырь там, где его не должно было быть.
– Так снесли! Будут гостиницу строить! Поехали, я тебе хоть город покажу.
Рафик резко свернул на другую улицу и начал экскурсию. Город стал неузнаваем: новая набережная, фонтаны, памятники, новостройки.
– Вот, видишь, у нас на Ленина тоже пробка! – Дядя Рафик посигналил и опять выехал на встречную полосу. – Ты думаешь, только у вас в Москве пробки? У нас тоже есть!
– А разве улицы не переименовали? – спросила Нина.
– Переименовали, конечно! Как не переименовали? Но кто эти названия новые знает? Люди как привыкли, так и говорят. Скажешь новую улицу, так никто из местных тебя не отвезет, только приезжий какой-нибудь. А местные таксисты только по старым знают.
Наконец они заехали во двор. Нина с облегчением увидела, что он совсем не изменился, разве что шифер, которым была обита стена около одного из подъездов, был покрашен в ярко-синий цвет, а балкончики с пятого по третий этаж стали изумрудными. Видимо, краски не хватило.
Дядя Рафик не успел хлопнуть дверцей машины, как занавески на окнах дружно раздвинулись и из окон стали выглядывать соседки.
– Рафик, ты? – крикнула тетя Ася, свесившись до половины с балкона.
– Я! Нину привез! – ответил Рафик.
– Нино! – закричала Ася. – Доченька!
– Давай, иди, дедуля, я чемодан сам возьму! – сказал Рафик.
– Он тяжелый!
– Обижаешь! Что, я чемодан поднять не могу?
– Дядя Рафик, а сколько вам лет? – вдруг спросила Нина.
– Семьдесят три, – гордо ответил Рафик.
– Ни за что не дашь! – искренне сказала Нина.
– Это потому что я рыбу ел, вино пил, женщин любил. Знаешь, какие у меня женщины были!
– Да вы и сейчас хоть куда, – засмеялась Нина.
– Да, ты громче кричи, чтобы моя Софико услышала. Да, Софико? – крикнул дядя Рафик в одно из окон. Там быстро задернулась занавеска. – Слушай, не уши у нее, а локаторы! Все слышит, что надо и не надо! Мозгов бог не дал женщине, зато слух – стопроцентный! Шагу не могу ступить, чтобы она не узнала! Хоть азбукой Морзе общайся, чтобы в нарды пойти поиграть! Сразу скандал начинает! А орет как… как… о, цесарка! Знаешь, как орут цесарки? Вот, у моей Софико такой же голос! Вон у соседей из частного дома три цесарки, так моя Софико их троих перекрикивает. Они замолкают, потому что так не могут! Всё, пришли. – Дядя Рафик поставил чемодан около дверей тети Аси. – Ты, если куда поедешь, позвони мне, Ася телефон знает, отвезу, возьму недорого. Я ведь теперь официально таксистом работаю. Около магазина стою. А если сядешь к Леванчику, так я тебя знать не буду! В сторону твою не посмотрю!
– Хорошо, спасибо. – Нина решила не спрашивать, кто такой Леванчик.
Крестная уже висела на ней, целовала и тащила в комнаты.
* * *
Нина лежала в спальне крестной на чистых, высушенных на тросе простынях под тихий гул вентилятора и слушала, как квакают лягушки. Уснуть она не могла. Шел дождь, значит, завтра на море будет шторм, в воду не зайдешь. До свадьбы Натэлы оставалось еще три дня – Нина специально приехала пораньше, чтобы… прийти в себя. Ей было не по себе, даже страшно. А вдруг все будет не так, как она помнила?
Но пока все было так, как раньше. Нина, когда заходила с дядей Рафиком в дом, успела подумать о том, что столько лет прошло, а света в подъезде так и нет. И никто из местных мастеров, которые и балкон припаяют, и стену прорубят, не смог ввинтить обычную лампочку.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: