скачать книгу бесплатно
Второе первое впечатление
Салли Торн
Рути Мидоне двадцать четыре, а по ее ощущениям – все сто двадцать четыре. Она работает менеджером в специальном поселке для престарелых людей. Забота об эксцентричных постояльцах позволяет ей полностью игнорировать отсутствие личной жизни. У Тедди Прескотта, мальчика-мажора и любителя татуировок, аллергия на любую работу. Однако, попав в безвыходную ситуацию, он устраивается личным помощником к двум капризным и очень богатым дамам, которых опекает Рути. Благодаря новому знакомству Рути начинает понимать, что в жизни есть не только работа… Сможет ли Тедди помочь девушке превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя?..
Впервые на русском языке!
Салли Торн
Второе первое впечатление
© О. Э. Александрова, перевод, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022
ISBN 978-5-389-20103-3 Издательство Иностранка®
* * *
Посвящается Тейлору Хаггерти
Глава 1
Один из плюсов работы в офисе поселка для престарелых «Провиденс» – наличие живого отклика на мой внешний вид и стиль жизни, хочу я того или нет. (Не хочу.) Вот три вопроса, которые любят задавать постояльцы:
• Сколько тебе лет? (Двадцать пять.)
• У тебя есть бойфренд? (Нет.)
• А почему нет? (По разным причинам, ни одна из которых их не устроит.)
– Кроме бойфрендов, в жизни есть и другие радости, – как-то раз сказала я миссис Уиттакер, когда мы шли под ручку по мокрой от дождя дорожке к ее таунхаусу. – Лично я ни на что не жалуюсь. Мне нравится вам всем помогать.
– И то верно, Рути, милочка. Ты отличный работник, – ответила она. – Но бойфренды – очень приятная часть жизни. Однажды у меня было одновременно три бойфренда. – Она прошаркала в дом, ее трость звонко стучала по кафельной плитке. Мне показалось, что я ослышалась, но она бросила через плечо: – Впрочем, все трое были знакомы, так что никакой неловкости. О боже, как же я тогда вымоталась! Ты куда красивее, чем я была в твои годы. Тогда почему ты этого не делаешь?
Я осталась стоять на пороге, борясь с желанием задать кое-какие вопросы, и самый главный из них: интересно как?
Похоже, миссис Уиттакер по-прежнему способна на более решительные действия, чем я, а ей уже восемьдесят семь. Я потом много думала о нашем разговоре.
Пока Сильвия, моя начальница, в круизе, я сижу за ее столом, лицом к двери, откуда открывается замечательный вид. Я занимаюсь отправкой электронной почты в ремонтную службу, одновременно пытаясь обуздать волну меланхолии, традиционно накатывающую на меня в три часа дня. За моим столом сейчас Мелани Сасаки, временный секретарь. Она явно не сторонник концепции самоограничений, а потому у нее ланч в 10:30. И когда я открываю свой пакет с едой на перекус, то слышу, как у Мелани бурчит в животе.
В отчаянном порыве она нарушает молчание:
– Рути, я о тебе думала.
Лучше бы она этого не делала.
– Вот только закончу письмо в ремонтную службу, и мы поговорим.
Я знаю, что со стороны кажусь зажатой дурой, но, чтобы выжить ближайшие два месяца в качестве временного управляющего, я пытаюсь воплотить в жизнь политику соблюдения тишины. Когда Сильвия здесь, я никогда не разговариваю с ней, если она печатает. Или нажимает на ссылку. Или не заговаривает со мной первой.
Эх, я уже сто лет не была такой расслабленной!
Мелани, возможно, продолжит болтать даже под общей анестезией.
– Давай составим твой профиль на сайте знакомств.
Приходится нарушить собственное правило молчания.
– С чего ты взяла, что у меня его нет?
Все понятно: она меня дразнит. Обитатели «Провиденса», вообще-то, безжалостно прямолинейны со мной. Хотя всегда с наилучшими намерениями.
– У тебя даже нет аккаунта в Instagram. Похоже, ты не из тех, кто любит себя там выставлять. Или я ошибаюсь?
Не ошибается.
– Мел, дай мне закончить работу.
Час тишины – поднять щиты!
Я перефразирую запрос ремонтной службе с «где вас черти носят?» на более дипломатичное «согласно моему предыдущему письму». Мне остается разве что мастер-класс в YouTube на тему «Сделай сам».
Отправив письмо, я нахожу в Word документ под названием «РУТИ_ПРОФИЛЬ». Судя по дате, я не открывала его с прошлого года, когда в момент жуткого одиночества мне на тридцать секунд показалось, что знакомство по Интернету – это хорошая идея. А может, она и впрямь не так плоха? Вполне приемлемый черновик профиля на сайте знакомств, который поможет мне найти своего единственного. Если бы Мелани на меня не смотрела, я бы не стала особо вчитываться.
Я могу познакомить тебя со своими набожными родителями?
У меня очень старая душа (мне 24, а по ощущениям все 124). Я видела своими глазами только один пенис (мельком) и осталась не настолько впечатлена, чтобы мне захотелось увидеть еще один (хотя, может, и стоило). Ищу терпеливого, надежного, ласкового, сердечного друга, способного сказать, что мой кардиган застегнут не на те пуговицы. Я живу и работаю в поселке для престарелых. Если все так и дальше пойдет, я и сама выйду здесь на пенсию.
Ладно, единственное обновление к своему профилю, которое я могу сделать теперь, – мне двадцать пять лет, а по ощущениям все сто двадцать пять.
Мелани спрашивает совсем как нетерпеливый надсмотрщик:
– Ну что, ты закончила наконец?
Стерев все уличающие меня свидетельства, я отвечаю вопросом на вопрос:
– А как дела с новыми положениями для резидентов, которые ты обещала ввести в систему?
Мелани недовольно надувает губы:
– Не понимаю, почему ты не хочешь использовать мой истинный талант? Тот самый, что нельзя вставить в резюме. – Она делает театральную паузу для пущего эффекта. – У меня глаз алмаз, я сразу вижу, кто в кого влюблен. Если бы ты только знала, кто сидит напротив тебя, то двумя руками ухватилась бы за такой шанс.
Когда кто-то настолько уверен в себе, устоять против искушения принять предложение совершенно невозможно.
– Ну у тебя действительно впечатляющее резюме.
Мелани вскидывает руки над головой:
– Знаешь, я веду жизнь временного работника. Хожу на разные работы, как на свидания, в поисках идеального варианта. И еще хожу на свидания со всеми парнями. А теперь ответь на вопрос, но только с ходу, не думая. Ты готова влюбиться?
– Да. – У меня не хватает духу сдержать это «да», и есть нечто унизительное в том, с каким энтузиазмом оно звучит.
Каждую ночь во время обхода территории я прохожу к ограждению с западной стороны «Провиденса» проверить, заперты ли на висячий замок роллеты, закрывающие мусорные контейнеры. Хотя отлично знаю, что никто не покушается на наш мусор. Затем я облокачиваюсь на ограждение из сетки-рабицы и смотрю на городские огни внизу. От осознания того, что мой ласковый сердечный друг сейчас может быть там, под лучами конкретного уличного фонаря, но я слишком труслива, чтобы отправиться на его поиски, сердце начинает ныть, точно больной зуб. Если срочно об этом не позаботиться, то, возможно, придется напрочь вырвать непослушное сердце.
Каждый вечер, когда я проверяю висячий замок, я гляжу на огни и прошу прощения у своего неизвестного друга.
Мелани смотрит на меня с таким неприкрытым сочувствием, что я отчаянно пытаюсь скрыть, сколько переживаний вкладываю в свое короткое «да».
– То есть я хочу сказать, каждый надеется найти…
– Ш-ш-ш! – повторяет Мелани до тех пор, пока мои попытки спасти лицо не иссякают. – Расслабься. Я тебе помогу.
За три недели, что Мел здесь работает, она сходила по крайней мере на четыре свидания; все в тапас-баре, который она называет «Клеткой». Перед каждым свиданием Мелани прикалывает шиньон в виде исключительно длинного черного конского хвоста, а затем заставляет меня проверить его со всех сторон. А еще она записывает детали каждого свидания на случай, если ее убьют. Неужели она хочет, чтобы я давала показания в полиции? Я не совсем уверена, насколько велика оказанная мне честь.
Я проверяю календарь. Мелани действительно работает здесь три недели. Может, на самом деле стоит воспользоваться удачной возможностью и проконсультироваться с высококлассным профессионалом? Она словно электромонтер для моей любовной жизни.
– А что говорится в твоем профиле?
У Мелани телефон всегда в руке. Она может открыть приложение, не глядя на экран.
– В моем говорится: «Крайне требовательная двадцатидвухлетняя принцесса, наполовину японка, не привыкшая извиняться. Готова к приключениям. Никаких чмошников, маленьких членов, голодранцев или тоскливых дятлов».
Лично я не могу с полной уверенностью сказать, что никто из них мне категорически не подойдет.
– А что, если твоя родственная душа входит в одну из этих категорий? Нищий чмошник или… – Я задумчиво созерцаю банан и гигиеническую помаду у себя на столе. В мире полно самых разных вариантов. У меня под затянутыми в пучок волосами внезапно потеет шея.
Мелани качает головой:
– Не входит. Неужели ты веришь в существование родственных душ? Вот уж не думала. – Мелани смотрит на меня, открыв рот. – Твой секрет сделает тебя чуть романтичнее.
– Ты вовсе не обязана мне помогать. Я и сама справлюсь. – Я пытаюсь дать задний ход, но все, поезд ушел: Мелани решила оказать мне помощь на безвозмездной основе.
Мелани открывает чистую страницу своего глянцевого блокнота:
– Имя. Ты предпочитаешь Рут или Рути Мидона?
– Рути вполне сойдет.
Не так хорошо рифмуется. В школе учителя использовали меня как своеобразный черный ящик самолета, когда ненадолго выходили из класса и возвращались в натуральный дурдом, и с тех пор мое школьное прозвище – Правдивая Рут. Я была набожной девушкой в туфлях из благотворительного магазина. У моих одноклассников были пони и гидроциклы.
Мелани немного отвлекается:
– Ой, у меня сообщение. Я ставлю ему четыре балла из десяти. Вот видишь? Маленький член. – Она поворачивает ко мне экран телефона; там действительно член. Мне для масштабирования нужен банан или гигиеническая помада. Мелани с усмешкой готовит ответ. – Я всегда посылаю в ответ фотку члена зебры. Чтобы им было на что равняться.
Это фото она тоже мне показывает.
Интересно, а какой мужской член сможет набрать десять баллов из десяти? Внезапно меня осеняет, что нас за это смогут привлечь. Члены на рабочем месте. Сильвия будет в ярости.
– Нам пора хотя бы немного поработать. И у меня действительно нет времени ходить на свидания. – Я архивирую бумаги под буквой «С» – от слова «скука».
– У тебя определенно есть время. Будем реалистами. И как ты умудрилась выдержать шестнадцать лет на такой работе?
– А сколько, по-твоему, мне лет? – Я вижу, как Мелани критически рассматривает мою одежду. – Мел, я проработала здесь шесть лет. Не шестнадцать.
– Мой контракт лишь до Рождества, а это целая вечность. Без обид. – В ее голосе слышатся скорбные нотки.
– У меня есть лишний йогурт, если хочешь. – Самое умное, что я могу придумать в ответ.
– Боже, конечно да!
Мы находим в себе силы продолжать.
– Мне двадцать пять. – Этот факт меня почему-то слегка смущает.
– Двадцать пять. Ты всего лишь на три года старше меня. Как такое вообще возможно? – изумленно говорит Мелани, записывая цифру в блокнот, и, поняв, что ведет себя бестактно, поспешно поправляется: – Но зато у тебя хорошая кожа. Просто, управляя этим местом, ты стала слишком взрослой. Я ничего такого не имела в виду.
Пожалуй, я воспользуюсь форматом ее профиля на сайте знакомств.
– Неприхотливая двадцатипятилетняя деревенская девушка, привыкшая постоянно извиняться.
Мелани, насмешливо фыркнув, начинает постукивать шариковой ручкой по столу и, устремив на меня критический взгляд своих темных глаз, спрашивает:
– С чего ты взяла, что ты неприхотливая?
– Посмотри на меня.
– Речь не о внешности. – Мелани проявляет великодушие. Я выгляжу нормально, хотя и совершенно заурядно. – Ты ведь не хочешь, чтобы парень прилип к тебе как банный лист? Чтобы постоянно присылал тебе сообщения, таскал по разным местам, осыпал подарками? Тебе нужно, чтобы парень был тобой одержим или чтобы оставлял тебе личное пространство? – Внезапно ее озаряет: – Упс! Тебя интересуют вовсе не мальчики. И это тоже круто.
– На самом деле я не уверена. – Увидев, что Мелани растерянно моргает, я уточняю: – Мне нравятся мальчики. Но я не хочу, чтобы какой-нибудь парень прилип ко мне как банный лист.
(Врушка. Я бы этого очень хотела.)
(Я так думаю.)
– А каким был твой последний бойфренд?
– Он был… – Мне ничего не приходит в голову, кроме того, что он был очень религиозным. Я молитвенно складываю руки в надежде, что Мелани поймет. – Давным-давно.
Мелани прищуривает один глаз:
– А поконкретнее?
Я не могу ответить на ее вопрос, не опасаясь, что прямо сейчас буду распята.
– Очень-очень давно.
Если бы это был фильм о подростках, там наверняка сделали бы монтажную перебивку парочкой сцен. Я, в платье для выпускного бала, танцую медленный танец с Благочестивым Молодым Человеком с говорящим именем Адам. И далее идет перебивка, где мы полураздетые лежим в кровати. Адам отвернулся от меня, его плечи содрогаются от рыданий. Если вам кажется, что хуже не бывает, как вы отнесетесь к тому, что:
• Мой папа священник?