
Полная версия:
Пекарня Хамфри Бэйкера (Рождественские истории, книга 6)

Томас Нидервальд
Пекарня Хамфри Бэйкера (Рождественские истории, книга 6)
Глава первая. Пекарь по фамилии Пекарь
Давным-давно, когда по Лондону ездили кебы — наёмные кареты с лошадью, — а четырёхфунтовый хлеб, большая буханка почти в два килограмма, стоил восемь пенсов, на Боро, в двух шагах от Лондонского моста, стояла пекарня.
Над дверью у неё висел золочёный крендель величиной с колесо. Под кренделем была вывеска: «Х. БЭЙКЕР. ХЛЕБ И ПИРОГИ».
«Бэйкер» по-английски значит «пекарь». Получалось: «Пекарь. Пекарь». Над этим смеялся весь Саутварк. А мистер Хамфри Бэйкер смеялся громче всех.
— Мне на роду написано, — говорил он. — Если бы я стал сапожником, меня бы никто не понял.
Мистер Бэйкер был толстый, как квашня, и такой же тёплый. Мука жила у него в бровях, в усах и даже в ушах. Белый колпак всегда съезжал набок. Печь у него топилась с четырёх утра, и вся улица до самой церкви пахла хлебом.
У мистера Бэйкера было правило:
— Тесто чует злого человека. При злом оно не поднимается.
Поэтому в пекарне никто не ссорился. Даже кошка.

Боро в декабре 1872 года. Пекарня Хамфри Бэйкера, крендель над дверью и звезда над Монументом.
В декабре тысяча восемьсот семьдесят второго года заказов было столько, что мистер Бэйкер с женой Бетси не успевали. Пирожки с мясом — по пенни. Булки — по полпенни. Рождественские кексы с изюмом. И главное — Двенадцатый пирог.
Двенадцатый пирог пекут к Двенадцатой ночи, пятого января, последней ночи Рождества. Он огромный, в золотой бумаге, с сахарными фигурками на крышке. А внутри запечены боб и горошина. Кто найдёт боб — тот король праздника до утра. Кто горошину — королева.
В этом году такой пирог заказал сэр Амброуз Уиндем, для бала на Гросвенор-сквер. Каждый год на Двенадцатую ночь сэр Амброуз звал к себе детей из приюта на Тули-стрит. Пирог стоил две гинеи — две золотые монеты. Больше, чем мистер Бэйкер зарабатывал за месяц.
Поэтому мистер Бэйкер взял помощниц.
Первая была Энни Пиклз. Ей было девять лет. Она была младшей в большой семье столяра Джо Пиклза из Тэннери-корт. Рыжие кудряшки, веснушки, зелёный капор на лентах и полосатый шарф. Энни болтала без остановки и замечала всё. Мистер Бэйкер платил ей три пенса в день.
Вторая была Мэри Таннер из приюта «Дом Джека и Билли». Ей было десять. Она была тихая, с тёмными волосами, остриженными «под горшок», и большими серыми глазами. Мэри носила корзины с булками. Она никогда не просила лишнюю булку. У Мэри никогда не было ничего своего. Даже платье было приютское, серое, как у всех.
— Ничего, — говорил мистер Бэйкер. — Тесто тебя любит, Мэри. Значит, и я люблю.
Глава вторая. Коробка за печью
Двенадцатый пирог для сэра Амброуза надо было печь в старой форме. В большой, медной, размером с тележное колесо. Такой формы у мистера Бэйкера не было. Но он помнил, что в подвале, за старой печью, лежит всякое старьё от прежних хозяев.
— Пекарня стоит здесь сто лет с лишним, — сказал он. — Мало ли что там лежит. Сходите, девочки. Возьмите фонарь.
Подвал был низкий, тёплый и белый. На полу лежала мука, мягкая, как снег. Пахло мышами и ванилью. В углу стояла старая печь — огромная, из кирпича, давно холодная. Ею никто не пользовался с тех пор, как мистер Бэйкер построил новую.
Форма нашлась за печью. Медная, тёмная, с вмятиной. А под формой лежала коробка.
Маленькая, жестяная, вся в ржавчине. На крышке кто-то выцарапал гвоздём:
«КОРОЛЬ НА ОДНУ НОЧЬ. 1773».
— Тысяча семьсот семьдесят третий, — прочитала Энни. — Сто лет назад! Открывай!
Мэри открыла.
Внутри лежала бумажная корона. Старая, жёлтая, с зубцами, как у настоящей. А на дне блестел боб. Не белый, как обычные бобы, а чёрный. Чёрный и гладкий, как уголёк. И почему-то тёплый.

Подвал пекарни. За старой печью Энни и Мэри нашли жестяную коробку.
Мэри взяла его на ладонь.
И тут ей показалось, что кто-то вздохнул. Совсем рядом. Как вздыхают очень голодные дети, когда смотрят в окно булочной.
— Есть хочу, — сказал тоненький голос. Из темноты. Из-за печи.
Мэри вздрогнула. Боб упал обратно в коробку.
— Ты что? — спросила Энни.
— Ничего, — сказала Мэри. — Показалось.
Энни сунула коробку в карман фартука.
— Покажем бабушке Лавинии, — сказала она. — Она старая. Она всё знает.
Глава третья. Песенка бабушки Лавинии
Бабушке Лавинии Дадли было восемьдесят два года. Она была самая старая из всех, кого знала Энни. По средам она приходила в приют на Тули-стрит и читала детям вслух. Диккенса, сказки братьев Гримм и «Робинзона Крузо».
Ходила она теперь потихоньку, с тростью. Но в каждую среду приходила.
— Это моя последняя зима, — говорила она спокойно. — Я знаю. В восемьдесят два года такие вещи знают. Поэтому я хочу дочитать «Робинзона». А то он так и останется на острове.
В ту среду она дочитала. Робинзон вернулся домой. Дети захлопали.
После чтения Энни подошла к бабушке Лавинии и открыла коробку.
Бабушка Лавиния посмотрела на чёрный боб. И перестала улыбаться.
— Где вы это взяли? — спросила она.
— В пекарне. За старой печью.
Бабушка Лавиния долго молчала. Потом тихо запела. Голос у неё был старый, тонкий, как нитка:
Пирог режь, а боб не тронь,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

