Том Плейт.

Беседы с Ли Куан Ю. Гражданин Сингапур, или Как создают нации



скачать книгу бесплатно

Для своей азиатской колонки (она была запущена в «Los Angeles Times» еще в 1995 году и действует до сих пор благодаря мировой синдикации, когда этот контент перепечатывается в самых разных газетах от Дубая до Провиденса на Род-Айленде) я три раза брал интервью у Ли Куан Ю. Предлагаемая вам книга основана на двух весьма пространных и напряженных эксклюзивных интервью, которые я взял в Сингапуре летом 2009 года и в которых хотел показать глубокий ум и широкую компетентность этого человека.

Короче, дух этой книги отличается от того, в каком ключе большая часть западных СМИ описывает противоречивого основателя современного Сингапура. Это взгляд с другой стороны, то есть честно и добросовестно написанный портрет того Ли Куан Ю, которого я знаю. Надеюсь, вы найдете здесь достаточно глубоких мыслей и искренних чувств. А о «пороках» я здесь особенно не распространялся. Не знаю, этого ли от меня ожидал Ли Куан Ю, но надеюсь, что вас мой подход не разочарует.

Пролог к интервью в Истане

Четыре часа вечера – самая послеполуденная душегубка, изнуряющая духота сингапурского лета. Дождь, как на Суматре, падает с неба не каплями, а сплошными полосами, напоминающими алюминиевый сайдинг.

Я запрыгиваю в гостиничную машину, чтобы проехать несколько кварталов до Истаны – на малайском языке это слово обозначает просто «дворец». Скоро должна начаться первая двухчасовая беседа с Ли Куан Ю. Водитель придерживается именно той скорости, которая написана на указателях, – не больше и не меньше, выруливает на Садовую, где со всех сторон блистают магазинные витрины. Голова у меня заполнена экономической статистикой, политическими теориями, историей Китая и прочими полезными сведениями. Несколько месяцев я готовился к этой встрече, и сейчас я в самой лучшей форме. Однако каким-то немыслимым образом – то ли из-за жары, то ли по какой-то другой причине – меня уносит в некие загадочные полубезумные эмпиреи, и вот я уже представляю себе ЛКЮ как какого-то таинственного магната в американском кинобизнесе, как знаменитого воротилу из Голливуда.

Иной раз кто-нибудь из сторонних наблюдателей пытается принизить Сингапур, заявив, что это всего лишь «корпорация в национальном масштабе». Для этого придумали даже специальный термин – Singapore Inc. Какой поверхностный взгляд на вещи! Ни одна из корпораций в истории человечества не была таким интересным и сложным организмом, как этот остров.

Оно и не странно, что сами сингапурцы изрядно раздражаются, когда сталкиваются с этой кличкой. Мне тоже неприятно ее слышать, хотя я лично там даже и не живу. Мне лишь хотелось бы надеяться, что мои сингапурские друзья не воспримут с таким же раздражением голливудский образ, который я придумал просто для наглядности. На мой взгляд, Сингапур – это не какая-то там тусклая корпорация, Сингапур – это захватывающий, драматический и пышный голливудский эпический боевик.

Так уж сложилось, что я живу и работаю в Южной Калифорнии, в широко раскинувшемся пригородном районе, который включает в себя и независимый город Беверли-Хиллз, где живут все голливудские знаменитости – ну и я где-то там сбоку припека.

И вот здесь люди сидят по своим норкам и представляют в своем воображении весь мир как тот или иной блокбастер.

В этом странном, полуфантастическом мире нет реальности более брутальной, чем нижняя итоговая строчка в ведомости по доходам. Отличным примером может послужить фильм «Титаник». Нормальные люди смотрят на него как на давно известный сюжет о том, как когда-то потонул знаменитый океанский лайнер. А вот обитатели Голливуда еще до того, как этот фильм вышел на экраны, знали, что это метафорическое изображение некой продюсерской компании, которой суждено утонуть в море красных чернил еще быстрее, чем это сделал настоящий «Титаник». Никто и не верил, что эта громадина поплывет, все ожидали, что она сразу камнем пойдет ко дну. Как видите, все они несколько заблуждались.

А теперь попробуем представить себе Сингапур как сюжет кинофильма. Перед нами история о маленьком островном государстве. О нем и знать-то почти никто не знал до самого недавнего времени. Может быть, ходили какие-то анекдоты про жевательную резинку или порку розгами. Кому это было интересно? И как здесь могли мечтать об успехе? В чем прикол?

Прошло несколько десятилетий, и Сингапур стал символом фантастического успеха. Это уже практически классика. Нижние строчки бухотчетов, строчки чистой прибыли пишутся такими зелеными чернилами, которые зеленее окрестных газонов. Аэропорт на этом острове выглядит как декорации к фантастическому фильму, инфраструктуре может позавидовать Дубай, 95 % граждан имеют свои жилища в частной собственности, торговые центры заткнут за пояс Беверли-Хиллз 90210, общественные школы таковы, что Америке рядом и стоять неловко, мировой авторитет в естественных науках и математике уже перекрыл японский, и, наконец, на самолетах местных авиалиний пассажирам объявляют, что полет вовсе не должен восприниматься как жестокое и экстравагантное наказание. Задумайтесь над тем, что соседние гигантские страны – Китай, иной раз Индия, а теперь еще и стремительно растущий Вьетнам – смотрят на Сингапур с изумлением: как это ему удалось так быстро превратиться в великую страну? Все теперь хотят узнать секреты Сингапура. Это и естественно: никто ведь не будет брать пример с неудачника. Итак, если подражание – это самая искренняя форма лести, мы можем с уверенностью сказать, что теперь Сингапуру льстят все кому не лень.

Мы легко можем поменять местами Ли Куан Ю, легендарного основателя современного Сингапура, и страну, которой он преданно служил. Тон Ну Тхи Нин, элегантная дама из близлежащего Вьетнама, сформулировала это весьма изящно на обложке книги: «Но как бы то ни было, если спросите меня, есть ли два неотделимых друг от друга слова, то я отвечу: Сингапур и ЛКЮ. Или наоборот: ЛКЮ и Сингапур».

Это, конечно, прекрасный образец высокого пафоса, но мы-то люди простые, из той породы, какая растет в Голливуде и Беверли-Хиллз. Нам бы что-нибудь не такое возвышенное, а попроще… вроде последней строчки на бланке счета, той самой, где указана чистая прибыль. Так что для меня Ли выступает в роли знаменитого кинорежиссера. Легко себе представить, как он восседает в складном режиссерском кресле на съемочной площадке и свирепо рявкает на всю съемочную группу. Легко представить его решительную, деспотическую повадку, жесткий подбородок и взгляд – такой, что слабонервные под этим взглядом падают в обморок. Где вы тут, сопливые либералы? Посмотрите, я какой! [Здесь фраза Make my day – боевой клич из старинного боевика с Клинтом Иствудом. – Примеч. пер.]

Здесь, в Голливуде, такие персонажи в цене. Конечно же, у нас полно и ультралибералов, которые всегда твердят одно и то же, но больше все-таки тех, кто первым делом заглядывает в нижнюю строчку зарплатной ведомости: всяких там помрежей, вечно куда-то опаздывающих звезд и мелких старлеток. В этом городе всем движет наша бесшабашная решительность. Героя нашей книги Ли Куан Ю мне легко представить в образе кинематографического деспота Альфреда Хичкока, который почему-то загримировался под своего восточного коллегу Энга Ли [он же Ли Ань, тайваньский режиссер, создатель фильма «Крадущийся тигр, затаившийся дракон». – Примеч. пер.].

И никто не будет спорить, что лучшим фильмом нашего ЛКЮ следует признать блокбастер «Сингапур». Этот шедевр исполнен в традициях киноэпопеи типа «Унесенные ветром». Это повесть о том, как наш герой с шайкой благородных отцов-основателей захватывает власть после изгнания жестоких японских оккупантов (здесь проблем с кастингом не предвидится – подойдет стандартный набор злодеев, каких полно в Голливуде), дает отпор чуждым коммунистическим влияниям (а заодно и растлевающим западным ценностям), женится на Малайзии и через несколько лет разводится (правда же, все точно как в Голливуде?) – здесь отсылаю к главке «Переполох в раю», – а затем с макиавеллиевским коварством обводит вокруг пальца западные транснациональные корпорации, стремящиеся поработить эту страну вместе с ее трудолюбивым народом. Фильм заканчивается величественной панорамой городских новостроек, видами ухоженных парков, опрятных жилых кварталов в этой азиатской неоутопии. Мы видим самую богатую страну во всем регионе, страну, которой завидует все окружение.

ЛКЮ со своей командой сумел все это сделать меньше чем за одно поколение. Вот это сюжет! И какой коммерческий успех! А теперь представим себе, как Ли элегантно и бодро взлетает по ступенькам трибуны, чтобы получить своего «Оскара», как ему вручают премию Грэмми «За жизненные достижения», как он раскланивается, рассыпая благодарности всему своему бесчисленному китайскому семейству.

Тут, конечно же, не обошлось и без кое-каких неувязок. Дело в том, что сюжет блокбастера «Сингапур» еще не совсем устоялся. Кто знает, куда теперь занесет нашего Ли в битве титанов, хотя в одном можно уже не сомневаться: мир еще никогда не видел такого пышного шоу, какое устроил нам ЛКЮ со своим «Сингапуром».

Теперь вы, я думаю, поняли, что это такое – провести несколько часов в беседе с живой иконой, с великим режиссером, известным своими элегантными авторитарными повадками.

Об этом стоит рассказать. Очень многие (особенно те, кто там не бывал) представляют себе этот Сингапур как какое-то инопланетное поселение, где царят тоталитарные зверства. Им видится иллюстрация к «Прекрасному новому миру» Олдоса Хаксли, рабский мир, где даже на то, что не запрещено, нужно получать особые разрешения. И они правы – хотя бы в некотором ограниченном смысле. Но советую туда наведаться самим, посмотреть собственными глазами, и вы увидите, где там правда, а где ложь.

Попав первый раз на этот остров, вы чувствуете, что окружающая обстановка отдает чем-то нереальным. Это ощущение настигает вас в первые же минуты после приземления. Ничего страшного, но что-то явно необычное. Аэропорт производит сногсшибательное впечатление, но и когда таксист мчит вас к отелю, вы не можете отвязаться от ощущения, что вокруг что-то не так, как обычно бывает на нашей планете.

Глядя по сторонам, вы подсознательно фиксируете какую-то странность. Чего-то не хватает, что-то вас тревожит, а вы даже не можете ткнуть пальцем в причину вашего беспокойства. Как бы в такой ситуации не столкнуться с чем-то пугающе чужим прямо нос к носу. И тут вас осеняет: причиной тревоги является именно отсутствие некоторых привычных вещей. На обочинах не валяются пакеты из «Макдональдса», коробки от «курятины из Кентукки». Вы не видите брошенных машин, не видите трупов. (Вы думаете, это шутка? Как сказать… Я ведь вырос в районе Нью-Йорка/Нью-Джерси.) Нет бомжовских биваков, нет навязчивых попрошаек. (А они-то куда подевались? Небось прячутся где-то поблизости…) Все вокруг абсолютно, изумительно, неправдоподобно… чисто!

И это ваш город? Такого я еще нигде не видел, говорите вы…

То же чувство не оставляет вас и в центре, где, как выясняется, женщины не боятся в любое время ходить в одиночестве по улицам – и никто к ним не пристает и уж тем более не угрожает. Парки не заполонены шайками наркоманов, и никто там не смущает мамаш с колясками, прохожих и семейства, выбравшиеся из городской суеты поближе к зелени. Простите за навязчивость, но куда делся с тротуаров обычный мусор, где мини-городки бездомной публики, почему не слышно автомобильных клаксонов? Кругом зеленеют деревья и газоны, даже воздух – и тот кажется вполне чистым.

С балконов нигде не свисает развешанное на просушку белье, хотя это принято вроде бы почти по всей Азии. Присядьте в любом кафе и суньте руку под стол – она нигде не наткнется на комок «бэушной» жвачки, который кто-то прилепил будто нарочно, чтобы доставить вам неприятность. Если вам так хочется, назовите это ядовитыми плодами авторитарного правления. Лично я называю это здравой чистоплотностью, и, по-моему, чем больше этого, тем лучше.

Чего еще здесь никогда не услышишь – так это яростного визга автомобильных гудков (что является отличительной чертой Каира). Не увидишь бесконечных джунглей из грязного бетона, как на окраинах Нью-Йорка, не найдешь огромных пустырей, где под открытым небом ютятся толпы народа, чей почтовый адрес – единое огромное и никому не нужное море трущоб, «шантитаун». Вспомним бродвейское шоу «О, Калькутта!».

Здесь такого нет!

Конечно же, вы не найдете здесь и кое-чего другого, хотя потребуется несколько дней, чтобы разобраться в своих ощущениях. Это другая сторона здешнего рая. Вам, наверное, будет скучно без решительной критики в адрес правительства, которую вы ждете от центральных СМИ. Здесь, в отличие от Британии, парламент не место для дискуссий, от которых волосы иной раз встают дыбом. Гуляя по великолепным паркам, вы нигде не найдете самодеятельных ораторов, клеймящих истеблишмент, не услышите бродячих музыкантов с чашкой для подаяний, не повстречаете экзотических чудаков, каких полно по всему свету. Более того, вам, наверное, будет очень не хватать такого драматического зрелища, как суд присяжных. Здесь такого суда нет вообще, и местные горды тем, что у них приговоры выносят квалифицированные судьи. Вас, может быть, покоробит практика смертной казни для наркодилеров (опять-таки без суда присяжных – и в этом случае им достаточно всего лишь одного судьи).

С другой стороны, вас должно порадовать почти полное отсутствие коррупции (здесь даже у полиции оклады так же высоки, как и у других госслужащих, то есть намного выше средних западных показателей), рекордно низкая детская смертность (сингапурская статистика в области здравоохранения по большинству категорий демонстрирует превосходство почти над всеми странами) и здравое законодательство в отношении огнестрельного оружия (здесь оно запрещено для всех, кроме полиции).

И снова ложка дегтя… Вы, наверное, будете очень тосковать по атмосфере здоровой открытой критики в адрес лидеров этого города-государства. Тут говорить просто не о ком. Попробуйте только высказаться без должного почтения… Ведь это же Сингапур, и с 50-х годов здесь царствует один-единственный человек (и окружающая его элита). Его полное имя – Гарри Ли Куан Ю. (Первое имя – Гарри – используется редко, может быть, в кругу близких друзей… или врагов, которые хотят этим подчеркнуть, что по духу он больше британец, чем китаец.) Как бы то ни было, сейчас, когда пишется эта книга, нашему герою 86 лет, и то, о чем она повествует, уже отошло в прошлое.

День первый

Летним вечером 2009-го

Войдя в зал, он поздоровался еле заметным кивком и остановился метрах в пяти от меня. Я сразу приметил, что его походка уже не столь легка и решительна.

ЛКЮ, судя по всему, был простужен.

Мы пожали друг другу руки. От моего внимания не ускользнуло, что обстановку в офисе успели привести в соответствие с моей просьбой – чтобы вся атмосфера, включая костюмы, была по возможности проще. Тут трудно было не ухмыльнуться, поскольку установка на «простоту» была реализована с такой решительностью, какой я не ожидал. Представьте себе утонченного, элегантного государственного деятеля, обряженного в неописуемую робу из лавки рабочей одежды, в ветровку с какой-то крупной надписью и непонятно какие тапки. Такой наряд больше соответствовал воскресной приборке в гараже, чем ответственной беседе с западным журналистом.

Следующее, что я заметил, – это печать боли. Его лицо отражало затянувшуюся пытку, а походка являла постоянную борьбу с силой земного притяжения – это был медленный бег трусцой, когда ноги мелкими шажками едва поспевают за норовящим упасть телом. Вот что осталось от когда-то энергичного человека, который в зрелые годы немало времени провел на тренажерных аппаратах. Он явно не удостаивал свои болезни чрезмерным вниманием. Но он кашлял, и это казалось немыслимым. С 1996 года я три раза брал у него интервью, и каждый раз он начинал беседу с реплики: «Том, позанимайся на беговом тренажере, сбрось немного лишнего веса».

И он был прав – как почти всегда.

В течение десятилетий он строил свой духовный мир на фундаменте из британского позитивизма, китайской военной мысли, воплощенной в трактате Сунь Цзы, и безоглядного сингапурского национализма. Этот сильный, закаленный дух обитал внутри столь же здорового, тренированного тела, выращенного в спартанско-сингапурском духе. Философы много рассуждают о проблеме «тела-духа», но в случае с ЛКЮ здесь не наблюдалось никаких проблем. Все детали отлично стыковались друг с другом, как в швейцарских часах сингапурской сборки, которые тикают себе и тикают, не требуя особого внимания.

Но когда, как сейчас, Ли оказался в тяжелом положении, на ум приходят грустные шутки: Сингапур ведь такая маленькая страна, что – стоит только расслабиться его основателю – каждый поставит себе его в пример и, простудившись, предпочтет взять больничный и поваляться дома.

Тут, конечно, можно возразить: он ведь уже не премьер-министр (на этом посту его сын), он давно отошел от дел (так мы этому и поверили!), ну и все такое прочее. И все равно, покуда жив этот легендарный государственный деятель, он для Сингапура будет оставаться тем, чем является центр для окружности, то есть всегда будет в самой гуще событий.

А тут на тебе – простуда!

И мне на самом деле стало его жалко, хотя с его стороны я никакой жалости никогда не отмечал. Люди говорят, что ЛКЮ – холодная акула с мертвой хваткой, но я с этой его чертой никогда не сталкивался. С теми, кто его окружает, кто приближен к нему, он всегда был педантичным, требовательным, нетерпеливым и – совершенно верно – иной раз безжалостно жестоким. Но ко мне, по крайней мере, это не относилось. Здесь он выступал как терпеливый и всегда готовый прийти на помощь наставник, разъясняя жизненно важные аспекты политики, государственного управления и международных отношений. Предмет его страсти – абстрактные идеи (особенно если в них действительно есть смысл и они применимы на практике). Это мысль об исключительной роли Сингапура (и не пробуйте над этим смеяться, особенно поминая жевательную резинку и розги). Это нетерпимое отношение к политическому идиотизму (если только он не исходит от конгресса США – это богатая тема, но тут вряд ли вы сможете развязать ему язык). Это рассуждения о глупостях в управлении государством (он убежден, что сам таких глупостей никогда не совершал). И наконец, это вера в то, что когда-нибудь Азия займет центральное положение на мировой арене (где последние века господствовали Европа и Америка, но в нынешнем веке им придется уступить Азии).

Его собственный комплекс превосходства проистекает отчасти из убеждения, что именно такое чувство собственной значимости жизненно необходимо для того, чтобы преодолеть многовековой азиатский комплекс неполноценности.

Ли, носящий теперь титул «министра-наставника» (мне такая формулировка не слишком-то нравится, поскольку не соответствует его реальному статусу), и я – мы присаживаемся у круглого обеденного стола в дальнем углу огромного зала. Этот зал называется «государственным», и он намного больше Овальной комнаты в Белом доме. С другой стороны, он, пожалуй, недотягивает до Делегатской гостиной сбоку от Генеральной ассамблеи в комплексе ООН в Нью-Йорке. Это уровень местных претензий, напоминающих о наследии британского колониализма. Можно вообразить Уинстона Черчилля, разговаривающего по телефону в своем военном кабинете, зажигающего сигару, развалившегося на одном из тех огромных желтых диванов и чувствующего себя совершенно как дома. Как дома – пока не выйдешь на улицу и не попадешь в тропическую духовку. Да, солнечный Сингапур – это вам не туманный Лондон.

После полудня здесь лучше оставаться в прохладе под крышей, что мы и делаем – Ли Куан Ю и я. А еще два его референта. В этом грандиозном, напоминающем пещеру зале, освещенном канделябрами и продуваемом кондиционерами с таким усердием, будто это гастрономический отдел скоропортящихся продуктов.

В том углу, где мы пристроились, прохладно и сумеречно. Для уюта он отгорожен большой китайской ширмой, где на темно-изумрудном фоне разбросаны птицы и цветы. Отрада для глаз. На фоне старомодных прямоугольных окон от пола до потолка, выходящих на примыкающий к стене коридор, вырисовываются силуэты пары санитаров-реаниматоров (при нем всегда находится группа физиотерапевтов). Они стоят неподвижно, как статуэтки, в готовности освежить грелку на венозной правой ноге государственного деятеля, который еще недавно отличался недюжинным здоровьем.

ЛКЮ слегка поворачивает голову влево и смотрит на меня, как бы желая пригласить к началу беседы. При этом он подтягивает на бедре греющую повязку и оглядывается на физиотерапевта в белом халате, который регулярно подносит новые свежеразогретые повязки. Недавно, слезая с велотренажера (а гимнастика на тренажерах – его обязательный ежедневный ритуал), он получил травму, и это сразу же превратило бодрого и энергичного главу государства в настоящего старика. Наконец-то он стал выглядеть на свой возраст.

Чтобы разрядить атмосферу, я решил начать беседу в моем обычном сдержанно-комплиментарном тоне. Я изящно сформулировал довольно-таки глупую ремарку – что-то по поводу благотворности недавней поездки в Малайзию. Мой фокус не сработал, я не попал в нужную тональность, и лучше было бы догадаться об этом раньше. Этот пророк современного экономического чуда, которому доставалось множество как похвал, так и критики, этот фанатический сторонник традиционных азиатско-конфуцианских ценностей, этот козел отпущения для западных борцов за человеческие права, усердно насаждающий то, что на Западе получило название «мягкого авторитаризма», этот выдающийся мыслитель, оказывается, на дух не переносит грубого, вульгарного подхалимажа. Даже сейчас, на девятом десятке, он вызывает у вас чувство, будто куда-то опаздывает, что еще есть где-то место, куда он стремится. А ведь лесть, вообще-то говоря, не ведет вас никуда. Ли будто чувствует, что льстивая болтовня лишь тормозит его, отвлекает от поставленной цели, а может быть, даже заманивает в своего рода риторическую западню.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17