скачать книгу бесплатно
– Будешь? – Она предлагает сигарету Хардину.
Я смотрю на него, и он, к моему изумлению, кивает. Джуди тянется к нему за моей спиной и подает зажженную сигарету. Кто, черт возьми, эта женщина?
Отвратительная дымящаяся палочка оказывается между губ Хардина, он затягивается. Вокруг нас кружатся облачка дыма, и я, зажав рукой рот и нос, бросаю на него сердитый взгляд.
– С каких пор ты куришь?
– Я всегда курил. Пока не поступил в университет.
Он делает еще одну затяжку. Красный огонек на кончике сигареты меня бесит. Я выхватываю сигарету у Хардина изо рта и бросаю ее в его полупустой стакан.
– Какого черта? – кричит он, глядя на испорченную выпивку.
– Мы уходим. Сейчас же.
Я слезаю с барного стула, хватаю Хардина за рукав и тащу за собой.
– Нет, не уходим.
Он вырывается и пытается подозвать бармена.
– Он не хочет уходить, – поддакивает Джуди.
Во мне закипает гнев: эта женщина меня просто бесит. Я сердито смотрю в ее насмехающиеся глаза, едва видные за густым слоем туши.
– По-моему, тебя я не спрашивала. Не лезь не в свое дело, найди себе другого собутыльника. Мы уходим! – кричу я.
Она смотрит на Хардина в поисках поддержки, и тогда я понимаю, какая мерзкая история их связывает. «Подруга семьи» не станет так вести себя с сыном знакомой, который вдвое младше ее.
– Я же сказал, что не хочу уходить, – твердит свое Хардин.
Я испробовала все способы, но он меня не слушает. Последняя возможность – сыграть на ревности. Да, это удар ниже пояса, особенно учитывая его состояние, но он не оставил мне выбора.
– Что ж, – говорю я, с напускной внимательностью оглядывая бар, – если ты не отвезешь меня обратно в отель, придется попросить кого-то другого.
Мой взгляд останавливается на самом молодом среди посетителей бара парне, сидящем за столом в компании друзей. Я даю Хардину пару секунд, чтобы ответить, но он молчит, и я делаю шаг в сторону тех парней.
Уже через секунду Хардин хватает меня за руку.
– Нет, черт возьми, никуда ты не пойдешь.
Я разворачиваюсь и замечаю, что, торопясь меня удержать, Хардин опрокинул барный стул, который теперь неуклюже пытается поднять Джуди.
– Тогда отвези меня назад, – отвечаю я, склонив голову набок.
– Я напился, – говорит он, словно это оправдывает все происходящее.
– Вижу. Можно вызвать такси и доехать до «Гэбриэлз», а оттуда доберемся до отеля на одной из тех машин, что взяты напрокат. Я поведу. – Я молюсь про себя, чтобы эта уловка сработала.
Хардин бросает на меня недоверчивый взгляд.
– Уже все продумала, да? – ехидно бормочет он.
– Нет, но оставаться здесь – не вариант, так что либо ты расплачиваешься и увозишь меня отсюда, либо я уеду с кем-то другим.
Он выпускает мою руку из некрепкой хватки и подходит почти вплотную.
– Даже не думай мне угрожать. Я тоже запросто могу уйти с кем-нибудь другим.
Я чувствую болезненный укол ревности, но держу себя в руках.
– Давай, вперед. Иди домой с Джуди. Я знаю, что раньше ты спал с ней. Нетрудно догадаться, – бросаю я ему вызов, выпрямившись во весь рост.
Он переводит взгляд с меня на нее и слегка улыбается. Я вздрагиваю, и он хмурится.
– Было бы о чем вспоминать. Я уже почти ничего и не помню.
Он пытается успокоить меня, но его слова производят противоположный эффект.
– Ну так что? Кого выбираешь? – спрашиваю я, подняв бровь.
– Вот черт, – бурчит он, затем, пошатываясь, разворачивается к бару, чтобы заплатить за выпивку.
Такое ощущение, что он просто вытаскивает и кладет на стойку все содержимое своих карманов. После того как бармен забирает несколько банкнот, Хардин сует остальные деньги Джуди. Она смотрит на него, потом на меня и слегка обмякает, словно из нее выпустили весь воздух.
– Джуди говорит «пока», – бормочет Хардин, когда мы выходим из бара.
– Не упоминай ее при мне! – едва не взрываюсь я.
– Ты ревнуешь, Тереза? Черт, как же я ненавижу это место, этот бар, этот дом. Кстати! Хочешь посмеяться? Вон там жил Вэнс.
Хардин машет рукой в сторону кирпичного дома рядом с баром. Наверху горит тусклый свет, на подъездной дорожке припаркована машина.
– Интересно, что он делал в ту ночь, когда в наш дом заявились те гребаные солдаты.
Хардин шарит взглядом по земле и вдруг наклоняется. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он замахивается, держа в руке камень.
– Хардин, не надо! – кричу я и хватаю его за руку.
Камень падает и катится по тротуару.
– Пошло все к черту! – Он собирается потянуться за камнем, но я преграждаю ему дорогу. – К черту эту улицу! К черту этот бар и этот гребаный дом! К черту всех!
Пошатываясь, он выходит на проезжую часть.
– Если ты не дашь мне разрушить этот дом…
Хардин умолкает, и я, скинув туфли, бегу за ним через улицу, во двор дома его детства.
Глава 6
Тесса
Хардин идет к дому, где прошло его мучительное детство. Я спешу за ним босиком и, споткнувшись, падаю на колено в траву, но быстро вскакиваю. Распахивается сетчатая дверь, и я слышу, как Хардин возится с ручкой второй, деревянной двери, а затем начинает раздраженно стучать по ней кулаком.
– Хардин, прошу тебя, поехали обратно в отель, – убеждаю я его, подходя ближе.
Не обращая на меня внимания, он наклоняется, чтобы подобрать что-то у крыльца. Мне кажется, что это запасной ключ, но я быстро понимаю, что ошиблась. Камнем размером с кулак Хардин разбивает стекло в середине двери, просовывает руку внутрь и, к счастью, не задев острых осколков, открывает замок.
Я оглядываю тихую улицу, но, похоже, все в порядке. Никто не заметил нашего вторжения, никто не зажег свет, услышав звук бьющегося стекла. Я молюсь, чтобы Триш и Майк не оказались в доме Майка по соседству, чтобы они провели эту ночь в каком-нибудь шикарном отеле, ведь на роскошный медовый месяц ни у одного из них нет денег.
– Хардин. – Я словно иду по краю пропасти, изо всех сил стараясь не сорваться. Оступлюсь хоть раз, и мы оба разобьемся.
– В этом чертовом доме не было ничего, кроме мучений, – ворчит он, спотыкаясь о собственные ботинки. Хватается за подлокотник маленького дивана, но все равно падает.
Скользнув взглядом по гостиной, я с радостью отмечаю, что почти вся мебель упакована или уже вынесена. После переезда Триш дом планируют снести.
Прищурившись, Хардин всматривается в диван.
– Вот этот диван… – Прежде чем продолжить, он потирает лоб. – Знаешь, на нем все и случилось. Именно на этом гребаном диване.
Я понимала, что он не в себе, но эти слова только подтвердили его состояние. Несколько месяцев назад Хардин говорил, и я хорошо это помню, что тот диван он сломал. Уверял, мол, ничего не стоило разодрать его на куски.
Я смотрю на диван перед нами: жесткие подушки и отсутствие пятен явно свидетельствуют о том, что он новый. У меня сжимается сердце и из-за этого воспоминания, и из-за опасений, во что выльется сегодняшний настрой Хардина.
Он тут же закрывает глаза.
– Один из моих гребаных отцов мог бы догадаться купить новый.
– Мне так жаль. Я понимаю, что сейчас это для тебя слишком.
Я пытаюсь успокоить его, но он, все так же не обращая на меня внимания, открывает глаза и идет на кухню. Я держусь в паре шагов позади.
– Где же… – бормочет он и опускается на колени, чтобы заглянуть в ящик под раковиной. – Нашел.
Он вытаскивает бутылку с какой-то прозрачной выпивкой. Мне даже не хочется спрашивать, как она туда попала и кому принадлежала – или принадлежит до сих пор. Хардин вытирает бутылку о свою черную футболку, на ткани остается слой пыли. Судя по всему, бутылка пролежала под раковиной пару месяцев, не меньше.
Он возвращается в гостиную, не зная, что делать дальше, и я иду следом.
– Я знаю, что ты расстроен. Ты имеешь полное право злиться.
Я встаю прямо перед ним, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. Он даже не смотрит на меня.
– Но давай вернемся в отель, пожалуйста. – Я тянусь к его руке, но он ее отдергивает. – Прошу, там мы сможем поговорить, и ты немного остынешь. Или ляжешь спать. Что угодно, только, пожалуйста, идем отсюда.
Хардин обходит меня и останавливается у дивана.
– Она лежала здесь… – Он указывает бутылкой на диван. Мои глаза жжет от наворачивающихся слез, но я сдерживаюсь. – И никто, черт возьми, их не остановил. Ни один из этих неудачников.
Он сплевывает и, открутив крышку непочатой бутылки, прижимает ее к губам, а затем, откинув голову назад, делает глоток.
– Хватит! – кричу я, делая шаг в его сторону.
Я уже готова вырвать у него из рук эту бутылку и разбить ее о кафельную плитку. Лишь бы он больше не пил. Не знаю, сколько еще алкоголя сможет принять его организм, прежде чем он вырубится.
Хардин делает еще один большой глоток и останавливается. Вытерев тыльной стороной ладони пролившиеся капли со рта и подбородка, он ухмыляется и переводит взгляд на меня – впервые с тех пор, как мы зашли в дом.
– Почему? Тоже хочешь?
– Нет… Хотя да, хочу, – лгу я.
– Жаль, Тесси, на двоих не хватит, – бормочет он, поднимая огромную бутылку.
От его слов меня бросает в дрожь – так меня называл отец. В бутылке, должно быть, не меньше литра какого-то пойла – этикетка стерлась и наполовину оторвалась. Интересно, как давно он ее там спрятал? В один из тех одиннадцати дней, худших в моей жизни?
– Уверен, тебе все это нравится.
Я отхожу от него и пытаюсь придумать какой-нибудь план действий. Вариантов не много, и меня начинает охватывать страх. Конечно, он никогда не причинит мне вреда. Но я и понятия не имею, что он может сделать с самим собой. А я совершенно не готова к очередному скандалу. В последнее время я слишком привыкла к Хардину, который худо-бедно контролирует себя: ехидному и иногда угрюмому, но не исполненному ненависти. Этот блеск налитых кровью глаз слишком знаком мне, и я вижу, как в их глубине зарождается злоба.
– Почему это должно мне нравиться? Я терпеть не могу, когда ты такой, и хочу, чтобы ты никогда не испытывал боли, Хардин.
Слегка усмехнувшись, он отводит бутылку в сторону и проливает немного жидкости на диванные подушки.
– Ты знала, что ром – самое легковоспламеняющееся спиртное? – мрачно спрашивает он.
У меня в жилах застывает кровь.
– Хардин, я…
– Это чистый ром. Очень крепкий. – Он продолжает обливать диван, его голос становится неразборчивым, медленным и пугающим.
– Хардин! – повышаю я тон. – Что ты собираешься сделать? Сжечь дом? Это ничего не изменит!
– Тебе лучше уйти. Спички детям не игрушка, – ухмыляется он, отмахнувшись.
– Не разговаривай со мной так!
Я смело, но все же с некоторой опаской протягиваю руку и хватаюсь за бутылку. У Хардина раздуваются ноздри, и он пытается ослабить мою хватку.
– Отпусти. Сейчас же, – цедит он сквозь зубы.
– Нет.
– Тесса, не вынуждай меня.
– Что, Хардин? Подерешься со мной из-за бутылки рома?
Опустив взгляд на бутылку, которую мы тянем в разные стороны, будто канат, он открывает рот от удивления, его глаза округляются.