Ленор. Хозяйка Лавки кошмаров

Тина Оган

Ленор. Хозяйка Лавки кошмаров

Глава 1

Альтернативный Санкт-Петербург. XXI век.

На пересечении бывшей Черноводной, а ныне Литейной, с когда-то безымянной улицей, там, где старые петербуржцы говорят, понизив голос, прежде трижды оглянувшись. Ровно там, где прочно укоренилось название «Сломанный переулок», вот уже не одну сотню лет ютится «Лавка на Ломаном».

Ломаным это место стало не из-за страшных рассказов местных, а из-за особенностей расположения улиц. Дело в том, что бывшая Черноводная несколько раз перестраивалась и делилась, раздваивалась и удлинялась, однажды дав тем самым начало безымянному переулку. Недолго думая, его назвали Сломанным, а всё, что стояло в его косых стенах, стало Ломаным. Конечно, я не могла не воспользоваться чудом архитектурной случайности.

Лавка на Ломаном — торговая лавка, куда можно наведаться на чашку ароматного чая, насладиться кусочком морковного пирога или тыквенными булочками. Ну и, разумеется, послушать порцию страшилок от завсегдатаев.

Моё имя Ленор Ламан. Это имя могло стать вам известно в какой-нибудь совершенно другой истории, с совершенно другими именами по соседству и на фоне совершенно других декораций. Теперь же, я, Ленор Ламан, приветствую вас здесь, на пороге моей Лавки.

Я прошу вас снять верхнюю одежду, трижды сказать “чур меня” и отпереть дверь.

Глава

Пролог

«Националь»1[1] торжествующим звоном известил об очередной успешно состоявшейся сделке, а именно: Анисия Вервольфовна, бабушка нашего дворника, поздним вечером, скорее сказать, ближе к полуночи, решила порадовать себя чашкой «Полутьмы»2[2], состоящей из чёрного и белого чая, чабреца и мяты, а после взяла добрых полкило тыквенных булочек, хотя клялась, что вчерашняя покупка – последняя. О том, сколько именно булочек пряталось в бумажном пакете, я догадывалась. Килограмма – много, пять штук, а это около двухсот грамм, очень мало, а полкило уже в самый раз. Анисия Вервольфовна не слыла прожорливой старушкой, да и телом крупной не была, но за тыквенные булочки могла пойти на преступление, из-за чего перманентно пристыженно пробегала мимо Лавки. Именно пробегала – свою палочку она в эти моменты поднимала над брусчаткой и семенила так скоро, что того и гляди, выскочит из своих калош.

— Спасибо, Анджела! — выдвижной ящик кассовой машины удовлетворённо захлопнулся, а Анисия Вервольфона без помощи моей подопечной схватила с прилавка пакет с тыковками, махом опрокинула почти полулитровую чашку дымящейся «Полутьмы» и бросилась наутёк, словно за ней гнались, дабы обезглавить. — Внуку ни слова!

— Так ведь он и не спрашивает о вас, — вслед удаляющейся старушке обронила Анджела.

— Вот глист немытый! Хоть бы раз поинтересовался бабкой! — Анисия Вервольфовна стукнула тростью по каменным ступеням, бросила на меня, вошедшую в зал, быстрый вороватый взгляд, и шмыгнула за прикрывающие тамбур бордовые портьеры.

Свидетельницей её очередного побега я стала уже к концу милой беседы. Анджела аккуратно сложила чек в ящик под кассовой машиной, перекинула волосы с одного плеча на другое, любовно провела ладонями по прилавку, случайным жестом смахивая невидимую пыль, после чего повернулась ко мне.

— Стареет, — резюмировала она. — Всё думает, что этими булочками её кто-то попрекнёт.

— Жить да жить ей, вот увидишь.

Анджела работала в Лавке третий год. Точнее, она так думала. Я сказала ей, что ищу помощницу после того, как она пришла сюда одной зимней ночью. Мне пришлось соврать, чтобы не дать ей выйти. За три года она ни разу меня не подвела. Меня вообще трудно подвести, ведь работа, которую я предоставила, на самом деле не нуждалась ни в исполнителе, ни в исполнении. Да, Анджела не знала, зачем именно она здесь, а вскоре вовсе забыла, что было до той ночи. Мне нравилось такое положение дел. Анджела исправно работала, а я хоть иногда не думала о том, что случится с ней потом.

С момента нашей первой встречи она почти не изменилась, что тоже не могло не радовать. Когда мы повстречались, на ней были рваные джинсы, кеды: один серый, второй белый, такой же рваный топ, а шею украшало не один десяток разнообразных цепей, шнурков, колец и браслетов. Правда, со временем стиль Анджелы несколько изменился. Она перешла к длинным юбкам с крупным ярким принтом в виде цветов или классических орнаментов, кеды чередовала с ботинками или сандалиями, неизменно двух разных цветов, так как всегда теряла пару, а открытые топы всё чаще меняла на свободные кружевные блузки. Вьющиеся сиреневые волосы, из-за которых у меня сложилась ассоциация с цветами глицинии, она распускала к вечеру, а утром и днём, когда погружалась в работу, перевязывала их чёрной банданой на самой макушке в толстый пушистый хвост. Украшения она оставила при себе, дополнив разнообразие подвесок в своей коллекции подаренным мной медальоном — коронованным черепом ворона. Такой же, к слову, был и у меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кассовые аппараты National Cash Register были популярны в Российской империи. Например, в Кировском областном краеведческом музее представлен аппарат 1911 года, который использовался в первом универсальном магазине города Вятки. У него были надписи на русском языке и адаптация под расчёты в рублях.

2

Полутьма — вымышленный автором чайный купаж ( ½ черный Ассам, ½ белый Бай Хоа, чабрец, мята)