Звук. Три удивительных рассказа о жизни

Тимофей Мусафранов

Звук. Три удивительных рассказа о жизни

Рекурсия.

Карандаш закончил свой путь по листку бумаги и был отброшен Акакием на стол. Там было написано: «Господа, вот то, что я смог узнать за последнее время» – и Акакий достал из-под стола толстую книжку. В ней – записи о природе звука, о возможных причинах его исчезновения…

Остальные учёные начали с вниманием читать бумаги, иногда привлекая друг друга касанием за плечо. Они чётко помнили день, когда ветер перестал шуметь, и как после него постепенно глохли другие предметы. Насекомые, реакторы, а в конце концов и голоса.

И, читая эту кипу документов, они не верили, что есть единственный, кого не коснулась полная глухота. Это был Мирослав. И он прямо сейчас бежал к пруду в наушниках. В них – шум ветра. Звук такого далёкого ощущения… И вот Мирослав прыгает в воду. Но вместо бульканья, всплесков – ветер. Из наушников.

Он выплыл и опять заплакал. Он не мог поверить, что группа учёных пытается понять, что случилось… Что они не потеряли надежду.

Но все эти люди давным-давно поняли, что звук – это… не просто явление, это… нечто живое, нечто материальное… и почему-то оно исчезло.

А в следующую ночь не было звёзд.

«Вселенная затухает?» – вопрошала бумажка, приклеенная к доске. Учёные бурно вели свои медленные обсуждения на языке жестов и карандашей.

А Мирослав лежал в постели, слушал в наушниках рок… Потом он их снял, не услышал ничего и, глянув в окно, заплакал…

Назавтра не стало луны. И Мирослав разгромил свой дом, он орал, он кричал, он порвал связки, но не услышал ничего. Его глотка просто напрягалась, напрягалась… до шрамов.

Один из учёных застрелился. Другие не заметили отсутствия и стали спорить, почему физика воды из-за пропажи луны не изменилась.

Второй учёный бросился в окно. Осколки стекла бесшумно полетели в стороны, а его тело быстро встретилось с асфальтом.

Третьего сбила машина – водитель, посреди пустой дороги, пребывал в отчаянии.

Их осталось двое.

А Мирослав перебегал границу в соседнюю страну, увиливая от последнего, зачем-то оставшегося охранника… В наушниках, наперекор всему – Моцарт.

Учёные остались бессильны. Они продолжали задавать вопросы… И всё. Они попросту не успели. Но если даже успели бы разгадать загадку, это не спасло бы их.

А Мирослав сидел в поле. Его уши тянулись куда-то вниз. Он понимал, что звук, тот самый, распространяемый на всю галактику, видимо, скомкался у его ног. И давил на грудную клетку. Мирослав не заплакал, он не видел смысла в слезах, ведь он понимал – даже мир больше не имеет смысла. А его привилегия звука ничего ему не дала…

В эту ночь всё замерло и покрылось густой пеленой. Запах, грозный, холодный, склизко-мерзкий, но очищающий, покрыл всех, а потом… Всё остановилось. Притяжение между телами испарилось, стало однородным потоком и…

Всё сжалось.

Не стало ничего.

Но кусочки материи бились между собой, энергия не умерла, она сияла больше прежнего и тут же раздался громчайший хлопок и пыль разлетелась в разные стороны. Материя начала движения, энергия скапливалась, образовывались звёзды и планеты.