Ти Кинси.

Тихая сельская жизнь



скачать книгу бесплатно

Глава 2

Меня заверили, что наша новая жизнь в Глостершире будет мирной и небогатой событиями. Поезд из находящегося неподалеку торгового городка доставит нас на север в Челтнем или Глостер либо на юг в Бристоль или Бат, и мы сможем оказаться в любом из этих суетливых городов буквально «в мгновение ока». Мы не будем полностью отрезаны от цивилизации, однако мне пообещали, что здесь будет тихо после долгих неспокойных (а иногда просто ужасных) лет. Мы с леди Хардкасл сможем наконец расслабиться. И отдохнуть. Не волноваться. Удалиться от насилия.

И вот на второй день нашего пребывания в деревне мы проснулись еще на заре и сели вместе завтракать в утренней комнате.

– Вы обещали мне праздную жизнь, – напомнила я, выкладывая на тарелку леди Хардкасл вторую сосиску.

– И ты ее получишь. – Она нанизала сосиску на вилку и помахала ею перед собой. – Герти договорился насчет двух подающих надежды потенциальных слуг, и они придут к нам завтра. Так что скоро у тебя появится столько времени, что ты не будешь знать, куда его девать.

– И все-таки пока я сижу за столом за завтраком в то время, когда даже птицы думают, что еще немного рановато и можно полчаса понежиться в гнездышке, прежде чем встречать день.

– Потом ты мне спасибо скажешь, – заверила меня леди Хардкасл. – Мы сейчас пойдем погуляем и заодно исследуем наше новое место пребывания и его окрестности. Возможно, сделаем несколько набросков. Потом ненадолго заглянем в деревню и сделаем несколько заказов у местных торговцев. Интересно, есть ли тут чайная лавка? Мы могли бы зайти туда и выпить по чашечке чая со сдобной булочкой.

– И это все перед ланчем, – заметила я.

– Именно. Мы можем все это совершить, и у нас впереди будет лучшая часть замечательного солнечного денечка.

– Вы привели хороший довод, госпожа, – сказала я, после чего встала и начала убирать со стола. – Однако разум подсказывает, что лучше бы я провела в постели еще часик, а потом предвкушала все эти вещи.

– Я быстро вернусь к своим привычкам лежебоки. Думаю, у меня это все сейчас от перемены обстановки.

– Определенно, буду ожидать с нетерпением.

Леди Хардкасл встала и направилась к выходу.

– Я поставила ваши ботинки для прогулок у передней двери, – сказала я.

– Ты чудо. – Она оглянулась. – Готова выйти через десять минут?

* * *

Десять минут спустя мы действительно были почти готовы выйти. Почти.

– Послушай, Фло, не будешь ли ты столь любезна, чтобы заглянуть ради меня в оранжерею? – попросила хозяйка. – Я хотела бы взять кое-какие рисовальные принадлежности. Сумка где-то там.

Леди Хардкасл была заядлой любительницей рисования. Она держала карандаши и блокнот для эскизов в холщовой сумке, всегда собранной и готовой к любым приключениям. Только собранной, если говорить правду. На самом деле сумка никогда не была готова к приключениям, поскольку владелица никогда не помнила, где ее оставила.

Я воспользовалась этой возможностью, чтобы посмотреть, что она сделала со своей оранжереей.

Ее непрестанное рисование было лишь одним симптомом невероятной одержимости визуальным искусством. Когда мы жили в Лондоне, леди Хардкасл познакомилась с новым восхитительным миром кинематографа. Она познакомилась с работами нескольких экспериментальных авторов этого направления. Особенно ее увлекли изыски Жоржа Мельеса[2]2
  Мари-Жорж-Жан Мельес (1861–1938) – французский кинематографист, один из зачинателей кинематографического искусства и создатель первых спецэффектов.


[Закрыть]
, который использовал различные техники, чтобы производить магические эффекты.

Она была настолько захвачена всем этим, что со своим обычным усердием бросилась изучать искусство и науку «живых картинок». Ее воображение породило бурный поток идей, и леди Хардкасл начала экспериментировать, создавая собственные фильмы. Когда мы собрались перебраться в Глостершир, одним из ее главных требований к нашему новому дому было наличие большого, хорошо освещенного пространства, где она могла бы разместить оборудование. Оранжерея в этом смысле подходила идеально.

Мне потребовалось несколько минут энергичных поисков, чтобы среди загадочных приспособлений обнаружить холщовую сумку для эскизов. В итоге я обнаружила ее под грудой миниатюрной одежды и каких-то непонятных конструкций, по виду напоминающих манекены животных. Интересно, можно так сказать: манекены животных?

Обдумывая этот животрепещущий вопрос, я заперла оранжерею и вернулась в дом.

* * *

От ворот мы повернули направо, в противоположную сторону от деревни, и направились в поля. Сельских красот я насмотрелась еще ребенком, когда мы путешествовали с одного конца острова на другой. Мы всегда останавливались неподалеку от городков и деревень, хотя любому природному горожанину – и мне тоже – сельская местность всегда казалась чем-то таким, что приходится проходить на пути от одного оазиса цивилизации к другому. Если взирать на нее из железнодорожного вагона, британская сельская местность выглядит великолепно, но у меня никогда не возникало сильного желания жить там. Ведь нет ни библиотек, ни музеев – только коровы, овцы и тысячи неизвестных деревьев.

Я немало путешествовала с леди Хардкасл, но многие уголки моей собственной родины оставались для меня неизведанными. Так что простой факт поворота направо, в сторону от домов и магазинчиков, представлялся приключением не меньшим, чем путешествие в сердце Китая. Ряды кустарников и живых изгородей кишели жизнью, когда мы проходили мимо них, воздух звенел птичьими трелями и был напоен запахом… Меня всегда поражает, когда несколько странноватые люди жалуются на запахи города – дым, отходы, фабрики, пивоварни, – тогда как в деревне, по их словам, стоит аромат райского сада. Если именно такой аромат предпочитают в райском саду, то, полагаю, мне следует поразмыслить, что бы такое сделать, чтобы отыскать для моей бессмертной души респиратор.

Когда мы обогнули излучину, леди Хардкасл решила, что нам следует покинуть тропинку и направиться через поле.

На другой стороне огромного поля я заметила фермера, который выгонял стадо коров из других ворот и гнал их к расположенным в отдалении фермерским постройкам, возможно, на дойку. Внезапно он заметил нас и несколько мгновений не мог принять никакого решения, а потом бросил своих коров и направился к нам.

Коровы, недовольные таким вмешательством в их обычный распорядок, тут же принялись недовольно мычать. Некоторые из них медленно направились к их обычному утреннему месту назначения, ведомые, очевидно, обещанием освободить их от молока. Другие, оставшись без руководства, растерянно бродили вокруг. Я никогда не выдавала эту информацию леди Хардкасл, но вообще-то я боюсь коров. Так что оставалось только радоваться, что они остаются на безопасном расстоянии и, похоже, идут прочь от нас.

– Смотрите, – сказала я. – Сейчас столкнемся.

– Что? – не поняла леди, не заметившая фермера.

– В ста пятидесяти ярдах по левому борту. – Я махнула рукой в его сторону. – Мы быстро сближаемся.

Моя госпожа оглянулась.

– Боже милостивый! – сказала она. – А парень движется довольно энергично для такого увальня.

Мы замедлили шаг и подождали, пока краснолицый фермер не поравняется с нами.

– Доброе утро, леди, – окликнул он нас, едва оказался в пределах слышимости, и приподнял кепку.

– И вам доброго утра, – приветливо ответила леди Хардкасл. – Прекрасное утро, не правда ли?

– Да, мэм, – отозвался он. – Смотрю, вышли погулять…

– Да, погулять. Надеюсь, мы не нарушили ваших владений.

– Именно, еще как нарушили.

– О боже, дружище, мне ужасно, ужасно жаль. Но сегодня такой замечательный день, что нам стало ужасно обидно торчать на тропинке, словно в застенке из кустарников, когда можно наслаждаться такой восхитительной местностью.

– А! Ну да. – Ветер мгновенно стих, и паруса фермера сдулись. – Только обязательно закрывайте ворота и не пугайте скотину, и у нас все будет отлично.

– Благодарю вас, мистер?..

– Томпсон, мэм, Тоби Томпсон.

– Как поживаете, мистер Томпсон? Я леди Хардкасл, а это моя служанка, мисс Армстронг.

– А-а-а, – понимающе закивал местный житель. – Значит, вы и есть та самая леди из Лондона, что купила себе новый дом на дороге.

– Совершенно верно.

Они обменялись еще несколькими любезностями, но я ничего не слышала из их разговора. Все мое внимание занимали коровы, растерянные и мрачные, пока я не увидела, как мистер Томпсон показывает на лес в полумиле от нас. На непривычном картавом диалекте жителя Юго-Запада он сказал: – Бьюсь об заклад, те заросли – отличное место для прогулки этой утренней порой, леди. Как вы сказали, денек отличный. Я частенько заглядываю туда по утрам после дойки, чтоб немного побыть в тишине и покое.

– Благодарю вас, мистер Томпсон, – сказала леди Хардкасл. – Уверена, что буду поступать так же.

– Это правильно. Доброго дня, леди.

Моя спутница еще раз выразила фермеру свою признательность, и мы направились через пастбище к плотной стене деревьев.

– Все закончилось лучше, чем я ожидала, – сказала я, когда мы изменили направление. – Мне показалось, он собирается нас пристрелить.

– Ему просто стало любопытно, – сказала леди Хардкасл. – И потом, у него не было оружия. Думаю, у них тут нечасто бывают приезжие, вот и все. Так что мы просто обречены вызывать любопытство местной публики.

– Жаль, мы с вами не встретились, когда я была помоложе. Если бы мои мама с папой знали, какое любопытство вы вызываете у людей, они посадили бы вас в палатку для показа диковинок и брали бы с каждого по шесть пенсов за право поглазеть.

– Глупости, – фыркнула леди Хардкасл. – Никак не меньше пары шиллингов[3]3
  До денежной реформы 1971 г. шиллинг составлял 12 пенсов.


[Закрыть]
. Шесть пенсов было бы для меня просто унижением! Фи!

Когда мы вошли в лес, я оглянулась и посмотрела на поле, которое мы только что пересекли. На мокрой от росы траве отчетливо виднелись наши следы. Внезапно я ощутила приступ паники от того, что мы оставили такой явный след, но тут же вспомнила, что нам больше не стоит беспокоиться о подобных вещах. Теперь много лет никто не захочет нас убить только за то, что мы англичанки. К счастью, здесь, в Глостершире, «англичанин» – вещь куда более желанная, чем раньше, но все-таки существовали «древние обычаи» и все такое.

Идущая впереди леди Хардкасл ловко избежала попадания в лужу жидкой грязи и обернулась.

– Не отставай, – улыбнулась она, – и смотри под ноги.

– Да, мэм, – постаралась я как можно лучше изобразить местный диалект и перепрыгнула миниатюрную трясину. А потом снова оглянулась перед тем, как мы углубились в сумеречную тень леса.

– Ой, ради всего святого! – воскликнула моя спутница. – Прекрати вести себя так, будто ты чертов телохранитель, – этим ты только расстроишь аборигенов. Едва мы вышли из дома – и ты только и делаешь, что следишь, нет ли за нами хвоста.

– Извините, госпожа. Это просто…

– Знаю, дорогая. – Леди шагнула ко мне и ласково прикоснулась к моей руке.

Солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь кроны деревьев и хоть как-то повлиять на мир, который жил своей жизнью под сенью густой зеленой листвы. Однако темная почва у нас под ногами оставалась мягкой и сырой, а воздух был на удивление прохладным. Я начала жалеть, что забыла захватить с собой жакет или хотя бы накинуть шаль.

Леди Хардкасл продолжила восторженное описание местных растений и животного мира. Она испытывала страсть к естественным наукам и никогда не прекращала попыток разделить ее со мной, но, сознаюсь, невзирая на все ее усилия, я по-прежнему не могла отличить бук от нубука. Совершенно очевидно, конечно, что обувь из бука крайне непрактична – да что там, в такой обуви и ногу сломать недолго. Хотя, если хорошенько поразмыслить, с дурной головой конечности можно запросто повредить и в удобнейших кожаных башмаках.

Я рассмеялась своим мыслям, чем вызвала удивленный взгляд леди Хардкасл. Мне захотелось поделиться с нею своими абсурдными рассуждениями, как вдруг мы вышли на залитую солнцем прекрасную поляну.

– А в центре поляны, моя дорогая Флоренс, – начала леди, продолжая идти и, очевидно, не собираясь замолкать, – находится… Надо же!

– Что там, госпожа? Неужели мертвое тело? – спросила я в шутку.

– Вообще-то я собиралась сказать «великолепный английский дуб». – Эти слова моя госпожа произнесла в некотором смятении. – Но тело – ты права – определенно приковывает к себе больше внимания.

У меня внутри похолодело. Мы прошли вперед, чтобы посмотреть поближе. В центре лесной поляны возвышался огромный величественный дуб. Довольно древний, если судить по обхвату. А с одной из нижних ветвей дерева свисало тело человека в петле.

Мы подошли поближе. На вид это был молодой мужчина, возможно, около тридцати лет, в аккуратном темно-синем костюме, который мог бы носить какой-нибудь клерк. И он совершенно точно был мертв. Даже без научного образования леди Хардкасл я отлично понимала, что подвешивание за шею на крепкой веревке не располагает к долгой жизни.

У ног мертвеца лежала длинная деревянная колода. Я немедленно представила, как несчастный раскачивался на ней с веревкой на шее, прежде чем оттолкнуть ее от себя и положить конец своим неизвестным злоключениям, которые довели до принятия столь печального решения.

Леди Хардкасл прервала мои размышления:

– Дорогая, подай-ка мне мою сумку и поспеши в деревню. Разбуди сержанта и скажи ему, что мы нашли в лесу труп.

Она говорила спокойно, но твердо.

– Мы не очень сильно удалились от дороги, – успокоила она меня и указала направление. – Полагаю, тебе туда.

Я скинула с плеча холщовую сумку и передала ей.

– Постараюсь сделать все как можно скорее, госпожа, – сказала я и бросилась в указанном направлении.

* * *

Леди Хардкасл оказалась права: дорога в деревню находилась всего в нескольких сотнях ярдов от опушки леса. Я никогда не отличалась пространственным чутьем, но в этот раз, едва выбравшись на дорогу, сумела выбрать правильное направление. Я повернула направо и бросилась вниз по склону холма.

Я промчалась через всю деревню к булочной – единственной лавке, которая, по моему убеждению, была открыта в этот час. Мистер Холман, пекарь, указал мне на небольшой сельский дом неподалеку и заверил, что там я точно найду сержанта Добсона. Я поспешила обратно на улицу, где вовсю сверкало утреннее солнце.

Несколько мгновений спустя, миновав несколько домов, я очутилась у двух зданий, относящихся к полиции Глостершира. Одно из них являлось одновременно полицейским участком и жилищем сержанта Добсона. Я крепко схватила большой чугунный молоток, висевший на темно-синей двери, тот издал на удивление приятный громкий звук, и вскоре в доме послышались признаки жизни. Дородный сержант признал меня сразу, как только открыл дверь, и суровые слова упрека за то, что я нарушила сон служителя закона, сразу замерли у него на устах, едва он меня увидел.

– Это вы, мисс Армстронг? – вежливо сказал он. – Что случилось? Вы выглядите взволнованной.

Кратко, насколько смогла, я рассказала ему о нашей страшной находке. Не прошло и нескольких мгновений, как он надел свою фуражку, застегнул китель и повел меня к двери маленького домика, примыкавшего к его собственному.

– Молодой Хэнкок будет спать как сурок, так что стучите, пока он не проснется, – посоветовал Добсон. – Расскажите ему то же, что и мне, а потом скажите, что я послал его за доктором Фитцсиммонсом. Пусть едут к старому дубу в Коум-Вудс в коляске доктора, чтобы мы могли привезти в ней тело. Прошу прощения, мисс.

Он слегка покраснел, смущаясь оттого, что приходится говорить с женщиной о таких вещах, а затем поспешно отвернулся и поднял свой черный полицейский велосипед.

После этого сержант еще раз оглянулся, помахал мне и покатил к лесу, а я принялась барабанить в дверь.

Как и предполагал сержант Добсон, задача разбудить спящего констебля оказалась непростой. Прошло почти пять минут, прежде чем дверь открылась и на пороге появился молодой человек в ночной рубахе и с затуманенными глазами.

– Какого чертова хрена тут… – Как и у сержанта, его связная речь тут же оборвалась при виде невесть откуда взявшейся женщины. – Прошу прощения, мисс, я думал, это… неважно… Мисс..?

– Армстронг, – представилась я. – Я служанка леди Хардкасл.

– Так, так, ясно. – Высокий молодой констебль непроизвольно зевнул и поскреб бороду. – Чем могу помочь, мисс?

– Мы с леди Хардкасл гуляли в Коум-Вудс и обнаружили висящего на старом дубе мужчину.

– Мертвого?

«Нет, – подумала я с издевкой, – он находился в добром здравии, несмотря на веревку у него на шее. Лицо у него посинело, а дыхание немножко… отсутствовало, но в целом, учитывая обстоятельства, он выглядел ужасно хорошо». Впрочем, вслух я решила все же этого не говорить. «Фло, будь повежливее», – подумала я.

– Да, констебль, абсолютно мертвого, – произнесла я вслух. – Сержант Добсон просит вас разыскать доктора Фитцсиммонса и на его коляске поскорее прибыть на поляну. Он собирается отвезти на коляске тело, но, думаю, доктор захочет также засвидетельствовать факт смерти.

– Да, пожалуй. – Констебль погрузился в размышления. Некоторое время он постоял в раздумьях, какое принять решение, а затем решительно вышел из дома. Однако когда его босые ноги соприкоснулись с мокрой холодной травой, он внезапно сообразил, в каком виде находится.

– Ох! Дайте мне пару секунд привести себя в порядок, и я выйду к вам.

– Благодарю. А можно вас попросить подбросить меня к лесу? Не хотелось бы снова бежать туда.

– Вы бежали?

– Совершенно верно.

– Но вы же…

– Да уж, что верно, то верно. Мы можем совершать удивительные вещи, когда думаем, что никто нас не видит.

Кажется, перед тем, как броситься назад и захлопнуть дверь, полицейский несколько растерялся. Я услышала, как он торопливо поднимается вверх по лестнице, и стала терпеливо ожидать его возвращения.

Несколько минут спустя, одетый почти по всей форме, без шлема, но готовый исполнить свой долг, констебль Хэнкок появился в дверном проеме. Мы вместе направились к дому доктора Фитцсиммонса.

– Констебль, могу я задать вам вопрос? – спросила я.

– Конечно, мисс.

– Мне эта деревня кажется очень маленькой. Зачем здесь два полисмена? И такое прекрасное жилье для них?

Хэнкок засмеялся.

– Мы отвечаем не только за Литтлтон-Коттерелл, мисс. Здесь у нас штаб-квартира. Мы обслуживаем несколько деревень на много миль вокруг. – Говоря это, он, казалось, раздулся от гордости. – Это серьезная ответственность, такая, которую городские склонны недооценивать.

– Тогда я рада, что сегодня утром мы имеем дело именно с вами. Не представляю, что бы я делала, если бы пришлось бежать за помощью в Чиппинг-Бевингтон.

– Если б вы туда добрались, мисс, то точно бы расстроились, – усмехнулся мой новый знакомый. – Там сидят одни идиоты. Да, кстати, вы могли бы воспользоваться телефоном. У нас есть.

Я, к слову сказать, об этом думала. В Лондоне-то мы воспринимаем наличие телефона как нечто само собой разумеющееся, но я и не представляла, что подобное достижение прогресса добралось и сюда. Выходит, этот аппарат имеется как минимум в полицейском участке.

Мы добрались до дома врача и постучали. Практически сразу нам открыла женщина средних лет, с головы до ног одетая в черное.

– Привет, Маргарет, доктор дома? – спросил Хэнкок.

– Что мне доложить, кто его спрашивает? – ответила женщина.

– Это ж я, Маргарет, Сэм Хэнкок!

– Я знаю, кто ты такой, не говори глупостей! Но… леди?

Полицейский начал терять терпение.

– Он здесь или нет? Мы по срочному делу, и у меня нет времени на твои дурачества. Я сейчас, пожалуй…

В этот момент за спиной подозрительной домоправительницы появился сам доктор Фитцсиммонс.

– Благодарю вас, миссис Ньютон, я обо всем позабочусь.

Маргарет неохотно отступила в холл и отправилась по своим делам.

– Констебль, прошу прощения за холодный прием. Чем могу помочь? – повернулся хозяин дома к моему спутнику.

Хэнкок представил меня, и я еще раз вкратце рассказала историю о том, как было найдено тело.

– Я прикажу запрячь лошадь, и мы сейчас же поедем. А пока пройдите в дом, прошу вас, – пригласил медик. – Могу я что-нибудь вам предложить, пока мы будем ожидать? Может, чаю? Констебль, вы завтракали? Уверен, миссис Ньютон сможет сообразить что-нибудь на скорую руку.

* * *

Когда мы добрались до поляны, с момента нашей страшной находки прошло больше часа. Леди Хардкасл увлеченно о чем-то беседовала с сержантом Добсоном неподалеку от качавшегося на ветке тела. Похоже, они рассматривали ее рисунки.

– Взгляни-ка, Хэнкок, – приветствовал сержант своего помощника. – Леди Хардкасл нарисовала для нас место происшествия.

Констебль изучил рисунки и важно кивнул, всем своим видом показывая, что как профессионал он доволен.

– Очень хорошо, – сказал он. – Просто замечательно.

– Они нам очень помогут в расследовании, леди Хардкасл, – добавил Добсон. – Благодарю вас. О! Куда же подевались мои манеры? Леди Хардкасл, позвольте представить вам доктора Фитцсиммонса.

– Спасибо, сержант, мы уже вчера познакомились. Как поживаете, доктор? Жаль, что наша вторая встреча не состоялась при более приятных обстоятельствах.

– Согласен, сударыня, согласен, – кивнул врач. – Ну-с, что мы тут имеем? Похоже, самоубийство. Вы знаете, кто это?

– Не совсем, сэр, пожалуй, нет, – ответил Добсон. – У меня есть некоторое ощущение, что я где-то видел этого джентльмена раньше, но вот где именно, пока припомнить не могу. Надо бы добраться до его карманов и вообще хорошенько все осмотреть: может, найдется какое-нибудь письмо, записка или еще что-нибудь, что помогло бы нам опознать его.

Констебль Хэнкок пристально смотрел на тело. Он выглядел так, будто был явно не в своей тарелке, и у меня закралась мысль, что он видел значительно меньше покойников в подобных обстоятельствах, чем тех, что спокойно лежали в своих гробах, дожидаясь, пока любящие их родственники отдадут им последнюю дань.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6