Тейт Спарроу.

Утро на соседней улице. Истории необыкновенных путешествий



скачать книгу бесплатно

– Подожди-ка, ты пытаешься сказать, что я могу перейти на постоянное жительство в компьютерную игру?

– Ты удивишься, когда узнаешь, как много людей уже сделали это.

– Это же сумасшествие какое-то! – Аня воскликнула, но не слишком разгоряченно. Почему-то эта идея не показалось такой уж дикой, такой уж плохой. Что-то внутри как будто подталкивало ее согласиться даже без дальнейших расспросов и раздумий. Но тут она кое-что вспомнила из новостей в социальных сетях. – Многие это сделали?! Так игра убивает людей, не так ли? Игроки впадают в кому и уже не возвращаются. Ты пытаешь убить меня прямо сейчас, чертов социолог!

– На самом деле они прекрасно живут в новом мире, и им очень нравится – это сознательный выбор.

– Звучит как слоган. Но ведь они же не живут там!

– А зачем?

– Ну… Так же ведь нельзя… Нельзя взять и уйти в игру… – Аня бормотала что-то, но в душе понимала, что так можно, ведь действительно можно остаться здесь насовсем, и почему же нет?

– Так можно, – вторил Сергей мыслям Ани.

– Ты же агитатор какой-то!

– После слов «Игра убивает людей» я действительно выгляжу злодеем. Поэтому больше я тебе предлагать ничего не буду, но знай, что такая опция существует, и будет существовать в дальнейшем.

– Почему ты мне рассказал об этом?

– Мне показалось, что здесь тебе будет лучше.

– Но ведь правильнее было бы что-то здесь понять и найти, а строить хорошую жизнь там. Это сложнее, но на то она и реальность!

– Это игра для удовольствия, что-то здесь искать никогда не было целью. Но это тоже реальность, просто другого рода. Новое измерение не делает эту реальность в чем-то хуже той, к которой ты привыкла. Здесь все проще, лучше, ты и сама замечала, что жизнь в игре гораздо ярче и насыщеннее.

– Постой, а ведь ты тоже программа?

– Да, это действительно так.

– Но ты же сказал, что ты человек?

– На самом деле нет, я этого не говорил.

– Черт, почему я вообще слушаю какой-то искусственный разум! – с этими словами Аня мгновенно покинула игру и с силой отбросила очки в сторону.

В ближайшие годы тысячи людей предпочтут компьютерную вселенную обычному существованию, в силу ее привлекательности. Для Ани это решение обещает быть сложным: красивый, сверкающий мир или обычный серый и рутинный? Может все-таки воспользоваться открывшейся возможностью?

С одной стороны, идея грандиозная, стоит рассмотреть ее всерьез. С другой стороны, можно ли вообще решиться на такую радикальную перемену? Если бы Ане было нечего терять, то сделать выбор было бы проще. Но ведь есть вещи, которые она любит в своей реальной жизни, есть люди, которыми она дорожит. Может, это не идеальная жизнь, но все же сносная и вполне приличная. А как все будет складываться там, в этом волшебном мире, неизвестно. Может, на деле все окажется не так уж и идеально. Стоит ли рисковать всем, что имеешь ради этого воздушного замка, ради сияющего призрака? Кажется, что у нее все не настолько плохо, чтобы бросаться в подобную авантюру и столь отчаянно искать лучшей доли.

А может, Аня просто трусиха? Жила же как-то и как-то проживет. И не так уж плоха эта жизнь, если ее немного больше ценить и относиться к некоторым вещам несколько проще.

Скоро эти мысли об игре поблекнут и все войдет в привычное русло.

Аня действительно жила как прежде, за исключением того, что теперь ранним утром она часто сидела в сквере у дома и что-нибудь рисовала. То ли это были дворовые пейзажи, то ли люди с их несовершенной жизнью, а, может, она даже замахнулась на что-то значительное? Но что-то она там рисовала и часто по дороге в сквер заходила в булочную своей тети, некогда известного в нашем городке инженера-электрика.

Одним днем

Альфред всегда просыпался в хорошем настроении, и от этого ему казалось, что все люди вокруг тоже встречают утро в добром расположении духа. Лежа в кровати, он чувствовал себя отдохнувшим и готовым к свершениям нового дня. Вот только некоторая тяжесть ощущалась в мышцах, и Альфред еще не понимал, что она означает.

Сквозь большое окно прямо из кровати можно было наблюдать едва забрезживший над городом рассвет. Вид на жилые кварталы с высоты двенадцатого этажа открывался впечатляющий, а утренний воздух был таким чистым, что взор не встречал никаких преград до самого горизонта, скользя по степному простору далеко за пределы городских улиц. Видимо, именно для того, чтобы обеспечить эту вдохновляющую картину, на окне не было штор. Не то, чтобы они были открыты или что-то в этом роде, – их не было совсем. Только теперь Альфред обратил внимание на довольно спартанскую обстановку в комнате. Мебель была старенькая, хотя ухоженная. Комплект состоял из двуспальной кровати, на которой Альфред был один, большого шкафа и письменного стола с книжными полками. Стол и подоконник рядом с ним были завалены книгами, блокнотами, всякой мелочью, вроде батареек и ручек, и разными мобильными гаджетами. По стенам были развешаны киноафиши, копии агитационных плакатов советского времени и карты мира, Европы и Южной Америки. На карте мира была приклеена какая-то записка. К кровати взамен ночного столика была приставлена табуретка, на которой стояла бутылка воды и лежала толстая книга, заложенная карандашом. На перекладинах табуретки висели теплые носки. «Очень функционально» – подумал Альфред. Рядом с кроватью стоял также стул, плотно заваленный вещами. По углам комнаты валялись сумки, рюкзаки и коробки. С первого взгляда помещение выдавало довольно беспечное отношение хозяина к своему жилищу, но при этом было светлым и чистым. Альфред отметил последний факт не без удовольствия. Порядок и чистоту он с некоторых времен стал ценить особенно сильно.

Все эти наблюдения Альфред сделал практически моментально, едва открыв глаза, и теперь его переполняло желание немедленно подняться с постели – душа и тело рвались на подвиги. Он откинул одеяло и немедленно оказался на ногах. Но решительный порыв к действию остановила сильная тупая боль в правом колене. Едва наш герой ее осознал и обратил внимание на это неуместное обстоятельство, как левая нога тоже отозвалась острой болью в пятке и неприятным стягивающим ощущением в районе ахиллесова сухожилия. Теперь только Альфред понял, что все его тело болит и ноет. Помимо ног отличились также поясница, шея и правый локоть. Рука едва сгибалась. Похоже, вчера с ним что-то случилось. В голове мельтешили пока неясные воспоминания: цветастные картинки, образы людей, запахи деревьев и дороги, фейерверк разнообразных чувств. Альфред еще не мог разобрать всего, но воспоминания явно носили героический характер. Даже пока не находя повод для гордости, он знал, что этот повод есть. Есть какая-то причина быть довольным собой и это приносило облегчение. Случилось что-то хорошее. Речь без сомнения шла о достижении или подвиге. Так всегда бывает. Возможно, позже он будет знать чуть больше.

Что ж, стало быть, сегодня никаких физических нагрузок, придется отложить прогулки по городу и походы в горы, можно заняться чем-то интересным дома. Может добрести с книгой до кафе или парка или сходить в кино. Благо книг вокруг было много. Альфред для начала проковылял на кухню. В коридоре обратил внимание на велосипед и лыжи. В квартире была еще одна просторная комната, исполнявшая роль гостиной. Он раздобыл стакан воды и теперь стоял на широкой веранде, вдыхая утренний воздух. Было немного прохладно и свежо. День обещал быть хорошим.

В зале на столе были небрежно брошены стартовый номер «234» и медаль с надписью «42 км 195 м». Стало быть, у нас утро после марафона. Забавно то, что марафон Альфред бегал, но вот день после марафона у него был впервые. «Надо пить больше воды и хорошо питаться», – вспомнил он. И прогулка тоже пойдет на пользу – желательно растянуть мышцы, тогда они быстрее восстановятся. Холодильник, однако же, был совершенно пуст. «Наверняка ты думал только о завтраке перед марафоном, но не после него» – вспомнил Альфред распространённую ошибку юных бегунов. И, чувствуя, что заслужил награду, пусть даже заслужил не он, а тот, другой, решил позавтракать в кофейне: побаловать, так сказать, и себя и того другого. Ему так и не было известно, где проводит такие дни так называемый Другой и помнит ли он потом произошедшее. Альфреду хотелось бы, чтобы тот помнил. Ему казалось, что отведенные себе дни он проводит с пользой и удовольствием и Другим они тоже должны нравиться. Ну и что, что два дня назад в прорыве нахлынувшего азарта он, например, просадил все деньги в покер, а на прошлой неделе разбил чей-то спорткар, едва не угробив и себя, – но все же, и этого нельзя не признать, произошедшее принесло много эмоций, было захватывающе интересно и, без сомнения, послужит основной для хороших баек. Альфред терпеть не мог пресные жизни. О да, он принес много ярких воспоминаний Другим, и надеялся, что они тоже разделили все его впечатления.

На улице дышала прохладой молодая весна. Альфред шел по тенистой аллее, надеясь найти какой-нибудь кафетерий с летней террасой, уже открытый в такое ранее время. Под мышкой у него был Джек Лондон, а в наушниках звучало что-то из кантри. Какой сегодня день недели? Марафон часто бывает по воскресеньям, стало быть, возможно, день сегодня будничный, рабочий. Но что уж поделать, душа просит отдыха.

Кафетерий нашелся не скоро и неизвестно, когда будет следующий, так что выбирать не приходилось. Летник был уютный, но расположен близко к дороге. Благо машин пока совсем мало. Альфред любил подниматься на рассвете и всегда находил это хорошей и полезной привычкой по многим причинам. «Завтрак по-деревенски» включал омлет, бекон, жареные грибы, корнишоны, запечённый картофель и зерновой хлеб, и Альфред вдруг почувствовал сильнейший голод. С едой он справился быстро и теперь пил кофе, погрузившись в трущобы Ист-Энда. За «Людей Бездны» этот непостоянный читатель взялся, наверное, уже полгода назад. Несколько месяцев роман никак не попадался ему на глаза, а теперь именно эту книгу он неожиданно обнаружил прямо на прикроватной табуретке. Каковы были шансы? Все-таки интересно складывается вся эта странная жизнь.

Провести за чтением весь день было заманчиво, но все же очень тянуло на экспедицию по неизведанным территориям. Альфред не был уверен, что бывал здесь раньше. Кажется, это Россия, или какая-то из постсоветских стран. Все города этого региона очень похожи между собой, они как дети разных матерей, но одного отца. В кофейне говорили по-русски, но мелькали азиатские лица. Он любил иногда озадачить прохожего фразой типа «Простите, а какой это город? А в какой стране он находится?», но пока людей на улице практически не было. К тому же очень скоро гость города увидел электронное табло «Гид по Алматы» – быстрое разоблачение его разочаровало. «Ведь даже не успел насладиться пребыванием в неизвестности», – с сарказмом заметил он. «Гид» давал исчерпывающую информацию о местонахождении вновь прибывшего и пунктах интереса в городе, прилагая подробную интерактивную карту. Вот и повод для постмарафонской прогулки. В Алматы Альфред не был, и, честно говоря, не сильно сюда стремился, но раз уж представился случай, надо брать все.

Кажется, все же был выходной, и даже вроде праздник. Наверное, был март. Какие у нас праздники в марте? Международный женский день уже прошел, что тогда? К обеду на улицах было множество беспечно слоняющихся людей всех возрастов. «Даже прогул не получился» – почему-то подосадовал Альфред. Он поднялся на канатной дороге на гору, чтобы полюбоваться видом со смотровой площадки, сходился в центральный парк и зашел в какой-то старый православный храм, также считавшийся местной достопримечательностью. В Национальном музее он, похоже, был единственным посетителем. Проделанной работы было вполне достаточно, чтобы составить впечатление о городе и на знаменитый, как его уверили, алматинский горнолыжный курорт путешественник уже не поехал. От чего-то очень захотелось выпить пива, но не темного, какое бы предпочел обычно Альфред, а скорее сидра.

Этот факт про сидр был достаточно интересен. Альфред часто задумывался о том, кому принадлежат на самом деле все эти мысли и желания? Ему, Альфреду, или тому Другому? Если позволите, то кто именно хочет сидр? Когда мы будем исходить из существования некой души в человеке, то кочующее от тела к телу сознание Альфреда волне можно обозвать чем-то в этом роде. Но ведь тело со своими потребностями и привычками, и, самое главное, физический мозг все еще принадлежали Другому. В этом мозгу собраны нейронные связи, отвечающие за жизненный опыт, со всеми вытекающими из него желаниями, страстями, идеями и озарениями. Многие мысли и желания – всего лишь плод химических процессов, происходящих в теле и в голове. Так же, как Альфред чувствует боль в ноге или жажду, что, очевидно, вызвано сигналами чужого тела, он, вполне возможно, попадает под влияние и других процессов, происходящих во вверенной ему оболочке. И если с физическими желаниями еще более или менее понятно, даже с сидром можно строить предположения, то как быть, скажем, с желанием поиграть в гольф или более того, с мыслью, допустим, о месте человека во вселенной? Откуда приходят эти идеи, вопросы, образы и рассуждения? Все же из мозга физического или из бесплодного сознания Альфреда? Первое было бы легко объяснить, а второе? Но если все мысли не его, не Альфреда, то, не имея еще и тела, он совсем ничего собой не представляет, не так ли? Стало быть, Альфред ни чем не является? Он не более, чем временный дурман и недолгое помешательство Другого. Эти ужасные вопросы преследовали Альфреда постоянно. Он старался пересечь их поток, едва они снова проникали в его сознание. Ответа не было, и это ужасно раздражало. Было время, когда Альфред тратил месяцы на библиотеки и Интернет, на разговоры с учеными, психологами и священнослужителями. Он находился в поисках ответов на свои вопросы, пытался понять, что с ним происходит, и как долго будет продолжаться? Но так и не найдя никакой нити к разгадке, Альфред решил просто наслаждаться тем, что ему отведено и брать то, что ему предлагают. Чье бы ни было это желание, прямо сейчас Альфреду хотелось бы выпить сидра, и это могло подарить ему вполне определенное удовлетворение и даже счастье – разве этого мало? Возможно, даже тот Другой станет скоро немного счастливее. «Поскольку все за, вперед, в бар! А где он?» – и маршрут каким-то туманом, каким-то неясным ощущением всплыл в голове сам собой. Ну, что ж, давайте доверимся тому, кто знает этот город лучше.

***

– Вы ведь понимаете, что эти люди грабят страну? В данном случае они совершенно наглым образом присваивают наши пенсионные деньги, – незнакомец говорил тяжело, медленно, но с горячностью. Сказывалось сильное опьянение. Альфред смотрел на кривые желтые зубы своего собеседника и пытался понять, как он завяз в разговоре с этим толстым неприятным человеком.

– Вы ведь понимаете? – незнакомец как будто ждал ответа, так что Альфред решительно сообщил, что понимает. Он хотел было встать и уйти, но тут же спасовал. Было неудобно. Нужно найти предлог. Всему виной была потрясающе красивая девушка, милая маленькая брюнетка, которую Альфред заприметил, едва войдя в бар. Он влился в шумную компанию, дабы инициировать с ней контакт и знакомство. Но вся компания теперь как-то разбрелась по сторонам, и Альфред остался наедине с этим странным незнакомцем, который, однако, видел в нем ценного собеседника. Девушка вроде как собиралась на танцпол, но наш охотник теперь никак не мог найти ее взглядом. Провал, без сомнения. Теперь он имел дело с незнакомцем, который мешал ему наслаждаться чудесным сидром – последним утешением вечера. Нужен предлог. Альфред разом осушил едва початый стакан.

– Пойду на бар, возьму еще, – сказал он и, не дослушав новый важный тезис про произвол правительства, посчитал себя вправе удалиться из-за стола. Уходить еще не хотелось, но и возвращаться к новому знакомому тоже. Так что Альфред, взяв новую кружку сидра, остался сидеть за баром, и втайне надеялся остаться тут незамеченным. Обилие народа этому благоволило.

Спустя некоторое время конспиратор почувствовал мягкие женские руки на своей спине.

– Отчего вы нас покинули? – это была она. Все, кажется, складывалось лучше, чем ожидал Альфред. Похоже, он успел вызвать интерес, и его нечаянное отступление заставило ее этот интерес проявить. «Подсекай», – промелькнуло в голове.

– Я тут просто, я …, – пробубнил в ответ Альфред и выругался про себя. Не успел сориентироваться, что уж.

Через пару часов он вылез из машины на парковке перед пабом в невероятно счастливом расположении духа. Все сложилось идеально, и девушка… ах, просто не описать… невероятная!

При том образе жизни, который приходилось вести Альфреду, на долгие ухаживания не было времени. Приходилось действовать решительно, с напором, практически сразу обнаруживать свои намерения и проявлять несгибаемую настойчивость. Это срабатывало на удивление часто. Неудач, конечно, было много, но каждая победа оправдывала все поражения. Альфред все же записал номер девушки и спрятал его в карман – для Другого. «Не забудь позвонить ей, недотепа. Попробуй сам такую вытащить», – наставлял он.

– Дружище! – как будто кто-то звал Альфреда. Он обернулся и тут же получил хук справа. Осматривался лежа на земле. Четыре человека. Одно лицо, несмотря на темноту, показалось знакомым. Да, без сомнения, у них случилась перепалка в пабе и этот коротышка грозился ему навалять. Альфред совсем было про него позабыл.

Ловелас чувствовал себя в драке неуверенно. Иногда спасали рефлексы Другого, но как правило он был бит, и часто довольно сильно. Просыпаться после драки и вкушать последствия героизма ему тоже доводилось. Особенно памятен был день, проведенный в больнице Нюрнберга. Все лицо походило на свекольный борщ, сломанный нос вправляли через ноздрю каким-то прибором, – боль непередаваемая. Не смотря на легкую степень опьянения, Альфред быстро оценил свои шансы и припомнил достижения в беге. Он рванул прямо из положения лежа, едва нападавшие двинулись в его сторону. Ноги стали болеть даже меньше, и как будто благодарили за такую вечернюю разминку. Пробежал кварталов пять – даже дыхание не сбилось. Только потом обернулся назад. Никого. Ночные улицы были совершенно пусты.

Глаз болел, лишь бы не выбили. Да и поражение было очень обидным. «Негодяи, – ругался Альфред, – испортили день». Нет, нельзя так думать. Настроение портит не неприятность, а последующие мысли о ней. Надо забыть об этом, сменить волну. Стоит, вдыхает полной грудью ароматы ночи, пытается расслабиться. Еще немного и позитивный настрой начинает помогать. Да, вот так. Даже уже смешно. Уже стал думать о произошедшем как о новом приключении. «Отличное завершение потрясающего дня», – честно радовался Альфред и смеялся. Чувство облегчения накрыло его, и глаз наверняка в порядке. Может, только фингал будет. Хороший шрам был бы лучше, но фингал сойдет быстрее.

***

Альфред проснулся в невероятно уютной постели. Приятная мягкая сонливость все еще одолевала его, и было так хорошо, что вставать не хотелось совершенно. Вместо этого его прижимало к подушке и накрывало одеялом непреодолимое желание поваляться подольше. За пределами кровати было прохладно, что-то сквозило, а тут внутри тепло, укромно – идеальное сочетание. И настроение! Настроение не просто хорошее, а с признаками счастья. Как будто что-то самое лучшее в жизни происходило с тобой этой ночью, как будто мечты уже сбылись, как будто жизнь в это утро удалась и мир прекрасен. И можно просто лежать, отдыхать, радоваться этому мягкому одеялу, воздушному матрасу и свежей наволочке. Может быть, еще хоть часик понежиться и подремать? А лучше вовсе остаться в этой кровати навсегда.

Это непременно был только один день и не более того. И новый день только что начался, так что надо преодолеть это приятное, доставляющее столько удовольствия, состояние и встать, идти, что-то делать. Покинуть столь добрую к тебе кровать, отвергнуть ее искреннюю заботу, отказать ее белому совершенству. Но зачем? Кому это надо? Что это за причина, которая может поднять человека от такого сна? Вырвать его из крепких дружеских объятий любящего Морфея? И тут причина открылась. Альфреду очень захотелось в туалет. Должно быть, свою роль сыграл и проклятый сквозняк, который задевал под одеялом пятки. Еще минут десять ему удавалось отстоять свое право остаться в этой кровати навечно, и даже, кажется, на пару минут он сумел задремать, но непреодолимая нужда одержала верх. Обиженный, он поднялся и отправился искать нужную дверь, нацепив мягкие белые тапочки как последнюю надежду пронести уют и мягкость с собой еще хоть какое-то время. После он намеревался было снова вернуться в кровать, но это уже было совсем не то. Он понимал, что чувство счастья ушло, в голове появлялись ясность и заботы, свидетельствующие о полном пробуждении, желудок начинал урчать, тело наполнялось энергией и требовало деятельного участия в чем-нибудь.

На столе нашлась банка с молотым кофе, и Альфред, все еще не смирившись до конца с неизбежным, вздыхая, поставил турку на огонь. Рядом в небольшой кастрюле варилась каша. Пока можно чуть осмотреться. Квартира была однокомнатной, маленькой, но все было чисто, обставлено приличной мебелью и со вкусом. «Крепкий средний класс» – определил Альфред. Но личных вещей на полках почти не было. Пара книг да несколько картинок. Люди, живущие на съемных квартирах и имеющие опыт частых переездов, нередко приходят к такому минималистическому обустройству. А, может, он и вовсе был в гостях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное