Когда зима не слышит

Татьяна Ожогова

Когда зима не слышит

Глава 1,2,3

Глава 1. «Ты не можешь…»

– Ты не можешь просто взять и исчезнуть!

Его голос дрожал, но не от холода – от злости. Или от страха.

Я повернулась к нему, чувствуя, как ветер рвёт полы пальто, а где‑то вдали гудят поезда, уносящие людей прочь из этого города.

– Могу. И сделаю.

Он шагнул ко мне, и на секунду мне показалось, что сейчас он схватит меня заруку, притянет к себе, скажет что‑то, отчего я растаю, как эти проклятые снежинки на моих ресницах.

Но он лишь прошептал:

– Зима не понимает слов. Она просто приходит. И остаётся.

Я сжала кулаки в карманах. В его глазах – то самое выражение, от которого внутри всё сжимается: смесь отчаяния и упрямой надежды. Как будто он до сих пор верит,что можно всё вернуть. Как будто не видит,что лёд уже пророс сквозь нас.

– Ты даже не пытаешься понять, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А ты даешь мне шанс?

Ветер швырнул в лицо горсть колючего снега. Я отвернулась. Где‑то за спиной хлопнула дверь кафе, и донёсся смех – чужой, беззаботный. Жизнь шла дальше,несмотря на то, что здесь, на этом пустынном переулке, для нас время будто застыло.

– Всё уже сказано, – я сделала шаг назад.– Больше ничего добавлять.

– Тогда почему ты всё ещё здесь?

Вопрос повис между нами, как замерзая нить. Я знала ответ, но произнести его вслух означало бы сдаться. Признаться, что часть меня до последнего ждёт слова,которые изменят всё.

Он медленно поднял руку – не ко мне, а словно пытаясь ухватить что‑то в воздухе.

– Если ты уйдёшь…

– То что? – я резко обернулась. – Что тогда , Артём?

Он замолчал. Только ветер продолжал свою бесконечную песню, перебирая обрывки наших фраз, как старые письма.

Тишина стала почти осязаемой. Я разглядывала его – каждую чёрточку,которую когда‑то знала наизусть: упрямый изгиб бровей, едва заметную морщинку углаза, появившуюся после той ночи, когда он не спал, дожидаясь моего звонка. Всё это было до боли родным – и всё же чужим.

– Знаешь, что самое страшное? – наконец произнесла я, и голос прозвучал тише, чем я хотела. – Я уже не понимаю, чего хочу.

Его плечи чуть опустились.

– Но ты хочешь уйти. Это я понимаю.

– Нет! – я резко выдохнула, и пар от дыхание растаял в морозном воздухе. – Я хочу … не знаю чего. Хочу, чтобы всё стало как раньше. Но не могу. Потому что«раньше» больше нет.

Артём сделал шаг вперёд – на этот раз твёрдо, решительно. Я невольно напряглась, ожидая прикосновения, но он остановился в полушаге.

– Есть. Оно есть, пока мы оба помним.Пока ты стоишь здесь, а я говорю с тобой.

Я покачала головой:

– Память – это не жизнь. Это только тени того, что было.

– Тогда давай создадим новое, – он наконец посмотрел мне прямо в глаза. – Не «как раньше». А «как будет».

Я хотела ответить – резко, окончательно,так, чтобы оборвать эту нить раз и навсегда. Но слова застряли в горле.Потому что где‑то глубоко внутри я знала:если сейчас скажу «нет», то потеряю не только его. Потеряю себя – ту, что еще верит в возможность тепла посреди этой зимы.

Ветер усилился, закружил снежные вихри между нами. Где‑то далеко про грохотал поезд – последний на сегодня.

– Мне нужно время, – прошептала я наконец .

Он кивнул. Без улыбки, без упрёка. Просто кивнул.

– Хорошо. Но обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Не исчезай молча. Даже если решишь уйти – скажи.

Я не ответила. Только глубже зарылась руками в карманы, сжимая в кулаке маленький осколок льда – неизвестно откуда взявшийся, словно символ того, что происходило между нами.

Когда я подняла глаза, Артём уже отходил прочь. Его силуэт растворялся в снежнойпелене, но я всё ещё видела, как вздрагивают его плечи – то ли от холода,то ли от невысказанных слов.

А потом он исчез.

Но не молча.

Потому что ветер донёс до меня его последние слова:

– Зима приходит. Но и она когда‑нибудь закончится.

Глава 2. «Слова, которых нет»

– Ты даже не попрощаешься?

Я замерла, держа в руках свитер, который он когда‑то забыл у меня. Ткань еще хранила едва уловимый запах его одеколона.

– А надо?

Он шагнул ближе, но остановился, будто ненавидимой границе. Между нами висело«то самое» – не названное вслух, неощутимое, как ледяной сквозняк.

Молчание растягивалась, словно резина,грозя лопнуть от напряжения. Я сжала свитер в кулаках, чувствуя, как нитки впиваются в кожу.

– Знаешь, – наконец произнёс он, и голос его прозвучал непривычно тихо, – я все думаю о том вечере. О том, что сказал. И о том, чего не сказал.

Я резко бросила свитер в коробку. Звук получился глухим, будто удар в пустоту.

– Не надо.

– Но я должен. – Он сделал ещё шаг, наэтот раз решительнее. – Я тогда… Я испугался. Своих чувств, твоей правды,всего этого. И вместо того чтобы говорить,я…

– Замолчал, – закончила я за него. – И это стало точкой.

Он покачал головой:

– Нет. Это была запятая. Я просто не успел её продолжить.

Я подняла глаза. В его взгляде читалась та самая упрямая надежда, от которой когда‑то таяло сердце. Но теперь она лишь вызывала усталость.

– Прошло три месяца, Артём. За это время можно было найти тысячу слов.

– Я искал. – Он провёл рукой по волосам,словно пытаясь собрать мысли воедино. – Но каждое слово будто замерзало на губах.Как сегодня. Как сейчас.

За окном повалил густой снег, скрытая очертания города. Мир за стеклом превращался в размытое белое пятно – такой же неясный и неуловимый, как наши отношения.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь – то ли от холода, толи от воспоминаний.

– Даже если ты найдёшь эти слова… Что дальше?

Он сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду:

– Мы попробуем. Не «как раньше». Не «как будет». А просто… попробуем.

Коробка с вещами осталась открытой.Ветер за окном усилился, бросая в стекло горсти снега. А я стояла и думала: стоит ли дать этому ветру шанс развеять лёд между нами – или лучше позволить ему навсегда замести следы прошлого.

Глава 3. «Следы на снегу»

Снег падал тихо, будто боялся нарушить молчание – но в этой тишине таилась тревога. Каждый вихрь снежинок казался предупреждением: что‑то надвигается.Что‑то, чего нельзя ни остановить, ни вернуть.

Анна шла, не оглядываясь. Её шаги оставляли на снегу неровную цепочку следов – будто карта бегства, которую он теперь читал по буквам. Один отпечаток глубже – споткнулась. Другой смазан – резко ускорилась. Третий… словно замерло миг, прежде чем двинуться дальше. В этих следах было больше, чем путь: в них читалась борьба – с собой, воспоминаниями, с ним.

Он стоял у порога, сжимая в руках шарф,который она забыла. Шерсть ещё хранила тепло её тела, но холод уже пробирался сквозь пальцы, будто время отсчитывало последние секунды их общего прошлого.Ветер рвал ткань, словно пытался унести её вслед за ней – разорвать последнюю связь. Но он не двинулся с места… пока надвинулся.

Лишь смотрел, как её фигура тает в белой пелене.

Потом шагнул на снег.

Первый след – глубокий, будто она упала.Второй – чуть ровнее. Третий… Он шёл,читая её путь, как книгу, страницы которой писали вдвоём. Каждая вмятина в снегу открывала воспоминание – яркое, тёплое,отчаянно контрастирующее с нынешним холодом. Он наклонился, провёл пальцем по краю одного из следов – ещё не засыпанный снегом, тот хранил тепло её шага, словно отпечаток души, который невозможно стереть.

Перед глазами вспыхнули картины:

…Летний вечер. Они бегут по парку, смеясь,оставляя на влажной земле отпечатки босых ног. Трава щекочет ступни, воздух пахнет грозой, но им всё равно. Анна оборачивается, волосы развеваются на ветру, а в глазах – огонь, который он потом искал в каждом зимнем закате, в каждом отблеске фонарей на снегу. «Догоняй!» – кричит она, и он бежит, чувствуя, как сердце бьётся в такт её смеху. В тот момент мир казался бесконечным, а счастье – вечным.

Сейчас её следы вели прочь.

Он шёл, и воспоминания накатывали, как волны, захлестывая сознание:

…Кафе, дождь за окном, её рука в его ладони. Запотевшее стекло, запах кофе и корицы. Она говорит что‑то о будущем, о планах, о том, как всё будет хорошо. А он слушает вполуха, любуясь, как свет от лампы играет в её волосах, выхватывая золотые искорки. «Ты меня слышишь?» – улыбается она. «Конечно, – отвечает он. – Ты говоришь, что мы поедем к морю». Она смеётся: «Я говорила про квартиру, но море— лучше». В тот момент ему казалось, что так будет всегда – легко, светло,безоблачно.

…Первый снег. Они стоят на пустынной улице, вокруг – ни души. Анна ловит снежинки на ладонь, смеётся: «Смотри, они все разные!» Он кивает, думая: «А ты – единственная». Воздух пахнет морозом иеё духами – тонким, едва уловимым ароматом жасмина. Он хочет сказать это вслух, но слова застревают в горле, потому-что счастье кажется таким хрупким, что его нельзя озвучивать. В тот миг он чувствовал,что готов на всё, лишь бы сохранить это мгновение навсегда.

Но между этими кадрами – тот вечер.Тёмный, колючий, как ледяной г. Он помнит всё: её взгляд, полный ожидания, его молчание, слова, которые нельзя вернуть. Помнит, как она сказала что-то очень важное, а он… промолчал.Просто стоял, глядя в пол, не в силах подобрать фразы, которые могли бы всё исправить. И дверь, захлопнувшаяся между ними с глухим стуком, прозвучала, как приговор. В тот момент он потерял не только её – он потерял себя, того, кто умел говорить, любить, рисковать.

Анна свернула за угол. Он ускорил шаг.Следы становились чаще, будто она бежала. Или пыталась убежать от себя, от воспоминаний, от него. Он представил, как она сжимает кулаки в карманах, как дышит прерывисто, пытаясь удержать слёзы. Как он сам делал это сотни раз после того вечера. В голове звучал её голос: « Почему ты молчишь?» – но ответа не было.

…Её глаза, когда он не нашёл слов. Не успел. Не смог. В них было всё: обида,разочарование, но ещё – надежда, что он догонит, обнимет, скажет: «Прости». Но он остался на месте, как окаменевший. И эта окаменелость стала его тенью, которое следовало за ним все эти дни.

Снег продолжал падать, заметая следы.Ещё несколько минут – и от её пути не останется и намёка. Но он всё ещё видел их— как нити, связывающие прошлое и настоящие.

Как шанс, который таял с каждым шагом, как снежинки на теплый коже.

Вдруг он замер.

Один след отличался от остальных.

Не просто глубже или смазаннее – он был… другой. Будто Анна остановилась,повернулась, посмотрела назад. На мгновение ему показалось, что она стояла здесь, колебалась, решала – уйти или остаться.

Сердце сжалось.

– Анна! – голос прозвучал глухо, будто сквозь вату. Он сам не узнал его – такой чужой, надломленный, словно принадлежал не ему, а кому‑то другому,кто тоже потерял всё. В этом крике было отчаяние, страх, но ещё – робкая надежда,что она услышит, обернётся, даст ему ещё один шанс.

Она остановилась. Но не обернулась.

Ветер швырнул в лицо горсть снега, и на секунду ему показалось, что это слёзы – её или его. А может, просто зима, которая не умеет молчать, которая говорит за них обоих: «Ещё не всё потеряно».

Он сделал шаг ближе. Ещё один. Снегхрустел под ногами, будто отчитывая мгновение, которые могли стать последними – или первыми.

– Я знаю, ты не хочешь меня слушать, – произнёс он, и голос дрогнул. – Но я должен сказать. Всё, что не сказал тогда. О том, как боялся. О том, как любил. О том,как потерял. Я не нашёл слов в тот вечер, но сейчас я хочу, чтобы ты знала: я жалею. Жалею о каждом мгновении, когда молчал. О каждом шаге, который сделал нетуда. О каждом слове, которого не произнес.

Анна замерла. Ветер играл её волосами,пряча лицо. А он стоял и ждал – ждал, что она обернётся. Или уйдёт. Или даст ему ещё один шанс.

Тишина стала почти осязаемой. Только снег продолжал падать, укутывая мир в белое молчание. И в этой тишине он вдруг понял:даже если она не ответит, даже если уйдёт навсегда – он уже сделал шаг. Первый шаг к тому, чтобы исправить то, что казалось неисправимым. Шаг, который мог стать началом нового пути – или последним прощанием.

Но тут она медленно повернула голову.

Всего на пол‑оборота.

Достаточно, чтобы он увидел профиль,линию подбородка, прядь волос,прилипшую к щеке. Достаточно, чтобы сердце подскочило к горлу.

– Скажи ещё раз, – её голос был тихим,почти неразличимым на фоне ветра. – Скажи то, что не сказал тогда.

Он сглотнул. Время остановилось.

– Я люблю тебя, – выдохнул он. – И ябоюсь, что уже слишком поздно.

Снег продолжал падать. Но теперь он падал между ними – не как стена, а как хрупкий мост.

Она сделала шаг навстречу. Всего один – но этого хватило, чтобы его сердцезабилось чаще. Он протянул руку, но замер в сантиметре от её ладони.

– Почему? – спросила она, и в голосе прозвучала не злость, а боль. – Почему ты не сказал этого раньше?

Он закрыл глаза, собираясь с силами.

– Потому что боялся. Боялся, что не смогу жить, если ты откажешься. Боялся, что слова всё разрушат. Но теперь понимаю – молчание разрушала нас каждый день.

Снежинки оседали на её волосах, на его ресницах. Мир сузился до этих мгновений,до расстояния между их руками.

– А теперь? – тихо спросила Анна.

– Теперь я не боюсь. Потому что без тебя мне нечего терять.

Её пальцы дрогнули. Он почувствовал тепло— сначала едва уловимое, потом всё сильнее. Она взяла его руку.

И в этот миг снег перестал быть холодным.диване, укутавшись в один плед. За окном давно стемнело, но ни один из них не решался встать и включить