Татьяна Ляпина.

За тех кто в море…



скачать книгу бесплатно

От автора

Дорогие читатели!

Я рада представить вам вторую книгу из цикла повестей, посвящённых офицерским жёнам. Женщины, связавшие свою жизнь со службой мужа, – настоящие подвижницы. Военные – это люди, которые не принадлежат себе. И потому офицерские жёны должны быть всегда готовы провожать мужа в 5 утра и встречать за полночь. А то и вовсе не видеть супруга месяцами, когда в части проходят учения. Случается так, что супруг не может быть рядом с вами в самые важные моменты жизни. И из роддома не может вовремя забрать (хорошо ещё, если сослуживцы «подменят» папу на этот случай!). И сын не видит отца годами, потому что спит ЕЩЁ, когда тот уходит на службу, и спит УЖЕ, когда тот возвращается. И в выходные отец постоянно – то в наряд заступает, то дежурным по части. Подрастая, сын понимает, что папа у него ЕСТЬ, но только он – офицер и его всегда нет дома.

Конечно, не все офицерские жёны и их мужья-офицеры способны выдержать испытания армией. В военных городках часто разыгрываются драмы, достойные шекспировских страстей. Все эти истории я знаю не понаслышке: я сама жена офицера, прошла с мужем тысячи километров, сменила десятки адресов прописки от городка О. в Чехословакии до Петербурга. На жизненном пути мне встречались и преданность, и предательство, и настоящая любовь, и горькие разлуки. Соавторами моих книг об офицерских жёнах стали мои подруги, знакомые и их мужья. Они поведали мне много историй, которые я, пережив и прочувствовав многое, предлагаю вашему вниманию.

В первой книге «Мама, я лётчика люблю!» я рассказала о судьбе Жени Селезнёвой – дочери военного лётчика, поставленной перед трудным выбором: счастье с любимым или расставание с сыном. Среди героев повествования была Люба, подруга Жени, вышедшая замуж за военного моряка. В новой книге я рассказываю о том, как сложилась судьба этой молодой офицерской жены и о жизни семей моряков, противостоящих морской и житейской стихиям.

Читайте сердцем, и вы всё поймёте!


Хочу выразить огромную благодарность всем людям, которые рассказали мне свои истории: офицерам и их жёнам. Также благодарю свою родную тётю Панну – Прасковью Елизвоевну Бардину, кандидата исторических наук, за предоставленный материал о старообрядцах, моих предках. Спасибо всем, кто верит в меня, кто поддерживает в трудную минуту, кто вдохновляет на создание таких вот произведений. Без ваших усилий ничего бы не случилось!

С уважением,

Татьяна Ляпина

Офицерским жёнам посвящается



Памяти братьев Литус Евгения и Андрея посвящается



Часть первая

Глава 1

Воскресенье 15 августа 2010 года в Санкт-Петербурге выдалось на редкость погожее. Около полудня со стороны проспекта Мечникова на территорию Богословского кладбища вступила немолодая пара, мужчина и женщина, и направилась прямо в сторону церкви.

Сегодня здесь было особенно многолюдно: со всех сторон на кладбище стекался народ, в основном молодёжь.

– Кого-то известного хоронят, что ли, хлопчики? – обратился мужчина к спешащим мимо парням.

– Ты что, дед? Совсем не в теме? Сегодня годовщина смерти рок-звезды!

– Ах да! – спохватился тот. – Здесь же Виктор Цой похоронен. Да, мать, – обратился он к своей спутнице, – а мы ведь когда-то тоже от него фанатели. Он был нашим ровесником почти. А теперь мы вот – старики, а он навсегда останется молодым для всех поколений.

– Да, – согласилась с ним женщина, – как и наши мальчики.

Взгляд её был устремлён не в ту сторону, куда спешила молодёжь, а вправо от церкви Святого Иоанна Богослова. Начиная с 2004 года каждые выходные, в субботу или воскресенье, за редким исключением, Александр Иванович и Наталья Ивановна Смирновы приходили на могилу к своим сыновьям, близнецам Сергею и Олегу. Вот и сегодня родители пришли проведать их.

Повернув с Выборгской дороги кладбища на Братскую дорогу, Наталья Ивановна вдруг увидела до боли знакомый силуэт молодой женщины, стремительно удаляющейся от могилы их сыновей в обратную сторону от общего потока, текущего к памятнику знаменитому певцу. На мгновение она оторопела: «Люба». Наталье Ивановне захотелось окликнуть женщину, уже скрывшуюся в толпе, но Александр Иванович остановил жену: «Не надо». Когда они приблизились к могильной ограде, всё стало понятно. Супруги отворили маленькую калитку, зашли внутрь и присели на небольшую деревянную скамейку. Прямо на них с двух обелисков смотрели совершенно одинаковые молодые люди в форме морских офицеров. Только на одном была надпись «Сергей Смирнов», а на другом «Олег Смирнов». Даты на памятниках были тоже совершенно одинаковые – «15.12.1977 – 15.12.2003».

С 2004 года на могиле Олега ежегодно 15 декабря появлялись белые розы – пять цветков с надломленными бутонами, чтобы никто их не унёс с могилы. Как их доставляла сюда Люба, Смирновы не знали, но догадывались, что они могли быть только от неё. А сегодня у Олега, как всегда, было пять белых цветков, но и на Серёжиной могиле появились три кроваво-красные розы. Наталья Ивановна улыбнулась: «Значит, это точно была Люба. Простила, слава богу». Александр Иванович спокойно добавил: «Значит, попрощалась. Больше не придёт». Позади них слышались песни под гитару из репертуара Виктора Цоя.

– Сегодня вам будет весело, – ласково обратилась мать к сыновьям, протирая салфеткой рамки с их фотографиями. Эти две могилы находились прямо у Братской дороги, так что многие люди, проходившие мимо, невольно обращали на них внимание. Один несдержанный парнишка с удивлением воскликнул: «Они что – двойняшки? И вместе умерли? Погибли, да?»

Александр Иванович обречённо махнул в его сторону рукой: «Погибли, сынок, погибли. А ты иди себе с Богом, к певцу. У него интереснее». Он достал из кармана пиджака носовой платок и звонко в него высморкался.

– Пойдём, Саша, сегодня нам не дадут спокойно посидеть, – предложила жена, и тот согласно кивнул головой. Под ручку они отправились к выходу, стараясь идти по краю дороги. Толпа всё прибывала, но супругам Смирновым почему-то совсем не хотелось примкнуть к этим людям, чтобы отправиться чествовать кумира своей молодости.

Глава 2

Люба вышла с кладбища, села в свой «фольксваген», припаркованный неподалёку. Машину заводить не торопилась. Легче на душе, как ожидалось, почему-то не стало: видимо, не совсем «отпустила». Хотя часть чёрного булыжника, лежавшего все эти годы в её сердце, несомненно, унеслась сегодня в пропасть забвения. Нет, так не годится: надо снять этот груз со своей души навсегда. Поразмыслив над чем-то, она решила вначале позвонить маме.

Валентина Николаевна Иванова долго не отвечала. Наконец Люба услышала встревоженный мамин голос:

– Дочь, ну где ты там? Зачем телефон отключила? Я беспокоюсь. Ты скоро дома будешь? Роберт уже соскучился по мамочке.

– Мама, мне нужно немного побыть одной, поэтому очень тебя прошу понянчиться с внуком до завтра. Я тебя умоляю, не тревожься за меня. Мне надо подумать, посидеть одной в тишине. Я поеду на дачу. Вы туда не вздумайте приезжать, и телефон на это время я отключу. Завтра я уже вернусь домой, обещаю. Пока, целую.

Не давая матери опомниться, Люба отключила телефон. Она завела машину и поехала в сторону кольцевой, а оттуда – в Тосненский район. Едва Люба повернула на дорогу, ведущую к садоводству, как в небе сверкнула молния – и следом посыпался дождь.

– Прямо по настроению, как заказывала, – пробурчала себе под нос Люба.

Капли были крупные, как градины, и звонко били по стеклу автомобиля, словно просились внутрь. Но «наездница» была неумолима. Она упорно «скакала» по буграм и ямам грунтовой дороги, ругая хозяев тех домиков и большущих дач соседних садоводств, которые мелькали за окном её машины: «Ну скажите мне на милость, когда вы собирались здесь дома строить, почему сначала дорогу себе не проложили? Правильно говорят, что в России любое поле называют дорогой, если собираются по нему проехать».

Люба отчаянно вознесла правую руку к небу и больно ударилась пальцами, уткнувшись в обшивку автомобиля. Не обращая внимания на боль, она продолжала выговаривать своему невидимому слушателю: «Скажи мне, ангел мой хранитель, говорят, что вы сидите там, за невидимой завесой, и только ждёте, когда же к вам люди обратятся за помощью. Вот я сейчас прошу тебя – пошли нашим людям столько денег, чтобы они смогли проложить себе хорошие дороги, чтобы им было радостно ступать по своей земле. И чтобы свет наконец-то появился на дорогах!»

Тут Люба повернула за угол и ахнула: просёлочная дорога, тянувшаяся длинной змейкой вдоль их садоводства, была освещена хоть и редкими, но – фонарями! Машина плавно скользила по гладкой поверхности земли, по которой недавно прошёлся грейдер. «Ага! – воскликнула женщина. – Значит, один из ангелов является председателем нашего садоводства?! Ну что же я могу на это сказать? Молодцы! Спасибо, ангел, если, конечно, это всё твоих рук дело!»

Вскоре Люба подъехала к заветному домику на краю улицы, окруженному великолепным садом, в глубине которого спрятался пруд с краснопёрыми рыбками и лягушками. Она любила этот клочок земли, расположенный у самого леса. Участок был недавно куплен её родителями, в нагрузку с птицами, галдящими по утрам, с запахом сосны и ласковой прохладой утренней росы. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Въехав во двор, Люба поставила машину на площадке перед гаражом. Закрыв ворота, она направилась к поленнице дров, красиво сложенной под навесом за домом. Дело в том, что запасной ключ от ворот висел в квартире родителей, в прихожей, и Люба успела его незаметно от матери «умыкнуть» (на всякий случай), а вот от дачи ключик находился у отца в машине, и сейчас вся надежда была только на тайник. В самом уголке, у стены, она увидела полешко с маленьким красным крестиком. Вытащив его, Люба обнаружила заветную жестяную коробочку, в которой хранился запасной ключ от дома. «Надо же, сколько лет здесь уже лежит! Наверное, ни разу им никто до меня не воспользовался. А ведь это моя была идея: сделать тайничок для запасного ключа. Мама возмутилась, а папка поддержал – и победило большинство». Вспомнив всё это, Люба впервые за день улыбнулась. В доме было тихо, тепло, уютно. Как всегда, всюду царил армейский порядок: Валентина Николаевна слыла фанатом чистоты. В большой гостиной было прохладней, чем в остальных комнатах, но здесь обитал хозяин и душа дома – камин. Рядом, в «дровнице», лежали маленькие, прямо как игрушечные, полешки. В камине тоже. Только спичкой чиркни – и все дела. Такую привычку завёл отец. Люба первым делом разожгла камин. Дровишки разгорелись сразу, будто спички, заиграли цветным пламенем.

«Пусть пока горят себе, а мне надо сделать то, для чего я приехала», – напомнила себе Люба и решительно отправилась на чердак. Обычно у всех нормальных людей на чердаках царит хаос. Собственно, для чего он ещё нужен? А для того, чтобы забрасывать туда всё, что выбросить жалко, но и приспособить некуда. Но это правило совершенно не касается Любиной мамы. Она и здесь навела свой порядок. Только ей было известно, где и что лежит. Когда в доме требовалось что-либо найти, отец и Люба звали маму: «Мисс Марпл, помоги!» Она могла время от времени менять место хранения каких-то вещей, а потом путём логических, «пошаговых», как она говорила, умозаключений вспомнить, куда и что переложила. Убеждать её не делать этого было совершенно бесполезно. Она говорила: «Горбатого могила исправит».

Но один ящик для мелочей, стилизованный под сундук, подаренный маленькой Любе в Новый год, когда отец служил в Германии, оставался на своём неизменном месте. Люба, собираясь уехать от родителей далеко и надолго – в Германию, поставила Валентине Николаевне ультиматум:

«Ноги моей здесь не будет, если тронешь сундук с места». Мамочка, шутливо приложив руку к голове, откозыряла:

«Есть, так точно, товарищ командир!»

Люба быстро нашла заветный ящик. Судя по отсутствию пыли на нём, мама к нему всё-таки притрагивалась. Сундук был пластиковый, нетяжёлый, поэтому Люба, взяв его под мышку, спустилась в гостиную. Подбросив в огонь поленья, она уселась на пушистый ковёр, лежащий перед камином, и открыла крышку пластикового сейфа, хранящего многие девичьи секреты и сокровища. Здесь были открытки от друзей, блестящие фантики, маленькие фигурки, добытые из шоколадных яиц, блокноты с адресами и телефонами давно забытых людей. В коробке из-под конфет лежали самые что ни на есть секретные материалы – три тетради в сорок восемь листов, исписанные мелким почерком. Это были её дневники. Сколько лет она к ним не притрагивалась, поэтому сейчас испытала волнение и растерянность: «Что же делать? Сразу сжечь? Или всё же сохранить? Зачем? Я за этим и приехала, чтобы избавиться от гнетущего прошлого».

Люба решительно открыла первую страницу и пробежала глазами по строчкам. Хотела захлопнуть и бросить в огонь, но несколько слов вдруг зацепили её.

Из дневника Любы

«Я заглянула ему в глаза и поняла, что любовь существует. Я увидела в нём, как в зеркале, себя. У него такие же, как у меня, большие глаза. Только они ещё более завораживающие: бездонные, увлекающие в омут, потому что синие. Говорят, что «глаза – зеркало души». Я согласна с этим. Тогда какая же у него душа? Они хоть и близнецы с братом, но я Олега ни с кем не спутаю. Если есть любовь с первого взгляда, то это случилось со мной. Боже, за что мне такое счастье?!»

Слёзы тихой струйкой потекли по носу Любы, закапали на ковёр. Она отложила тетрадь. Прислонилась спиной к дивану и закрыла глаза. Воспоминания, как цветные слайды, всплывали в памяти.

Глава 3

В майские праздники 1999 года Люба приехала в Санкт-Петербург в гости к своей школьной подруге Жене Селезнёвой. Та, не будучи замужем, была на четвёртом месяце беременности. Надо было морально поддержать подружку, уже успевшую испытать первое разочарование в любви. Да и погода стояла замечательная, поэтому хотелось погулять по любимому городу. Женька встретила её с восторгом:

– Ой, Любаша, какая же ты стала красивая! На инопланетянку похожа.

– Вот это да! С чего это ты взяла?

– Ну как же тогда объяснить, что такая эффектная, кареглазая блондинка, с шикарными длинными волосами – и учится на факультете иностранных языков? Рушишь все стереотипы.

– А, понятно. Ты, наверное, удивишься, но учёные доказали, что мозг тоже имеет цвет. У большинства людей он серого цвета, а у глупцов – белый! Представляешь, есть люди – мозговые альбиносы, и это не зависит от цвета волос.

– Ты, конечно, шутишь, – не поверила ей Женя, – но я с тобой согласна.

– Конечно, шучу, – успокоила Люба. – Я тебе тоже рада, подруга.

Они обнялись и расцеловались в обе щеки. Потом проболтали почти до глубокой ночи, делясь новостями, а утром отправились в центр города.

В этот день было жарко, поэтому Женя всё время тянула Любу в сторону Дворцовой набережной: оттуда веяло спасительной прохладой. А ей совсем не хотелось уходить с Невского проспекта. Здесь на каждом шагу, в каждом переулочке выступали уличные артисты – пели песни под гитару, показывали фокусы. Внимание девушек привлекло одно интересное зрелище.

Молодые люди с лицами, выкрашенными золотистой и серебряной краской, одетые в костюмы такого же цвета, замерев в одной позе, стояли на небольших постаментах, изображая статую. Прохожие щёлкали фотоаппаратами, снимались на фоне «живых» памятников. Маленькие дети пробовали дёргать «статуи» за руки или щупать их, но те стояли, как каменные. И только если кто-то из зрителей догадывался положить денежку на постамент, статуя оживала, молниеносно хватала и куда-то прятала в складки своей одежды монеты и, поменяв позу, замирала снова, как изваяние. Зрители, довольные этим зрелищем, смеялись.

Наконец солнце уже напекло голову Жене, и Люба сжалилась над подругой – вместе они направились в сторону Невы. По дороге им навстречу промаршировал отряд первокурсников морского училища – или института, она в этом не очень разбиралась. Люба вспомнила, как она проговорила, глядя в их сторону:

– Бедные ребята, всю жизнь будут париться в этих формах. Да и служба у них не сахар: иногда по полгода в плавании пропадают. Где же они найдут себе таких спутниц жизни, которые захотят их ждать?

Если бы она знала тогда, насколько её слова окажутся пророческими для неё самой, что бы она тогда сделала? Хотя от судьбы, говорят, не убежишь.

На набережной было многолюдно. Но подругам хотелось только одного – отдохнуть и перекусить. Они нашли свободный столик под тентом уличного кафе. Тут же, как будто поджидая их появления, перед ними нарисовались два паренька, абсолютно похожих друг на друга.

– Разрешите присесть за ваш столик? – вежливо спросил один из них.

– А у нас есть выбор? – невежливо отпарировала Люба. А потом, взглянув на них, ахнула: «Ой, я, кажется, на солнце перегрелась – у меня в глазах двоится!»

Все дружно рассмеялись – Любина шутка разрядила обстановку. Один из парней представился:

– Будем знакомы? Меня зовут Олег, а моего брата-близнеца – Сергей. Фамилия Смирновы.

– Очень приятно, это моя подруга Женя, а я – Люба.

Иванова.

– Взаимно – очень приятно! – галантно шаркнув ногой и указав рукой в сторону уличного кафе, Олег предложил:

– Ну что ж, Любовь, приглашаю вас потолкаться со мной в очереди, а Евгения и Сергей пока что постерегут наши кресла, если вы, конечно, не возражаете?

– Не возражаю, – улыбнулась в ответ Люба и, не ожидая от себя такой смелости, вдруг взяла под руку молодого человека, не в силах отвести взгляда от его синих, как море, глаз.

Олег тоже заглянул в красивые карие глаза девушки и, кажется, утонул в них.

– Любочка, а вы знаете, что от нас – прямо по курсу – находится центральный загс? Вот я сейчас шёл бы и шёл туда с вами, чтобы там расписаться и никогда больше с вами не расставаться.

– Не возражаю, – как загипнотизированная произнесла Люба. – Но по дороге давайте чего-нибудь перекусим, ведь в загсе такие очереди, что можно с голоду умереть, не дождавшись своего счастья.

Они засмеялись, вернувшись в реальность. Пока стояли в очереди, Олег рассказал Любе, что они с братом учатся в Военно-морском инженерном институте в городе Пушкине, на последнем курсе. У Сергея осенью родится малыш, так как его девушка Аня беременна. В августе у них свадьба.

«Жаль, – подумала в тот момент Люба, – я бы сейчас Женьку пристроила. А вот тебя, мой дорогой, я бы не отдала даже лучшей подруге».

– А вот я ещё не нашёл свою половинку, – вздохнул Олег. – А так было бы здорово в один день сыграть одну свадьбу на две пары!

– Ну да, – согласилась Люба, – сколько можно денег сэкономить, и гостей не надо два раза приглашать.

– Точно! – засмеялся Олег. Практичная смекалка девушки ему явно пришлась по душе.

Тут подошла их очередь. Люба с Олегом взяли пироги, булочки, чай и лимонад. Олег как истинный джентльмен расплатился сам. После уличной пирушки молодые люди все вместе отправились гулять.

К вечеру, совершенно обессиленные, подруги вернулись на квартиру к Жене. Олег с Сергеем уехали в город Пушкин: нужно было вовремя прибыть на вечернюю поверку, поэтому до дома девушек проводить не смогли. А расставаться так не хотелось! Люба сразу отправилась в душ: обсуждать прогулку не было настроения. В тот вечер, уткнувшись в спинку дивана, она впервые в жизни приняла решение завести дневник.

Женька, присев к ней на краешек постели, допытывалась:

– Любань, ты чего? Что случилось-то?

Она, конечно, не отстанет, пока не услышит правду. Подружке можно и поплакаться в жилетку. Не сдерживая слёз, Люба повернулась к ней и зарыдала:

– Скажи, ну зачем так жестоко? Первый раз в жизни я встретила парня, с которым хотела бы провести весь остаток жизни. А он будет военным, да ещё моряком!

– Ну вот, наконец-то и ты голову потеряла. Господи, моя подружка влюбилась! Ура! – воскликнула Женя.

– Дурочка, мне совсем не смешно, – всхлипывая, заявила Люба и швырнула в неё подушку.

На другой день Люба уехала в родной дом. Перед возвращением в институт ей хотелось навестить родителей, живущих в военном городке под Выборгом. Впереди была сессия, затем практика, так что увидеться с ними она сможет потом не скоро, потому что проживала в студенческом общежитии и дома бывала редко.

По дороге Люба купила тетрадь в сорок восемь листов, которая дома должна была превратиться в секретный документ – в дневник. «Только бы мама не заметила моего волнения и не захотела в моё отсутствие навести порядок в моих вещах, – подумала Люба. – Ничего, придумаю, куда его припрятать, а лучше заберу с собой».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4