Татьяна Корсакова.

Змеевы дочки



скачать книгу бесплатно

Там же, на хуторе, они и решились на погоню. Митяй, запивая горе самогоном, икая, говорил, что стая ушла недалеко, что если поспешить, то можно нагнать и наказать иродов. Они и поспешили.

Демьяна Петровича долго уговаривать не пришлось. Он хоть и был лицом официальным – начальник городской милиции как-никак, – но азарта и авантюрной жилки не растерял, велел только, чтобы не дурили и оружие держали наготове.

– Глубоко в лес соваться не будем, – сразу же остудил он охотничий пыл своих компаньонов. – Не хватало мне еще и за ваши горячие головы отвечать! Значит, так, слушаемся меня, без приказа не стреляем. Уяснили?

Они уяснили, но, как показало время, не до конца. Стоило лишь услышать, а потом и увидеть волков, как приказ Демьяна Петровича был позабыт. Хорошо хоть люди случайно не пострадали. Эти, которые в санях. Хорошо, что у дядьки Кузьмы глотка оказалась луженой, крик его они расслышали даже за грохотом выстрелов. Демьян Петрович там, на лесной дороге, не сказал им ни слова, но Алексей чуял – разговор предстоит очень неприятный. Может так статься, что за ослушание он их больше с собой не возьмет. Даже на волчью охоту. Думать об этом не хотелось, глядишь, все как-нибудь само собой утрясется, поэтому Алексей предпочел думать про вот эту замухрышку, про то, какая жизнь ждет ее со стариками-отшельниками. Жизнь получалась скучная и унылая. Себе бы Алексей такую не пожелал.

Усадьба встретила их тишиной и кромешной темнотой. Да и что удивительного, если на дворе уже ночь? В Чернокаменске спать ложились рано, особенно такой порой, когда холод и тьма. Исключение составляли выходные дни, когда старый дом оживал, отряхивался от многолетней пыли и наполнялся людскими голосами.

– Спят, видать. – Демьян Петрович спешился первым. – Придется будить.

– Разбудим, раз такое дело. – Дядька Кузьма выбрался из саней.

Глухомань последовал его примеру, но направился не к дому, а к своему жеребцу, снова принялся осматривать рану на боку. Девчонка осталась на месте, выглядела она безучастной ко всему происходящему. Алексею даже показалось, что она уснула. Но нет, не уснула, вон как глазюками зыркает.

– Галка, чего расселась? – спросил дядька Кузьма, не оборачиваясь. – Вставай давай! Пойдем с родственниками знакомиться.

Она послушно выбралась из саней. Было видно, что к такому виду транспорта она не привычная. Оно и понятно – девчонка же городская. А имя смешное, птичье – Галка.

Дядька Кузьма направился не к крыльцу, над которым красовалась надпись «Городской клуб», а двинулся вдоль стены, к черному ходу. Было видно, что ему доводилось бывать здесь раньше. Ничего удивительного, дядька Кузьма в Чернокаменске числился старожилом. Работал и на приисках, и в шахтах, и в лес уходил с охотничьими артелями. Многое знал, многое умел, со многими водил знакомства.

Демьян Петрович в нерешительности потоптался на месте, а потом сделал знак Алексею:

– Поехали домой, Лешка. Больше в нашей помощи тут не нуждаются.

Как же он оказался не прав!

– Погоди, Демьян Петрович. – Голос дядьки Кузьмы звучал ровно, но что-то в нем неуловимо изменилось, заставило всех замереть. – Посвети-ка.

А ты стой, где стоишь. – Он бесцеремонно, даже грубо, оттолкнул шедшую за ним следом Галку.

– Что там у тебя? – Демьян Петрович на ходу вытащил фонарик, луч света мазнул по замершей в нерешительности девчонке, по стене дома с серыми разводами на некогда белой штукатурке и уперся в широкую спину дядьки Кузьмы.

– Сюда иди, – позвал тот.

– А ты не суйся! – Демьян Петрович сдернул с плеча ружье, многозначительно посмотрел на Алексея и шагнул с дорожки в снег.

Конечно, он не послушался! Он же не какая-то напуганная городская девчонка, и вполне может так статься, что его помощь окажется нелишней. Свое ружье Алексей тоже с плеча снял, просто так, на всякий случай.

Они разглядывали что-то у себя под ногами. Алексей заглянул через плечо дядьки Кузьмы и в желтом пятне света увидел на снегу бурые следы.

– Кровь, – сказал дядька Кузьма безо всякого выражения и сунул руки в карманы шинели.

– Знать бы еще чья. – В голосе Демьяна Петровича слышалась тревога.

Не сговариваясь, они двинулись по кровавому следу, который уводил их в глубь старого парка, прочь от дома. Первым шел дядька Кузьма, следом Демьян Петрович и Алексей. Девчонка, как привязанная, плелась сзади. Еще потеряется в темноте, чего доброго. Алексей замедлил шаг, поймал ее за рукав пальто.

– Держись рядом, – сказал тихо.

Она не стала спорить и вырываться не стала. Бледное лицо ее выражало равнодушие к происходящему. Железные нервы у девки.

Кровавый след вывел к часовой башне. Башню эту знал каждый мальчишка в Чернокаменске, и каждый мечтал на нее забраться, своими собственными глазами посмотреть на часовой механизм и бронзовые фигуры, которые, говорят, раньше могли двигаться. Но мечты эти пресекались на корню. Башню посчитали опасным объектом и от греха подальше заперли на замок. Ключи от замка имелись только у деда Василя, но он был непреклонным и ни на какие уговоры не шел, в башню посторонних не пускал. А сейчас тяжелая дубовая дверь оказалась распахнута настежь, и порывы ветра раскачивали ее из стороны в сторону, заставляя стонать давно не смазываемые петли. Коротко выругался дядька Кузьма, вопросительно посмотрел на Демьяна Петровича. Тот молча кивнул, снова зажег фонарик и первым переступил порог.

Внутри было темно, пахло старым деревом и отсыревшей штукатуркой, а еще чем-то металлическим. По лестнице поднимались гуськом, выбивая из деревянных ступеней гулкое эхо, тревожа покой поселившихся в башне голубей.

Наверху, на смотровой площадке, буйствовал ветер. Алексею даже пришлось придержать рукой фуражку, чтобы ее не сорвало с головы. Наверное, поэтому он не сразу увидел то, что увидели остальные.

Тело деда Василя лежало у лап бронзового дракона. Растерзанное тело у когтистых лап… Некогда белая рубаха была красной от крови, кровь же растекалась по деревянной платформе. Кое-где ее уже прихватило морозом, и она стеклянно поблескивала в свете выглянувшей из-за тучи луны. На тех, кто потревожил его покой, дед Василь смотрел с немым укором. Или укор этот был адресован не им, а его убийце, чудовищу, посмевшему совершить такое зверство?

Дядька Кузьма шагнул к телу, под его ногами хрустнула замерзшая кровь. Алексея передернуло от этого звонкого, такого неуместного здесь звука. Заскорузлые пальцы дядьки Кузьмы коснулись стариковской шеи, прямо под некогда седой, а сейчас окровавленной бородой.

– Теплый еще, совсем недавно преставился, – произнес Кузьма глухо и вытер руку о штанину.

– Не преставился, дядька Кузьма, а убили. – Демьян Петрович говорил тихо, почти шепотом. – Видишь, сколько ран? И на руки, на руки его посмотри. Пальцы поломаны. Его пытали перед тем, как убить.

В голове не укладывалось. Кому нужно убивать, а перед этим еще и пытать ни в чем не повинного старика? Зачем?..

– Хороша ночка! – Рукавом шинели Демьян Петрович вытер покрывшееся испариной лицо. – Сначала волки, а теперь еще и это…

Договорить он не успел, под их ногами неожиданно дернулась и пришла в движение деревянная платформа. Чтобы не упасть, Алексей схватился за одну из статуй. Кажется, это была женщина, одна из тех, которых во все времена принято считать прекрасными дамами. Дама глянула на него с брезгливым укором, от бронзового тела ее шел такой холод, что ладоням стало больно. Чертыхнулся дядька Кузьма, который едва не свалился на мертвое тело, а Демьян Петрович обхватил за шею похожую не то на дракона, не то на крылатого змея тварь.

В этот же момент башня словно завибрировала, наполнилась глубоким и чистым звоном. Он был таким громким и таким пронзительным, что захотелось зажать уши руками.

– Что это? – Демьян Петрович оглушенно замотал головой.

– Где девчонка? – не закричал, а зарычал дядька Кузьма, и Алексей только сейчас осознал, что Галки с ними нет…

К лестнице он бросился первым, двигался, ориентируясь скорее на интуицию, чем на звук. В темноте едва не вывихнул лодыжку, больно стукнулся локтем, пока не попал на этаж с часовым механизмом.

Она стояла спиной к огромным вращающимся шестерням. Руки ее оказались перепачканы чем-то черным, а взгляд был пустым и бессмысленным, словно она спала наяву.

– Эй, ты! – Алексей не хотел ее пугать, но получилось все равно громко. Ему показалось, что даже громче металлического перезвона, наполнившего часовую башню. – Что ты сделала?

Она никак не отреагировала на его крик, даже голову в его сторону не повернула. Ненормальная.

А шестерни за ее спиной вращались все быстрее и быстрее, и Алексею вдруг подумалось, что стоит только ей сделать шаг назад, и она попадет в эту стальную мясорубку. Вот сейчас стало по-настоящему страшно. То есть страшно ему было и там, на смотровой площадке, рядом с мертвым, уже замерзающим телом, но только сейчас он осознал, что у страха, оказывается, бывают грани. Стоящая напротив девчонка могла умереть в любую секунду, и смерть ее была бы едва ли менее мучительной и страшной, чем смерть деда Василя.

Именно страх, а не здравый смысл легонько толкнул Алексея в спину, взъерошил ледяной лапой волосы на затылке, шепнул на ухо – давай!

Он двигался осторожно и плавно, словно бы боялся спугнуть дичь. Не сводил взгляда с окаменевшего, удивительной красоты лица, только в глаза, черные с серебряными проблесками, старался не смотреть. Шкурой чуял – не надо заглядывать в эти колодезные глубины, небезопасно. И когда пальцы его сомкнулись на ее плечах, ему вдруг показалось, что вся она каменная или бронзовая, как те фигуры, что кружатся сейчас наверху. Подумалось, что сдвинуть ее с места не получится…

Получилось. Алексей рванул девчонку на себя, подальше от шестерней, краем уха успев услышать чудовищный скрежет. От застопорившихся вдруг шестерней снопом посыпались искры, а через мгновение какофония звуков стихла, уступила место тревожной, вибрирующей тишине.

Тишина длилась недолго. Окаменевшее тело, которое Алексей продолжал прижимать к себе, сначала обмякло, а потом забилось в тщетной попытке вырваться. Девчонка, до этого безмолвная и безучастная, истошно завизжала, одновременно отбиваясь от Алексея и пытаясь зажать уши перепачканными мазутом руками. Казалось, она слышит что-то свое, недоступное для остальных, мучительное и страшное одновременно. Или не только слышит, но и видит?..

В продуваемой всеми ветрами башне и раньше было холодно, но тот холод казался самым обыкновенным, не таким, который окутывал их с Галкой сейчас. Он не прошивал позвоночник ледяными нитями, не выстуживал внутренности, не вытягивал силы, не заставлял волосы на затылке шевелиться. Тепло, самая его малость, исходило лишь от снова застывшего Галкиного тела, от грязных ладошек, которыми она теперь упиралась Алексею в грудь. Она смотрела на что-то за его спиной, и Алексею казалось, что еще чуть-чуть, и в зеркально-серебряных ее зрачках он увидит отражение…

Ему бы обернуться. Вот просто взять и повернуть голову, убедиться, что за ним никого нет и быть не может, да только скованное холодом тело не слушалось. Как-то так вышло, что теперь не он держал Галку, а она его. Держала, не давала упасть, не давала замерзнуть окончательно. Чувство это длилось всего мгновение, до тех пор, пока Алексей не услышал встревоженный голос дядьки Кузьмы:

– Что тут у вас такое? Чего орешь, скаженная?

Она уже не орала, и серебряные искры из ее глаз исчезли без следа. На Алексея девушка смотрела удивленно, словно не могла понять, кто он и как оказался рядом с ней.

– Что ты видела? – спросил Алексей отчего-то шепотом. – Кого ты видела?

Она молча мотнула головой с такой силой, что пуховый платок белым облаком соскользнул ей на плечи.

– Кого она могла видеть? – Луч фонарика задержался на замерших шестернях, а потом осветил бледное Галкино лицо. – Ты кого-то видела, девочка? Кто завел часы?

Она снова мотнула головой, закрылась от света рукой, затаилась. А Демьян Петрович уже осматривал деревянные доски пола. На досках отчетливо виднелись мокрые следы босых, то ли женских, то ли детских ног. Они все разом, и Демьян Петрович, и дядька Кузьма, и Алексей, уставились на ноги Галки. Ничего особенного – ноги как ноги, обутые в коричневые сапожки, уж точно не босые…

– Эй, девка, – спросил дядька Кузьма строго, – это ты завела механизм?

– Нет! – Она смотрела на них недоуменно и испуганно, перепачканными в мазуте руками продолжала цепляться за Алексея, сама того не замечая. – Я ничего не делала.

Она делала, но забыла. Предпочла забыть, как забывают недобрый сон, чтобы он не сбылся.

– А орала чего?

– Я не орала…

Про это она тоже предпочла забыть, а дядьку Кузьму, кажется, полностью удовлетворил ее ответ.

– Ладно, – сказал он мрачно, – спускаемся! – И отстранив Алексея, первым шагнул к лестнице.

Внизу у башни их ждал Глухомань. Алексей подумал было, что тот прибежал на звук курантов или Галкин визг, но тут же вспомнил, что мужика оттого и называют Глухоманью, что он ничего не слышит. Говорить иногда говорит, но не слышит.

– Там, – сказал Глухомань и махнул рукой в сторону дома. – Там, – повторил вроде как сердито и, никого не дожидаясь, пошагал прочь от башни.

– Вот беда, – сказал дядька Кузьма, а потом в который уже раз за эту ночь зло выругался. – Парень, держи ее крепко, никуда не отпускай.

Алексей и не заметил, что сжимает Галкину ладошку, а она, как маленькая, послушно идет следом. Впрочем, она и есть маленькая. Сколько ей? На вид хорошо, если шестнадцать. Галка, птичка-невеличка…

– Стой, – сказал он зачем-то строже, чем следовало.

Она замерла, посмотрела вопросительно, а он молча натянул ей на голову сползший на плечи платок, мельком, всего на мгновение, коснувшись черных, гладких как шелк волос.

– Замерзнешь, – добавил все так же строго и двинулся вслед за дядькой Кузьмой.

Сказать по правде, идти в дом ему не хотелось. После увиденного в башне от этой так интересно начавшейся ночи он больше ничего хорошего не ожидал. И оказался прав. На крыльце черного хода уже горел свет. Наверное, Глухомань вошел внутрь и зажег лампочку, которая сейчас раскачивалась порывами ветра из стороны в сторону, отвоевывая у темноты то кусок парковой дорожки, то щербатые ступени, то хмурое лицо Глухомани.

– Вы стойте, – сказал он и ткнул пальцем в Алексея с Галкой, а потом многозначительно посмотрел на дядьку Кузьму.

– Баба Клава? – спросил тот и с отчаяньем махнул рукой.

– Будь рядом с ним, – велел он Галке. – Чтобы больше ни шагу! Уяснила?

Она снова молча кивнула, крепче сжала Алексееву руку. А он вдруг разозлился, что из него, давно взрослого и самостоятельного, сделали няньку для этой вот мелюзги. Разозлился и решил не слушаться чужих приказов, поэтому шагнул в дом следом за остальными.

Внутри так же, как и снаружи, горел свет. В отличие от промозглого холода башни, в жарко натопленном доме оказалось тепло. Вот только запах… Пахло свежей кровью. И если в башне, на морозе, запах этот можно было не признать, то сейчас сомнений не оставалось, как не оставалось у него сомнений и в том, что баба Клава, так же, как и дед Василь, мертва.

Она лежала на полу в луже крови. Пытали ли ее перед смертью, Алексей не знал, да и знать не хотел. От одной только мысли об этом к горлу подкатывала тошнота, хотелось бежать прочь, на свежий воздух. А в комнате царила разруха, было видно, что тот, кто убил хозяев, перевернул здесь все вверх дном. Что-то искал? Или им просто двигала лютая, нечеловеческая злоба? Кто вообще мог решиться на такое?..

Рядом тихо всхлипнули, и Алексей вспомнил, что в комнате с ними, закаленными, ко всему привычными мужиками, находится девчонка. Если деда Василя она видеть не могла, то бабу Клаву видела прямо сейчас. И прямо сейчас, чего доброго, если не успокоить, не увести прочь, с ней могла приключиться самая настоящая истерика.

А куда уводить? В ночь, на холод, под нервное мельтешение уличного фонаря, от света которого становится все горше и горше?

– Не реви, – велел Алексей строго. – Даже не вздумай.

Она ничего не ответила, стояла, прижав ладошку к щеке. Щека ее теперь тоже была перепачкана мазутом. Что же она делала в башне? Как сумела завести механизм? Или это не она, а тот, чьи следы они увидели на полу. Босые следы…

– Тело еще теплое. Надо звонить, вызывать ребят. – Демьян Петрович огляделся. – Леша, ты не знаешь, есть у них тут телефон?

Телефон был, но не в доме стариков, а во флигеле, в котором сейчас располагалась городская библиотека. Если поискать ключи…

– Вот. – Дядька Кузьма положил на стол увесистую связку. – Висела на гвозде.

– Телефон в кабинете Жильцова, в библиотеке, – сказал Алексей, стараясь смотреть не на мертвое тело, а на связку.

– А Жильцов разве не в усадьбе живет? – спросил Демьян Петрович и, чертыхнувшись, направился к выходу. – Кузьма, оставайся с девочкой и Глухоманью здесь, а мы с Алексеем проверим. Вот же сволочная ночка выдалась…

Дожидаться Алексея он не стал, лишь буркнул на ходу:

– Оружие держи наготове. Мало ли…

Алексей понимал его опасения: если тело бабы Клавы еще теплое, значит, тот, кто сотворил такое со стариками, может до сих пор прятаться в усадьбе. Или, и того хуже, этот кто-то может отправиться за еще одним здешним обитателем – директором клуба и по совместительству библиотекарем Иннокентием Жильцовым…

Как они вообще могли забыть про Жильцова! Он жил при усадьбе с прошлого лета. Поселился во флигеле почти сразу, как устроился на работу. На самом деле в усадьбу его, считай, сослали местные власти, в Чернокаменском горкоме комсомола посчитали это решение удачным и правильным. Не нужно думать, к кому на постой пристроить молодого специалиста. Библиотека всегда под присмотром. Старикам помощь. И самому Кеше хорошо – баба Клава и покормит, и обстирает. Он тогда, кажется, и не возражал. То ли по робости характера, то ли по причине врожденной скромности.

С Жильцовым Алексей виделся редко, только на комсомольских сходах. На танцах в клубе библиотекарь почти никогда не появлялся, говорил всем, что не любит такие мероприятия. Но причина была в другом – в патологической Кешиной застенчивости. Наверное, поэтому в Чернокаменске он так не стал своим, предпочитал оставаться в тени и без лишней надобности из тени этой не выходить. Ему вполне хватало общества книг, благо библиотека от прежних хозяев усадьбы осталась богатая. Да и чугунолитейный завод не жалел денег на закупку новых книг. И как-то так вышло, что про Кешу Жильцова вспоминали, лишь когда переступали порог библиотеки, да вот, пожалуй, сейчас, когда старую усадьбу накрыло кровавым пологом.

– Держись рядом, – велел Демьян Петрович. – Не высовывайся.

Сам он шел скользящим, бесшумным шагом, который выдавал в нем бывалого охотника. Вот только дичь сейчас особенная, пострашнее медведя-шатуна, и от мысли этой холодело в душе. С убийством Алексею сталкиваться раньше не доводилось.

– Думаете, они еще в усадьбе? – спросил он шепотом.

– Не знаю. Но тот перезвон, что устроила девочка, разбудил бы и покойника, а Жильцов из своей норы так и не выбрался. – Голос Демьяна Петровича был мрачен и полон недобрых предчувствий.

Они сошли с парковой дорожки, ступили в ноздреватый, прихваченный ночным морозом снег, двинулись к едва заметному в темноте флигелю.

– Свет не горит, – сказал Алексей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сам вижу. – Демьян Петрович крепко сжимал ружье. – Не к добру.

Дверь флигеля оказалась открытой. Вот это точно было не к добру…

Демьян Петрович вошел внутрь первым, спрашивать, есть ли кто живой, не стал, в темноте нашарил выключатель, зажег свет. Библиотека занимала весь первый этаж флигеля, двери, ведущие в читальный и абонементный залы, оказались закрыты. Демьян Петрович молча указал на дубовую лестницу, Кешу Жильцова следовало искать именно там.

По лестнице они поднимались, стараясь особо не шуметь, но старые ступени все равно предательски скрипели. Оставалось надеяться, что убийцы во флигеле нет. Найти бы Кешу. Найти бы Кешу живым…

Почти все комнаты второго этажа были заперты на ключ, кроме одной, двери приоткрытой.

– Не суйся, – снова одними губами проговорил Демьян Петрович и первым переступил порог.

Через мгновение в комнате вспыхнул свет, освещая царящий в ней разгром. Здесь, как и в доме стариков, кто-то устроил обыск. Матрас был сброшен с кровати на пол. Тут же, на полу, валялась одежда Жильцова. Ящики письменного стола были выпотрошены, на бумагах и книгах растекались пролитые чернила. Сама чернильница закатилась в угол, оставив на полу грязные кляксы. Кеши Жильцова нигде не было видно. Наверное, это можно считать хорошим знаком. Все-таки чернильные лужи – это не лужи крови…

– Надо обыскать первый этаж. – Демьян Петрович достал из кармана связку ключей, добавил мрачно: – Заодно и в участок позвоним.

Вопреки ожиданиям, дверь читального зала оказалась не заперта. Она поддалась, стоило лишь Алексею коснуться дверной ручки. И тут же Демьян Петрович оттеснил его плечом, первым шагнул в гулкую, пахнущую пылью и книгами комнату. На сей раз выключатель искать пришлось долго. Все это время Алексей до боли в глазах всматривался в темноту, ладони, сжимающие приклад ружья, вспотели от напряжения. И когда наконец вспыхнул свет, он помимо воли вздохнул с облегчением.

В читальном зале тоже царил кавардак, книги, бережно хранимые Кешей Жильцовым, в беспорядке валялись между двумя рядами столов, поверх книг лежал сам библиотекарь…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное