Татьяна Баршай.

Он от нас не ушел. Воспоминания о духовном отце – приснопамятном архимандрите Науме (Байбородине)



скачать книгу бесплатно

© Баршай Т. В., текст, 2018

© Сибирская Благозвонница, оформление, 2018

* * *

Предисловие


Дорогие братья и сестры!

Почтительнейше предлагаю вашему вниманию свои воспоминания о моем духовном отце – приснопамятном архимандрите Науме (Байбородине). Этот труд – самый малый дар, который могу принести в благодарность взрастившему, вскормившему и сформировавшему меня пастырю (06.12.1927–13.10.2017).

В годы моей молодости случилось быть на одной службе в Лавре, когда по расписанию была батюшкина проповедь. Почему-то при выходе старца из алтаря произошла какая-то довольно длительная задержка. Сердце замерло от страха – не случилось ли чего с батюшкой? Ведь проблемы со здоровьем у него были и тогда, просто он мужественно все переносил и никогда не жаловался. Страшно даже представить себе было, что батюшка когда-то от нас уйдет. Что же мы делать без него будем?

Но старец учил всех духовной самостоятельности. Он так и говорил, что поставил нас на рельсы, а мы должны дальше двигаться самостоятельно к вечной жизни с Христом. Казалось, что этого никогда не освоить, никогда не будет возможно оторваться от старца. Ведь что бы ни случилось, мы тут же мчались к своему духовному отцу, писали или звонили ему, знали, что будет ответ. Но чем старше мы становились, тем больше батюшка требовал осознания своего индивидуального предстояния перед Богом.

Как-то я, обращаясь с одним вопросом к старцу, воскликнула: «Я все-таки буду выпрашивать у вас это, батюшка!» Старец покачал головой: «Не так! У Бога будешь выпрашивать!»

Он радовался нашей сознательности, он хотел, чтобы мы были настоящими воинами Христовыми.

Следует обратить внимание: батюшка очень хотел видеть своих чад не разрозненными, но единодушными в спасительном делании. Ведь он поистине был всем нам и отцом, и матерью, а какая мать, какой отец не хочет видеть своих детей дружными, идущими по жизни путем праведным? И вот наступил момент, когда нет больше возможности писать и звонить, и приехать теперь можно только к могилке. И сколько бы лет каждому из нас сейчас ни было, на какой-то момент стало горько, печально, сиротливо.

Но Всепобеждающий Господь да не даст никому из нас печалиться! Ведь наш отец – военачальник духовного фронта, по словам схиархимандрита Илия (Ноздрина)[1]1
  ВОЕНАЧАЛЬНИК ДУХОВНОГО ФРОНТА Памяти архимандрита Наума (Байбородина) http://www. pravoslavie.ru/107380.html


[Закрыть]
. Нам ли скорбеть? Мы обрели молитвенника и ходатая на Небе, в Церкви Торжествующей, и это – наш отец! Он никого из нас не оставит сиротой.

Целый сонм одних только архипастырей – своих духовных чад – оставил он сейчас в Церкви Воинствующей. И подслушала я недавно беседу двух епископов о батюшке, что он ведь здесь сейчас, с нами рядом, хоть незримо, но весьма ощутимо.

Братья и сестры! Верьте и знайте: если мы все вместе продолжаем дело, которому старец учил нас, если сами живем благочестиво и учим этому других, если стараемся всеми силами жить по воле Божией и во славу Божию и трудиться для спасения души своей и ближних, то наш дорогой батюшка будет радостно за нами наблюдать и во всем нам помогать. Ведь никуда он от нас не ушел.

Воин Христов


Юный воин на этом фото – будущий архимандрит Наум (Байбородин) – мой почивший духовный отец. Я взяла именно эту фотографию неслучайно. Во-первых, мне хочется, чтобы те, кто совсем не знал батюшку и не представляет его лица, увидели его молодым. Ведь монахами и тем более старцами не рождаются, а сознательно и постепенно становятся воинами Христовыми.

Вторая причина, по которой именно этой фотографией хочу начать свой рассказ о духовном отце: факт, что батюшка всю свою жизнь был воином, верным сыном земной Родины и Небесного Отечества.

Николай Байбородин был одним из новобранцев последнего военного призыва[2]2
  Последний военный призыв https://ru.wikipedia.org/wiki/ https://kprf.ru/pravda/issues/2004/134/article-6326/


[Закрыть]
. Миллион с четвертью юных, семнадцатилетних пареньков призвала тогда обескровленная в тяжелейшей войне Родина в ряды Красной армии и флота. Верховный главнокомандующий решил приберечь до поры этот последний резерв, не бросил его в пекло сражений, предвидя, что и после Победы будущему миру будет далеко до спокойствия. Так и не успел последний военный призыв сразиться с врагом на поле боя. Но когда вернулись на Родину эшелоны с победителями, привелось этому призыву еще шесть-семь лет (а кому-то и дольше) нести срочную службу в армии и на флоте, став уже не резервом, а ядром Вооруженных сил страны.


Сержант Николай Байбородин, в 1950-х годах


Более восьми лет прослужил в армии и наш батюшка. Всегда вспоминал этот период как очень важный в своей жизни, как время, сформировавшее его как личность, заложившее в его характер фундаментальные качества: дисциплинированность, выдержку, самоотверженность, чувство братства и взаимовыручки, трезвенное отношение к жизни, ответственность, благородство и патриотизм.

Нам, молодежи 80-х, окружавшим старца в огромном количестве, батюшка часто приводил в пример случаи из своей военной жизни. Говорил, что мы тоже солдатики и должны быть всегда подтянутыми, готовыми к действию. Рассказывал о себе, что в армии очень много занимался спортом, был сильным, выносливым. Именно спорт сохранил юношу от многих искушений. Вечером молодежь собиралась, к примеру, на танцы, а Николай приходил с тренировок такой усталый, что ему было просто не до вечеринок. Девушки, бывало, уговаривали кого-нибудь из сослуживцев пригласить Колю в компанию, но так получалось, что дневные занятия спортом не оставляли сил для гуляний. Батюшка говорил, что у его ровесников не было ни времени, ни даже просто условий для уныния или каких-то помыслов. Они вели здоровый образ жизни, имели устойчивую психику. Не было даже такого понятия, как, к примеру, бессонница. «Над нами самолеты и взлетали, и садились, а мы спали очень крепко, только головой подушки коснулся – и уже спишь!»

Рядом с их воинским подразделением была какая-то часть, где служили девушки (не помню, зенитчицы или связистки). Батюшка всегда приводил этих девушек в пример: утром, когда бывало построение (им так же, как и ребятам, давалось очень мало времени на подъем и одевание), они каким-то непостижимым образом вовремя выстраивались, были очень аккуратно одеты и причесаны (при этом все имели длинные волосы, заплетенные в косы). У девушек была одна старшая по званию, кажется, старшина. Батюшка говорил, что она у них была как благочинная в монастыре, следила, чтобы всё делалось вовремя и как следует.

Батюшка очень любил и понимал молодежь. Это удивительно, ведь он девственник, у него никогда не было не только своих детей, но даже и племянников. Да и каких-то других родственников, которых он когда-либо воспитывал, я не знаю. Тем не менее он видел молодежные проблемы гораздо лучше родителей и кого бы то ни было. А о себе рассказывал, как он после армии, будучи студентом, ходил во Фрунзе в храм. Там учился церковному чтению. Священник, служивший во фрунзенском соборе, давал ему читать «Апостол». Это вызывало сильное неудовольствие у псаломщицы. Она утверждала, что Николай делает много ошибок, поэтому «Апостол» ему читать нельзя. Но священник защищал Колю и объяснял, что тот еще всему научится и будет всё знать лучше, чем она сама.

Студенческие годы

От юноши-сержанта до старца-архимандрита – путь в целую жизнь. Николай Байбородин не остался в кадровой армии и после демобилизации поступил на физико-математический факультет Политехнического института в городе Фрунзе. Учился охотно, увлеченно, с большим интересом, в перспективе подавал большие надежды как будущий молодой ученый.


Журналы Московской Патриархии выпуска 1947 года


Как выше уже было сказано, Николай регулярно ходил во фрунзенский храм. В дальнейшем старец всегда обращал внимание на значимость печатных духовных изданий. В то время единственным в стране печатным органом Русской Православной Церкви был Журнал Московской Патриархии (ЖМП), возродившийся в 1943 году после восьмилетнего закрытия[3]3
  https://ru.wikipedia.org/wiki/Журнал Московской Патриархии


[Закрыть]
. Тираж его был всего 6 000 экземпляров на весь Советский Союз. Он был рассчитан только на священнослужителей (да и то ведь на всех не хватало!), а простым гражданам, конечно, журнал был практически недоступен. И хотя содержание ЖМП строго контролировалось атеистическими властителями, всё же это было печатное слово о Боге, притом изданное в современных условиях, а это являлось величайшим информационным дефицитом и очень ценилось читателями. Так получилось, что именно через ЖМП Николай открыл для себя, что, оказывается, в СССР существуют Духовные семинарии и туда можно пойти учиться.

Эта мысль полностью овладела сознанием молодого человека, и Николай обратился за советом к матери. В дальнейшем батюшка всегда обращал внимание на необходимость и важность родительского благословения, особенно в ключевые моменты жизни. Ведь на первый взгляд идея поступления в семинарию была странной и неправильной, так как Николай закончил четвертый курс института и, казалось, вскоре должен был стать успешным физиком-математиком.

Но мать Николая, будучи женщиной глубокой веры, даже не задумываясь, благословила сына на духовный путь. Всё было решено. Институт оставлен, впереди – семинария (пока только семинария!). Николаем в институте дорожили. Когда ректор узнал о таком невероятном поступке своего студента, он мчался на машине за поездом, который увозил Николая в Москву, на следующей станции вошел в вагон и стал уговаривать молодого человека одуматься и не ломать свою судьбу, не рушить свою карьеру. Какой там у них состоялся разговор, не знаю, в одном не сомневаюсь, что хотя батюшка со старшими всегда был почтителен, тем не менее без колебаний и сомнений все же остался при своем решении и продолжил путь в Троице-Сергиеву Лавру. В дальнейшем он с большой любовью и уважением отзывался о многих своих преподавателях, поддерживал с некоторыми из них связь, передавал им духовную литературу.

Послушник Лавры Преподобного

Поступив в семинарию, Николай ощутил всей душой святость этого места – Дома Пресвятой Троицы, обители преподобного Сергия. Здесь молодой человек сделал свой главный судьбоносный выбор: почти одновременно с поступлением в семинарию становится послушником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Через год Николай принимает монашеский постриг с именем Наум в честь преподобного Наума Радонежского.

Наум Радонежский – малоизвестный святой, его имя связано лишь с чудным спасением Троице-Сергиевой Лавры от поляков в Смутное время. На картине Нестерова «Всадники» изображено чудесное движение монахов, имена которых Михей, Варфоломей и Наум.

О сем событии так повествует келарь Троицкой обители Авраамий Палицын: «В один из самых трудных дней обороны монастыря преподобный Сергий явился пономарю Иринарху и сообщил:

– Скажи братии и всем ратным людям: зачем скорбеть о том, что невозможно послать весть в Москву? Сегодня в третьем часу ночи я послал от себя в Москву в Дом Пречистой Богородицы и ко всем Московским чудотворцам трех моих учеников: Михея, Варфоломея и Наума, чтобы они совершили там молебствие. Враги видели посланных; спросите, почему они не схватили их?


Лаврский монах


Иринарх тотчас рассказал обо всем, что слышал от Преподобного, а воеводы стали расспрашивать своих и пленных, не видел ли кто-нибудь посланных преподобным Сергием учеников. Разведчики захватили в плен поляка, который подтвердил, что, действительно, они видели трех старцев; они стали их преследовать и надеялись быстро настигнуть их, так как кони под старцами были очень плохи. Но преследовавшие обманулись в своем ожидании: кони под старцами неслись как будто крылатые; враги не могли никак нагнать их.

В сие время в обители был один больной старец; услыхав о сем, он стал размышлять, на каких именно конях были посланные Сергием старцы и действительно ли все сие было? Тогда внезапно явился ему Преподобный; сказав, что он послал старцев на тех слепых лошадях, кои вследствие недостатка корма были выпущены за монастырскую ограду, он исцелил сего старца от болезни и вместе с тем от неверия»[4]4
  http://www.stsl.ru/news/all/prepodobnyy-naum-radonezhskiy


[Закрыть]
.

В акафисте преподобному Сергию есть такие слова: «Радуйся, пред лицем Божиим, яко раб пред Господем, ходивый; радуйся, пред Оным, яко сын пред Отцем, яко ученик пред Учителем, шествовавый… яко воин пред Воеводою готов сый вся повеленная Им творити». Батюшка с величайшей готовностью и любовью принял дух лаврский, дух преподобного аввы Сергия, он во всю свою жизнь буквально предстоял перед Богом.

Батюшка в самом начале своего монашеского пути выбрал царский путь – путь послушания. Старый монах, у которого отец Наум сразу же после пострига жил в качестве келейника, рассказывал, что этот молодой иеродиакон удивлял его своим трезвомыслием и правильным поведением. Он не стремился, подобно некоторым, не по разуму усердным, к каким-то особым подвигам. Ведь бывали случаи, когда человек приходил в монастырь и сразу же брался за какие-то невероятные молитвенные правила или посты, потом горение угасало, и человек уже не хотел даже просто оставаться в монастыре.

Знакомое явление для любого монашеского сообщества. Но будущий старец, во-первых, был студентом семинарии и с полным усердием учил все, что требовалось, во-вторых, что не менее важно, одновременно являлся послушником лаврским и все послушания исполнял с готовностью, с радостью, с самым позитивным настроем.

Мне лично приходилось слышать батюшкин рассказ о том, как он нес послушание в иконной лавке. Для того чтобы в полной мере понять, что это за послушание, нужно хоть как-то себе представить, чем же была в то время лаврская иконная лавка.

В советское время почти любой товар был дефицитом. К примеру, в каком-нибудь провинциальном магазинчике продавцы могли целыми днями сидеть, скучая, потому что торговать было просто-напросто нечем. Но когда я оказывалась в московских гастрономах или универмагах, особенно таких, как ГУМ или ЦУМ, просто поражалась выносливости и трудоспособности продавцов в этих магазинах. Там все-таки был какой-то товар, являвшийся дефицитом для населения всей остальной страны, поэтому в каждый отдел выстраивались неимоверные очереди, и продавцы вынуждены были работать в автоматическом скоростном режиме, стараясь при этом быть и вежливыми, и внимательными.

Но если говорить о иконной лавке, то тут уже, пожалуй, ГУМ и ЦУМ померкнут со своими очередями. Ведь церковная утварь в то время была самым-самым из всех невероятно дефицитным товаром, и вряд ли такая же лавка, как в Лавре, была еще где-то во всей огромной стране. В иконной лавке люди брали сразу много икон и всего, что только можно было купить. Торговали же там не наемные лица, не трудники, как обычно бывает сейчас, а сами монахи. Им тоже приходилось работать быстро, быть предельно сосредоточенными. И, казалось бы, как можно на таком послушании сохранить внутреннюю тишину, стяжать молитву или что-то выучить? Но батюшка говорил, что он под прилавок клал на полку какую-нибудь книгу: или «Добротолюбие», или Псалтирь, или какой-то учебник семинарский и, набирая товар, наклонялся и читал по несколько строк, запоминал, учил. Это все в такой страшной суете, но он умудрялся от этой суеты дистанцироваться, нисколько не повредив при этом исполняемому послушанию.

Пастырь и круг его духовного общения

К сожалению, далеко не все сейчас знают и помнят, как оно было. В 1943 году после пресловутых государственных кампаний воинствующего безбожия (когда по планам атеистического правительства в 1932–1933 годах должны были закрыться все церкви, молитвенные дома, к 1933–1934 годам – исчезнуть все религиозные представления, привитые литературой и семьей, к 1934–1935 годам – страну и прежде всего молодежь собирались охватить тотальной антирелигиозной пропагандой, к 1935–1936 годам – должны были исчезнуть последние молитвенные дома и все священнослужители, а к 1936–1937 годам религию требовалось изгнать из самых укромных уголков[5]5
  https://ru.wikipedia.org/wiki/Безбожная_пятилетка


[Закрыть]
страны, правитель вынужден был передать Церкви более 20 тысяч храмов.

Храмы были открыты не все единовременно, к примеру, сама Троице-Сергиева Лавра начала свое служение уже после войны. Первая Литургия в Лавре прошла в ночь на Пасху 21 апреля 1946 года. (А о том, как Лавра закрывалась в 1920 году, очень проникновенно и убедительно написано в дневниках М. М. Пришвина «Когда били колокола» – почитайте, рекомендую!)[6]6
  Пришвин М. М. Когда били колокола… (Из дневников 1926–1932 годов) //Прометей. Историко-биографический альманах. М., 1990. Т. 16. С. 411–422.


[Закрыть]

После XX съезда КПСС, когда раны войны были уже немного залечены, новый правитель-радикал воздвигает гонения на Церковь и на ее служителей[7]7
  https://ru.wikipedia.org/wiki/Хрущёвская антирелигиозная кампания


[Закрыть]
. Было объявлено, что терпимое отношение к религии, доставшееся в наследство от предыдущего главы государства, – ошибочная и вредная позиция. С религией планировалось покончить к середине 70-х – за пять лет до наступления обещанного коммунизма. Именно в 1975 году обещали показать по телевизору последнего советского попа.

К разработке программы государственного масштаба власти подошли комплексно, подключив к ее решению все силы: от системы агитпропа[8]8
  Агитпроп (сокр. от слов агитация и пропаганда) – обиходное название Отдела пропаганды и агитации при ЦК КПСС (ранее ЦК ВКП(б)) и местных комитетах КПСС в СССР в разное время.


[Закрыть]
и прессы до активистов от ВЛКСМ и агентов органов безопасности. Это было время жесточайших гонений. Всего лишь за один 1961 год было снято с регистрации 1390 православных общин. Особым распоряжением ограничивался благовест – колокольный звон. На десятилетия замолчали храмовые звонницы почти всех храмов страны.

Начались акции по закрытию монастырей. В 1961 году были закрыты Киево-Печерская лавра, Глинская пустынь. Почаевскую лавру летом 1963 года пытались закрыть с помощью милиции, которая вела себя совершенно безнаказанно. У прибывших в обитель паломников отбирали паспорта, сопротивлявшихся избивали. Монахов арестовывали и сажали в тюрьму, причем в камеру бросили и самого настоятеля, архимандрита Севастиана.


Протоиерей Василий Дьолог


В ходе стычки одного из послушников замучили насмерть, однако иноки проявили небывалую твердость: им каким-то образом удалось переправить письмо о беззаконии во Всемирный Совет Церквей и в ООН.

Дело получило широкую огласку и вылилось на страницы зарубежной прессы. Опасаясь международного скандала, власти оставили Лавру в покое[9]9
  http://zemlya-zemlitsa.ru/category/cat11/nikita_hruwev_ ya_pokazhu_vam_poslednego_popa/


[Закрыть]
.

Это были годы очень серьезных испытаний для верующих. И именно в этот период, названный жившей тогда в Днепропетровской области блаженной старицей Параскевой «хамовым царством», будущий старец – архимандрит Наум – поступает в семинарию, учится в ней, оканчивает, принимает монашеское пострижение и священный сан. Это было настоящее исповедничество. С батюшкой вместе окончил семинарию в 1960 году, учился с ним на одном курсе в дальнейшем в академии муж моей крестной – протоиерей Василий Дьолог.

Отец Василий был ревностный и благочестивейший служитель Церкви, скончался в 1995 году в Харькове, о нем выпущена книга «Слобожанский протодиакон. Богослов. Протоиерей»[10]10
  Максим (Талалай), протодиак. «Слобожанский протодиакон. Богослов. Протоиерей». Харьков: Изд-во ООО «Дом рекламы», 2012.


[Закрыть]
. Мой родной отец – покойный протоиерей Виталий (Баршай) – окончил Духовную семинарию в 1960 году в Киеве, а в академию на заочный сектор поступил также в Троице-Сергиеву Лавру. Они учились в одном месте и в одно время, были близко знакомы, но мой папа и отец Василий имели семьи, пошли путем приходского служения, а батюшка благую часть избра, яже не отымется (Лк.10, 42), то есть избрал себе лучшую долю, которую никто не сможет отнять.

За молодыми (да и не только молодыми!) священнослужителями велась постоянная слежка со стороны властей предержащих. Я очень хорошо знаю и помню, что пришлось пережить моему родному отцу в первые годы его служения. Это был постоянный шантаж, запугивание, запрещение исполнять то, что просто в обязанность входило по долгу сана, к примеру, причащать детей.

Но если такая слежка была за мирскими батюшками и диаконами, то в монастыре острота брани возрастала в геометрической прогрессии. Особенно внимательно наблюдали за такими монахами, как отец Наум, который сразу же и безоговорочно встал на монашеский путь, показав всем, что у Бога нет времени и никаких препятствий для шествия к Нему. В любое время Господь может воздвигнуть Себе верных служителей, готовых исполнить все повеленное Им. Известны случаи многочисленных провокаций, даже избиений таких монахов, как архимандрит Тихон (Агриков), архимандрит Наум, схиигумен Селафиил. Отец Тихон (Агриков) был научным руководителем у батюшки при защите кандидатской диссертации.

Не было в те годы ни мобильных телефонов, ни Интернета, но информация тем не менее распространялась и люди находили каким-то образом себе единомысленных. Подобное тянется к подобному. Я не говорю пока о многочисленных в дальнейшем чад батюшки. Про многих из них тоже можно написать и, скорее всего, будут написаны книги. К батюшке люди потянулись сразу же, как только он стал выходить по послушанию на исповедь. Моя родная сестренка в трехлетнем возрасте удивительным образом избрала изо всех батюшку. Они пришли с мамой в криптовый храм, где проводилась тогда исповедь, и мама спросила у малышки, у какого батюшки та хотела бы, чтобы мама исповедовалась? Лена без колебаний показала на батюшку Наума. Мама стала возражать и говорить, что к нему самая длинная очередь, но Лена стояла на своем, только к этому – и всё! Пришлось оказать послушание ребенку. Батюшка рекомендовал в тот раз моей маме читать Псалтирь и молитву Иисусову.


Мой отец – протоиерей Виталий Баршай


И еще одно хочу здесь заметить. Как мне было радостно и удивительно, когда в 1984 году, находясь очень далеко от Лавры, у одной рабы Божией – батюшкиного чада – я попросила разрешения прочитать ее многочисленные помянники, большинство из которых были заповеданы для поминовения старцем. И там я вдруг увидела всю нашу семью в том виде, в каком она была в 60-е годы: диакона Виталия, Неониллы, Евдокии, Татьяны, Елены. Это были папа, мама, бабушка и мы с Леной. Батюшка молился за своих собратий по академии. Конечно, папа мой был уже к тому времени не диакон, а протоиерей, но помянник этот раба Божия читала уже более двадцати лет, и, понятно, поправки туда не вносились. Верю, что Господь Сам корректировал то, что надо было скорректировать. Чада – это все-таки отдельная тема, об этом потом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4