Татьяна Чеснокова.

Что оставит нам Путин? 4 сценария для России



скачать книгу бесплатно

Обыкновенно, рассуждая об особенностях российской нации, исследователи привязывают эти особенности в первую очередь к специфике климата и природных условий месторазвития нации. Вот как, например, пишут об этом наиболее именитые психологи России в сборнике «Макропсихология современного российского общества»:

«В средней, северо-западной и северо-восточной европейских частях России, где в древности проживали русские, природно-климатические условия характеризовались коротким теплым летом и достаточно продолжительной зимой. Эти условия вынуждали напряженно трудиться в летние месяцы (по сути, пять месяцев) и вести размеренный и расслабленный трудовой образ жизни в зимнее время (почти семь месяцев). Влияние умеренного климата, лесов и полей обусловило появление в национальном темпераменте таких особенностей, как уравновешенность, терпеливость, сдержанность, интровертированность, чувствительность, умеренность в выражении эмоций и чувств. Наличие широких просторов и многочисленных лесов способствовало не очень уважительному отношению к природным ресурсам. В то же время проживание русских на равнинах, как и у других народов, проживающих в подобных условиях, сформировало миролюбие и уживчивость.

Основным видом производственной деятельности, в котором было занято население в Древней Руси, являлось сельское хозяйство. Такой труд формировал физическую выносливость, умение концентрировать свои усилия на определенный период и интенсивно работать в этот промежуток времени» («Макропсихология современного российского общества», под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича).

При этом обычно исследователи как-то упускают из виду другое – не природное, а социальное измерение жизни протославянских племен.

Павел Милюков, переживший, безусловно, очень драматический личный опыт оперирования российской действительностью, считал, что многие российские особенности своими корнями уходят в историю формирования славянских наций.

А в период формирования славяне (венеды), согласно данным подобранных им источников, обычно выступали в качестве племен, подчиненных другим, более воинственным и организованным племенным сообществам. Как пример Милюков приводит зарисовку взаимоотношения албанцев – последних обломков иллирийцев – с соседями славянами. (Тут уместно напомнить, что Милюков несколько лет провел на Балканах в качестве российского дипломата, и его знание этих мест носило не только книжный характер)

«Албанец, этот единственный уцелевший наследник иллиров, еще в начале ХХ века считал себя выше славянского населения, которое заставлял, под страхом своих разбойничьих наездов, платить себе дань.

В местностях, населенных славянским и албанским элементом, можно было постоянно видеть вооруженного ружьем албанца, высокого, стройного, с начальственным видом расхаживающего среди приземистых фигур славянских крестьян, которым было запрещено носить оружие» («История русской нации», П. Н. Милюков).

Справедливости ради надо сказать, что, путешествуя сегодня по местам, описанным Милюковым, можно констатировать совершенно обратную картину: по мере продвижения по побережью Средиземного моря от Хорватии через Черногорию к Албании неуклонно снижется цивилизованность, обустроенность, аккуратность и возрастают хаотичность и запущенность поселений…

Тем не менее приходится признать, хотя удовольствия это и не доставляет: многие неотъемлемые черты российской жизни очевидно свойственны подчиненным группам.

Пренебрежительное отношение к собственной среде обитания (которая все равно не твоя и ты над ней не хозяин), невысокая цена человеческой жизни (которую в любой момент могут отнять), низкая степень самоорганизации (не позволенной господами), долготерпение (условие выживания), склонность полагаться на авось (потому что от тебя ничего не зависит). Вообще, можно и продолжить, но – не хочется…

По сведениям Милюкова, население в разных местах России часто вместо этнонима «русские» пользовалось словами «тутошние», «тутейные» – словами, которые, на его взгляд, уходят корнями в глубину веков, когда с одной стороны были племена-завоеватели с оформленным национальным самосознанием, а с другой – местные «туземные» жители, оказывавшиеся у этих племен в подчиненном положении и долгое время не имевшие возможности строить жизнь по собственным законам.

Такой взгляд на российское далекое прошлое оказался любопытным образом преломлен в сильно недооцененной, на наш взгляд, книге Дмитрия Быкова «ЖД» – пожалуй, одной из самых интересных и самобытных попыток осмыслить структуру российского общества. Быков нарисовал трехчленное общество: лицемерные государственники-варяги, видящие в людях пушечное мясо, строительное сырье и неумолимо попирающие человеческую жизнь (чужую) во имя сверхидей, лицемерные торговцы-хазары с полем зрения, намертво ограниченным понятиями выгоды и прибыли, однако же успешно прикрывающие свою структуру ценностей «всеобщими правами человека», и, наконец, сердцевина жизни – местные-тутошние, выживающие между этих двух недобрых сил благодаря чудодейственной связи с землей и природой. Пожалуй, эвристическая сила этой картины будет поболе, чем у томов академических исследований. Писатель видит будущее в том, что «соль земли» в конце концов должна превратиться в полноценный народ (по-видимому – со своей собственной выстраданной государственной структурой и своими принципами жизни).

Возвращаясь к Милюкову, на его рассуждения можно резонно возразить, что российский характер сложился отнюдь не в Древней Руси, а в Московском царстве. Между Древней Русью и Московской Россией – провал в сотню лет, да и субстрат, из которого складывался «средний житель» Древней Руси и Московского царства, весьма различен. Возможно, конечно, в Московском царстве произошло вторичное «принижение» населения подчиненным положением по отношению к монголам. В конце концов, даже Лев Гумилев, настаивающий на том, что Москва и Сарай были в отношениях симбиоза, подчеркивает, что монголы поддерживали русских против врагов с Запада, чтобы самим «стричь и доить»: «Два века татары приходили на Русь как агенты чужой и далекой власти. Они защищали Русь от Литвы, как пастухи охраняют стада от волков, чтобы можно было их доить и стричь» («Древняя Русь и Великая Степь», т. 2. Гумилев Л. Н.). Интересно, однако, что разрозненные части Древней Руси под руководством своих вождей даже под угрозой монгольского господства не захотели идти под крыло католического мира и даже объединиться с Великим Княжеством Литовским – этнически преимущественно русским и в значительной степени православным. Гумилев полагает, что успех Москвы как собирательницы обновленной Руси объяснялся новым типом социальных отношений – отношений народа с властью, которые предлагала Москва.

«Но Москва перехватила инициативу объединения, потому что именно там скопились страстные, энергичные, неукротимые люди. От них пошли дети и внуки, которые не знали иного отечества, кроме Москвы, потому что их матери и бабушки были русскими. И они стремились не к защите своих прав, которых у них не было, а к получению обязанностей, за несение которых полагалось «государево жалованье». Тем самым, они, используя нужду государства в своих услугах, могли защищать свой идеал и не беспокоиться о своих правах: ведь если бы великий князь не заплатил вовремя жалованья, то служилые люди ушли бы добывать корма, а государь остался бы без помощников и сам бы пострадал» (там же).

Гумилев, таким образом, полагает, что российский характер сложился в Москве и сразу формировался с приоритетной ориентацией на службу власти, а не самостоятельную жизнь.

Этому типу социальных связей противостояли торговые города – Великий Новгород, Нижний Новгород, где купечество хотело само ставить такую власть, которая будет править на пользу торговой общине. Однако торговые города проиграли Москве, поставившей во главу угла единоличный интерес верховного правителя, набирающего себе на службу таких людей, какие ему угодны, и обеспечивающего их прокорм теми методами, которые посчитает нужным.

Вокруг этой схемы сложилась государственная модель России.

И именно тут лежит существенная проблема современной России – чтобы построить «хорошее» государство на капиталистических началах, нужны самостоятельные, свободные люди, каковых наше общество производить не приспособлено. И – очень важный момент – у этих людей должны быть прочные нравственные начала, которые не надо контролировать, потому что они являются частью менталитета, национального характера. В России на сегодняшний момент философские и психологические исследования констатируют полное размывание нравственного идеала – его не удается нащупать, «сгустить» из обрывков общественных настроений и мечтаний.

«По нашему наблюдению, между поколениями в современной российской действительности лежит некая грань, связанная с дефицитом положительных нравственных запечатлений. Наше главное и основное богатство – “добрые люди Руси” (слова, принадлежащие одному автору ХIХ в.) – как бы расходовалось и расходовалось десятилетиями, и сейчас слой этот истончился так, что относительно взрослым (студентам) еще удалось увидеть кого-то, встретиться с кем-то, кого они могут описать как нравственный образец, а теперешним подросткам сделать это уже труднее (всего одна треть школьников смогла указать такое конкретное лицо)» («Макропсихология современного российского общества», под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича).

Еще несколько лет назад директор института психологии РАН А. Л. Журавлев, выступая на конференции по синергетике, поставил вопрос о том, что стране необходима «нравственная элита». С тех пор запрос этот звучал неоднократно – и с научных кафедр, и с политических трибун. В общем, запрос есть. А нравственной элиты нет. Капиталистическая система и менталитет российского народа, вступая во взаимодействие, приносят малосъедобные плоды.

Крайний случай несоответствия менталитета народа и формы общественного устройства демонстрирует миру несчастная страна Гаити – единственная страна, образованная черными рабами, которые эффективно перерезали всех (поголовно!) белых колонизаторов-французов и вот уже два столетия пытаются выстроить справедливое черное государство. За это время Гаити стала одной из самых бедных, коррумпированных и криминальных стран мира, являя разительный контраст с Доминиканской республикой, расположенной на второй части острова – успешным процветающим государством, построенным под руководством испанцев. И дело тут не в том, что кто-то плохой, а кто-то хороший. Просто форма должна соответствовать содержанию. Капиталистическое государство только тогда обретает привлекательные черты, когда граждане созрели для этой формы организации. И один из главнейших моментов: когда внутренняя структура их личности обеспечивает возможность эффективных социальных – и политических, и экономических связей. Потому что эффективность этих связей невозможна без определенного уровня доверия, который возникает не только благодаря законам, но и в первую очередь благодаря высокому уровню обоснованного доверия людей друг другу. Хорошая работа может строиться либо на драконовском контроле, либо на внутреннем настрое «надо работать хорошо». Этот настрой – плод сложных социокультурных процессов, которые в России оказались менее эффективными – с точки зрения создания внутренней установки на хорошую работу. Огромное число людей с установкой на хорошую работу было, в частности, уничтожено революцией. В результате внешний контроль качества социального поведения (и хорошей работы в том числе) постоянно подменял формирование внутренней установки.

Так что же получается? Получается, что в определенном смысле социалистические идеи больше соответствуют ментальности российского общества, – делают осторожные выводы некоторые исследователи.

Революция была, наверное, наиболее кардинальной попыткой преодолеть приниженность народного менталитета и предложить народу самому устраивать свою жизнь и нести за себя ответственность. Недаром, кстати, русская мессианская идея всегда была не завоевать, а освободить мир. Мечта не господ и не свободных людей, а холопов.

Был ли социализм обречен на поражение? Является ли он историческим тупиком?

В СССР не нашлось людей, которые были бы способны творчески развивать и преобразовывать реальный социализм в соответствии с запросами времени и изменениями в мире. Работы Маркса и Ленина были превращены в окаменелые догмы, которые нельзя трансформировать. Класса советских интеллектуалов не сформировалось – партийные бонзы рекрутировались из малообразованной среды, работать над социализмом интеллектуалам было не позволено, соответственно, они работали над его свержением. Так когда-то восточная ветвь христианства объявила свои догматы полными и не подлежащими развитию. И в результате российская православная церковь была свержена и растоптана в 1917 году.

На сегодня приходится констатировать: с построением государства по собственному образцу справиться не удалось, а то, что получается по лекалам Запада, тоже не может нас устроить.

Проблема, конечно, решаема, но для ее решения прежде всего надо ее увидеть. Россияне не хотят признавать некоторых своих особенностей, предпочитая смотреться в кривое зеркало мифа. Восприятие, как доказала современная психология, активно и категориально. Это значит, что восприятие – отнюдь не отражение действительности, а своеобразное «вычерпывание» из окружающего отдельных фактов жизни. Мы «вычерпываем» только то, что соответствует сложившемуся у нас категориальному аппарату, а то, для чего наш аппарат не приспособлен, просто не видим и, соответственно, – игнорируем.

Российское «авось» нашим национальным мифом опоэтизировано до умения «ловить фортуну», лень и безалаберность укрыты флером мечтательности и романтизма, склонность к анархии и деструкции поданы как атрибуты высокого гордого духа, неуважение к чужому труду и имуществу – как широта натуры…

Неудачи и просчеты у нас принято сваливать на «них» – плохих господ, внешних врагов, которые всегда наготове и ждут возможности навесить на нас холопское ярмо. Вот и в восприятии народом власти отчетливо просматривается та же тенденция – свалить все «на них». Это не мы, а они разворовывают все, что под руку попадется. Это не мы, а они плохо, непрофессионально работают. Это не мы, а они не думают о других людях, а только исключительно о себе. Народное сознание с удовлетворением переносит свои собственные не самые симпатичные особенности на обособленную выделенную группу – власть, на которой лежит вина за все провалы и просчеты.

Выделение части коллективного «мы» и перенесение на эту часть всех собственных негативных черт – хорошо известный способ обеления самой себя основной группой. Нам представляется, что нынешняя власть удивительно четко репрезентирует все особенности нашего общества. И если нам что-то не нравится, то это прекрасный повод посмотреть на себя.

«Главный вызов для России – качество рабочей силы», – заметил Герман Греф в январе 2010 года. «Главное препятствие для модернизации – в нас самих», – повторил вице-премьер российского правительства Игорь Шувалов через несколько лет. Интересно, относят ли эти два высокопоставленных, а значит, априори коррумпированных чиновника свои слова к себе самим, или только к «непродвинутому» народу?

«Идеи справедливости присущи простому народу, поэтому нынешних крупных собственников народ не воспринимает как легитимных, поскольку широко распространено убеждение – эта собственность не нажита праведным трудом», – излишне осторожно пишет политолог Андраник Мигранян в журнале «Российская Федерация сегодня». Давайте посмотрим на реальность честно: наш народ терпеть не может и некрупных собственников. И фермеров, которые трудятся от рассвета до заката, тоже на деревне как-то не особенно любят. И вообще возникает вопрос: а сформировано ли в нашей культуре восприятие труда как ценности? Или, напротив, труд воспринимается как наказание, как то, чего надо всячески избегать? Есть ли у нас понятие свободного труда на себя самого, или труд – это всегда «горбатиться на дядю»?

Получается, что поставленная большевиками задача сделать народ хозяином своей страны, на которую было убито семьдесят лет жизни нашего общества, не нашла своего решения в рамках социализма. Вместо того, чтобы все население превратилось в господ, оно, увы, так и осталось на уровне холопов.

Мы до сих пор не знаем, как складывается ментальность народа – возможно, как и в индивидуальной истории личности, есть какие-то периоды, в которые закладываются определенные черты, которые уже невозможно исправить. С другой стороны, какой величественный исторический вызов! Изжить холопскую психологию в целом народе.

В психологии есть очень плодотворное понятие когнитивной сложности. Когнитивная сложность определяется, в частности, тем, сколькими независимыми основаниями способен оперировать тот или иной субъект мышления. Если взять детей-дошкольников и попросить описать Снежную королеву, то большинство будет говорить, что она злая-плохая-страшная, а какой-нибудь один малыш возьмет да и скажет, что она злая-плохая-страшная, но красивая. У этого одного когнитивная сложность выше. А значит – гибче мышление, выше способность к решению сложных задач.

Пожалуй, сегодня мировое сообщество в целом стоит перед необходимостью сделать объемной плоскую дихотомию «рабы – господа». Западная культура решает эту проблему в этническом измерении, преодолевая культурно-религиозные стереотипы, пытаясь увидеть «красивые стороны» своих бывших рабов, с которыми теперь господа должны составить одно общество. Нельзя сказать, что процесс идет легко. «Злые-плохие-страшные» пока что не стали «и красивыми». Тем не менее процесс очевидно идет. Примеров тому – легион. Возьмем хотя бы тот же фильм «Аватар» с его феноменальным успехом. Он ведь тоже во многом – об этом.

В России задача стоит несколько иначе: уравновесить холопа с господином нам надо в себе самих. Пока что холоп ощутимо доминирует, но путь к взращиванию господина совершенно открыт. Это вопрос исключительно нашего внутреннего выбора.

«Всех порвем!»

Мой твоя не понимай

Функциональная неграмотность – свежая тема, актуальность которой растет не по дням, а по часам. С одной стороны, подрастают малограмотные дети, с другой – увеличивается число пожилых людей, которым не угнаться за стремительно меняющейся информационной средой со всеми ее вайберами и вотсапами.

Количество функционально неграмотных – тех, кто в состоянии формально прочитать текст, но не способен понять его смысл и сделать правильные выводы, – увеличивается тем быстрее, чем более информационно сложным становится мир. При этом в современных условиях люди, которые не понимают инструкций, неверно интерпретируют предупреждения, не обращают внимания на важные детали, становятся настоящим источником опасности.

Чаще всего корни проблемы следует искать в семье: у функционально неграмотных родителей вырастают такие же дети. Но порой и грамотные взрослые дают ребенку планшет с мультфильмом или игрой – это гораздо проще, чем общаться «вживую», рассказывать сказки, отвечать на многочисленные вопросы. К сожалению, мультики с играми развитию речи и пониманию сложных смыслов не способствуют. Чтобы быть функционально грамотным, надо постоянно читать длинные и сложно сконструированные тексты, которые требуют активной включенности, работы мозга, освоения новых слов и речевых конструкций.

«Исследования, проведенные в разных странах, показывают, что читатели отличаются от «нечитателей» интеллектуальным развитием. Первые способны мыслить в категориях проблемы, схватывать целое и устанавливать противоречивую связь явлений, более адекватно оценивать ситуацию, быстрее находить правильные решения, иметь большой объем памяти и активное творческое воображение, лучше владеть речью. Они точнее формулируют, свободней пишут, легче вступают в контакт и приятны в общении, более критичны, самостоятельны в суждениях и поведении и формируют качества наиболее развитого и социально ценного человека. Многие скользят по огромным объемам информации, не воспринимая ее. Это и есть потенциальная функциональная неграмотность», – отмечает президент Ассоциации школьных библиотек России, эксперт комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Татьяна Жукова.

В Рунете живой отклик нашла опубликованная проектом «Сигма» статья Дарьи Сокологорской о функциональной неграмотности. По ее мнению, в современном обществе потребления есть силы, заинтересованные в функциональной неграмотности населения. Это отделы продаж и маркетинга. Ведь функционально неграмотному куда проще запудрить мозги и навешать лапши на уши. Он клюет на яркую картинку, броскую надпись, повторяющийся слоган и уж точно не будет вчитываться в мелкий петит, которым набрана обязательная информация о составляющих продукта.

Производителям, естественно, это тоже на руку. Но здесь получается интересный парадокс: с одной стороны, каждый производитель заинтересован в грамотных сотрудниках, с другой – в примитивных покупателях, которым можно сбыть что угодно. Диалектическое противоречие, оставляющее некоторую надежду.

Надо ли говорить, что функционально неграмотные – самая благодарная аудитория нашего телевидения «для всех». Все эти шоу Толстого-Соловьева-Гордона-Малахова, вся эта лобовая пропаганда, повторяющая одно и то же каждый день и взывающая не к разуму и логике, а исключительно к эмоции, – именно для них.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17