Свидетель тьмы 2 часть

Татьяна Стюарт

Свидетель тьмы 2 часть

Глава

Часть вторая. Голод

Глава 6. Новый свидетель

Прошло три недели.

Марк сидел в своей квартире на Петроградской стороне и смотрел на трещину в стене. Трещина была старая — он замечал её и раньше, но только теперь понял: она похожа на паутину.

Он больше не пил чай, не мог. Вкус пропал — окончательно и бесповоротно. Еда тоже стала пресной, как бумага.

Врач сказал: нервы, стресс — все пройдет. Марк кивал и не спорил.

Он знал: не пройдёт. Это не стресс. Это плата.

Кулон он выбросил в Неву, с моста, ночью, когда никто не видел. Серебро ушло под воду, и вместе с ним — что-то ещё. Что-то, что жило в нём. Холод в левой руке исчез. Совсем. Теперь рука была обычной — тёплой и живой.

Дар остался, но изменился.

Раньше «эхо» приходило только при касании к месту смерти или к вещам жертв.

Теперь — иначе. Теперь он видел отражения везде. В любых отражающих поверхностях! И в этих отражениях иногда были движения, а иногда — фигуры, не те, что должны быть.

Он научился не смотреть, отводить взгляд, проходить мимо.

Это было трудно.

Он думал, что всё кончилось, что дверь заперта, что «Отражённый» остался там — в темноте, за разбитым стеклом, без глаз, без свидетелей, без мостов.

Он ошибался.

Звонок раздался в четверг вечером.

Марк как раз собирался лечь рано, потому что сон был единственным местом, где он не видел отражений. Телефон завибрировал. Номер был незнакомый.

— Воронов.

Тишина. Потом — дыхание.Частое. Испуганное.

— Вы… вы детектив? Частный?

Голос молодой девушки. Лет восемнадцати, может, двадцати.

— Я… нашла вас в интернете. У вас объявление. «Особые случаи». Я не знаю, что это значит, но… мне больше не к кому.

Марк помолчал. «Особые случаи» — так он называл дела, от которых отказывались другие. Дела, где логика не работала. Дела, где пахло чем-то, чего нет.

— Как вас зовут?

— Соня. Софья. Софья Крылова.

— Что случилось, Соня?

Пауза. Потом — шёпот, торопливый, как будто она боялась, что её услышат:

— Я вижу его в зеркалах, он… говорит со мной, говорит, что я — особенная, что я должна помочь ему. Я не хочу! Я не хочу, но он не уходит. Он всегда там! Смотрит!

Холод вернулся резко, остро — как удар током.

— Где вы находитесь?

— Дома. На Литейном. Я… завесила все зеркала, обмотала скотчем, но он всё равно здесь! Я слышу его! В стеклах, в окнах, в чашке с чаем.

— Не смотрите. Никуда. Я приеду скоро.

Он записал адрес, убрал телефон. Посмотрел на своё отражение в зеркале — тень за плечом. Она была размытая, слабая, но она была.

— Ты не ушёл, — сказал Марк тихо.

Отражение не ответило. Но улыбнулось.

Он добрался до Литейного за сорок минут. Дом — старый, с лепниной, с аркой во двор. Квартира на третьем этаже. Дверь открыла девушка. Бледная, с растрепанными волосами. В глазах — тот самый серебристый отблеск. Ярче, чем у Алисы. Ярче, чем у Кати. Почти как у Веры.

— Вы… пришли, — прошептала она.

Марк кивнул и вошёл.

Квартира была маленькой и захламленной. Книги, одежда, чашки.

И — зеркала везде. Завешанные и заклеенные…Криво, торопливо. Но заклеенные.

— Когда это началось? — спросил Марк.

— Месяц назад. Я… купила зеркало. На блошином рынке. Старое. Красивое. В серебряной раме. Оно мне понравилось. Я повесила его в спальне. А потом…

Она замолчала.

— Потом я увидела его. Во сне. Сначала — во сне. Он стоял за стеклом. Смотрел. У него не было глаз. Вместо них — что-то блестящее. Как зеркало. Он сказал, что я — как она. Что я могу видеть. Что я — следующая.

— Следующая? За кем?

Соня подняла глаза полные страха. Марк уже видел такой в глазах Алисы, в глазах Кати…

— За Верой, — сказала она.

— Он говорил о Вере?

— Да. Он сказал… он сказал, что она заперта. В темноте. С ним. И что она кричит. Но никто не слышит.

Холод в груди Марка стал ледяным. Он сжал кулаки.

— Соня. Зеркало, которое вы купили. Где оно?

Она показала рукой в сторону спальни.

Марк прошёл туда. Комната была маленькой. На стене — прямоугольник, что-то темное в нем уже ждало, закрытое бумагой.

— Не смотрите, — сказал он. — Отвернитесь.

Соня отвернулась. Марк подошел к стене. Положил руку на газеты. Почувствовал: холод. Не от стекла, а от того, что за ним. Он рванул бумагу.

Зеркало. Старое. В серебряной раме. Тёмное стекло. И в нём — не отражение комнаты, не отражение Марка. Тьма густая. И в глубине — фигура. Высокая. В чёрном. С зеркальными глазами.