неулетай

Татьяна Лихватских

неулетай

2024:

1.

Дребезжание ложечки в граненом стакане выводит меня из себя примерно раз в 4 секунды. Дрызг-дрызг. Дрызг-дрызг. К нему же прилагается храп незнакомого дяденьки. Огромного, громкого и с дырявым носком на твердой сухой пятке. Ещё полтора дня ехать, а весь романтический флёр испарился не успев возникнуть.

Это только в песнях красиво: “тянутся города - ссорили поезда”, “всегда разделяет нас параллельный бег”... Бэ. Надо было оставить всю эту хрень примерно в 2015м. В сохранёнках вконтакте.

Ещё ведь, только проснулась и надо же было так лохануться! Включить интернет проезжая Казахстан! Минус 700 рублей на какой-то сраный ненужный роуминг. У меня денег на карте всего на 25 таких роумингов осталось. Финансовый план - не сдохнуть в канаве. И теперь я на семьсот рублей отдалилась от этого плана. Спасибо, дура. Большая молодец.

И этим ведь я не ограничилась! Слезла позавтракать, как продуманный взрослый человек заморочилась над тем, чтобы не пить позорные 3 в 1. Взяла с собой сливки, стояла и заваривала этот чертов дрип, нюхая чужие дошираки. Трясясь и шатаясь донесла всю эту композицию до стола и легким движением руки перевернула на бабулькину кровать. Блять. Пятнадцать раз извинилась. Пыталась купить ей новое постельное, а она блин еще и отказалась. Высохнет, говорит.

Теперь уже вообще ничего не хочется. Буду лежать здесь до самого Красноярска и вообще не шевелиться. Даже грёбаный ноутбук невозможно открыть. И наушники разрядились. Ну нет. Обратно точно самолётом.

Да и нахера я вообще еду. Примерно сто сорок шесть процентов, что он меня не ждёт и ничего в очередной раз между нами не будет. С другой стороны, а если это последний шанс увидеться? Ну если эта сволочь не приедет на вокзал, то я сразу же, буквально в этот же день поеду в аэропорт и улечу обратно. Всё. Так и будет.

До чего же всратая идея. В мире тысячи разных направлений для путешествий, а я выбираю дорогу в Красноярск. В октябре. К человеку, по которому я страдала с четырнадцати лет и с которым нихера не может быть. Да и не будет.

А ещё Слава так странно на это всё реагирует. Сам отвёз на вокзал. Счастлив, наверное. Квартира пустая, можно таскать туда свою малолетнюю шлюшку. Ненавижу её. Ненавижу всё это. И в особенности то, что сама это начала. Я бы на его месте давно с собой развелась. Но нет блин. То ли любит и терпит, то ли просто дурак. Скорее всего ему самому это тупо нравится. Психологи в инстаграме говорят, что мы сами выбираем свою жизнь. И то говно в котором приходится плавать - результат наших самостоятельных ежедневных выборов. Короче, сама-дура-виновата. Хотела как Оля Маркес. Чтобы космос и безусловная любовь. Но пока что получается скорый поезд ЧЕЛЯБИНСК – ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ДНО.

О. Написал.

— Звони как приедешь. я без связи

— На вокзале-то встретишь?

— А у меня есть выбор?

Чёрт. Как он это делает? Два сообщения и мурашки по всему телу. И так было почти всегда. С первого знакомства.

Мне тогда было 14. Ему 20. Мы начали переписываться цитатками из песни группы “Сплин”. В комментариях под постом в ВК. Наверное я маньяк. Но я уже 11 лет храню скриншот этой первой переписки. Да и вообще с компа на комп у меня кочует папка со скриншотами наших ночных разговоров. Я тогда соврала, что мне 18.

До сих пор помню это странное чувство в момент знакомства. Электричество пущенное по венам. Бессонница и твердое знание. Как раньше уже никогда не будет.

Он стал моей новой личностью. Закачал в меня свою операционную систему и интерфейс. Я уже навсегда люблю Арбенину, Гришковца, Рыжего. Я курю и не сплю по ночам. Я рисую. Пишу стихи. Чувства дороже всего остального. Творчество чувств. Промозглый ноябрь. Брошенный пёс. Километры переписок. Мечты о том, чтоб однажды поехать в Питер. Вместе.

Мне 16. Ему 21. Холодная ванна. Истерика. Мама отсчитывает капли пустырника. У него появилась девушка. Настоящая. В его городе. Его возраста. У них общие аватарки. Ненавижу. Не могу. Так нельзя. Это невыносимо. Не смогу. Не буду. Не справлюсь.

Мне 18. Ему 23. После универа захожу за бутылкой вина. Беру что-то дешевое с каким-то церковным названием. Мы договорились сегодня поболтать по скайпу. Предвкушение, радость. Он рассказывает мне про М. Он назвал её «Моя вечная простуда». Она. Не я. Я сквозь зубы рада за них. Я не ненавижу М. она правда милая. И делает его самым счастливым. Не я. Не могу больше говорить. Пишу своему однокласснику. Он приезжает ко мне с бутылкой водки и больше я не девственница. Раз. Два. Всё.

Мне 23. Ему 28. В перерыве на работе ушла на набережную поговорить с ним. Он женится. На милой дредастой девочке. Он называет ее «кошка». Он решил, что пора. Что определился. Да. М. он по прежнему любит сильнее всего на свете. И что, что они не общались несколько лет. Слава делал мне предложение. Уже полгода бегаю от ответа. Пора согласиться.

Мне 24. Ему 29. Он ведёт мою свадьбу. Такой вот подарок для 14-летней девочки комментирующей группу сплин ВК. Уж этого она точно не ожидала. Второй день свадьбы. Вламываюсь в комнату, где он заперся с моей подругой. Эта дура делает вид, что искренне не понимает в чём проблема. Эта дура всё знает про мои к нему чувства. Нахожу что сказать. Говорю: «Тебе не пора домой к жене? Поезд скоро». Он уезжает. Какой-то пьяный придурок (друг моего мужа) обоссался на пол прямо посреди коттеджа. Спасибо ему. Можно сделать вид, что я плачу потому что перенервничала из-за свадьбы.

2.

Мне 25. Ему 30. Вижу его. Из толпы выныривает знакомое лицо с искорками в глазах и легкой небрежной растяжкой на углу губ. Это он. Тот самый он. Хоть и порядком помятый. Пахнет перегаром. В смешной фуражке. Зачем-то отрастил бороду. Напоминает Хабенского в сериале “Метод”.

— Привет! — он подходит широким шагом и тут же обнимает меня, даже не спрашивая, как дела. Словно не было никогда тех лет и событий. Словно всё так, как и должно быть. Его кисть руки с татуировкой медвежьей лапы такая теплая.

— Ну ты и Меглин! — смеюсь.

— А ты, кажется, немного растолстела, — он подмигивает, и я хмыкаю, хотя внутри всё стягивается от теплоты воспоминаний.

Забирает мой рюкзак и сразу же берет меня под руку. Как же он мне нравится. Как бы не выглядел. Как бы не пах. И что бы не говорил.

Все мои бывшие знали о нем и ни один не осмеливался ставить ультиматумы. Запрещать общаться. Требовать удалить из друзей. Ни один не смел. Потому что если бы посмел – я бы ушла. Они все это знали.

На вокзале опять эта суета. Шарканье ног, гул голосов — будто кто-то бессмысленно колотит в барабан. Он останавливается, увидев бабульку с огромными сумками.

— Давай помогу! — произносит он, с легкостью перехватывая её сумки и улыбаясь, будто это верх счастья — быть полезным.

Я смотрю, как он тащит эти пакеты, борется с весом, жестикулирует, выясняя куда идти. Бабулька рассыпается в бабульковых благодарностях. А я рядом просто не могу не улыбаться. Есть эта странная магия, когда просто существуя, он наполняет рутинное событие смыслом.

— Идём, закажи такси, — говорит он мне с довольным лицом.

— У тебя опять интернета нет?

— Нееет! — смеется — Я сюда-то еле доехал.

Не могу удержаться от улыбки, путаясь в его легком безумии. Сдерживаю смешок, вытаскивая свой телефон из кармана пальто.

— Что, вообще не подготовился?

— Да нахер надо? — пожимает плечами. — Всё, что нужно, это ты. И бабулька с поклажей.

Мы не отпускали друг друга всю дорогу. Зашли в его квартиру, ту самую, которую я много раз видела на видеозвонках. Роскошь быта — это точно не про него. Узкая прихожая, заставленная обувью, которую он явно не собирался убирать. Аромат сигаретного дыма смешивался с запахом собачьего корма. И вот эта шерстяная глыба, вышедшая нам навстречу. Смотрит грустными карими глазами и громко вздыхает.

— Это Мааашаа, — смеётся он, и я вижу, как тонкие губы растянулись в улыбке — Маша и медведь. В одном лице.

Да, хороша Маша. В этой квартире было место всему: носкам под диваном, укрытой пылью гитаре в углу. А рядом с ней алтарь. Три картины по номерам: с группой «Король и Шут», сериалом «Breaking Bad» и женскими ножками с бокалом вина.

Под потолком, прямо под люстрой, висят бумажные киты, чуть покачиваясь на сквозняке. Над кроватью висят фотографии. Разрозненные портреты. Полуразмытые лица людей, искренне смеющихся в тот момент, когда его жизнь была чуть более ровной, чем сейчас. В центре — фотография с той самой свадьбы, где он стоит в костюме и шляпе, а рядом – его тогдашняя невеста, смотрит на него блестящими глазами, полными счастья. Чужая радость, от которой мне стало немного не по себе.

Я прекрасно знала, что и киты, и картины, и эти верёвочки с фотографиями сделаны её руками. Всё ещё не бывшей, но съехавшей полгода назад жены.

Я усаживаюсь на огромный ПВХ подоконник, разглядываю в окне серое небо. В голове ворочаются мысли о том, как же быстро всё меняется. Он по-прежнему не знает, в какую сторону плыть. Но, как и эти бумажные киты, он живёт в своём мире — не замечая, что за окном есть реальность. Пытаться объяснить это было бы неразумно. Да и кто сказал, что всегда нужно объяснять? А сама-то я знаю? В какую сторону плыть?

— Кстати, ты красишься?

— Бывает, а что?

Он достал из шкафа огромную палетку цветных теней: все цвета радуги, шиммерные, матовые... Я бы себе такую никогда не купила. Моя косметичка была базовой и маленькой, чтобы подходила под любой случай и помещалась в карман рюкзака. Но эти цветные кружочки всё равно выглядели безумно привлекательно. К тому же было видно, что она совсем новая, всего один бирюзовый кружочек был не идеально ровный. Да и то, судя по всему там максимум пару раз провели кисточкой.