Всё это - о нас. Рассказы

Татьяна Кравченко

Всё это - о нас. Рассказы

Глава 1

КОНЕЦ ИЛИ НАЧАЛО?

1. Две правдыС чего же начать? Может быть, с того момента, когда все стало меняться? Меняться необратимо, безвозвратно и уже осознанно? Когда уже не осталось сомнений в том, что происходит и чем все закончится…

- Как ты мог поехать из больницы к маме? Мы ждали тебя дома! Разве твой дом не здесь, не с нами?- Ты ничего не понимаешь! Я же хотел, как лучше, а ты все переворачиваешь с ног на голову! Это я должен возмущаться, я должен выговаривать тебе, это я имею право обижаться на тебя, а не ты! - Андрей кричал на Аню, уже не в силах владеть с собой, не подбирая слов.- Но мы так ждали тебя! Мы готовились, мы волновались, хотели быть рядом с тобой! Ну, как ты не понимаешь? Ведь твой дом здесь, с нами, разве мы не правы? Разве не сюда ты должен был вернуться? - слов не хватало, слезы стояли в горле и мешали говорить, мысли путались, не складываясь в логическую цепь. Она смотрела на него и не узнавала того нежного, внимательного человека, который жил рядом с ней все эти годы. Он всегда так боялся обидеть ее, расстроить, всегда старался понять ее. Раньше он боялся ее слез, сам переживал и расстраивался, если она плакала. Что же изменилось? Почему он теперь отказывается ее понять, почувствовать и пожалеть ее? Или это у нее не получается выразить свои чувства так, чтобы он понял? Как стена, стояла между ними обида, его непонимание было невероятно. Ведь все так просто: они должны были быть вместе, тем более в трудное для одного из них время! О, Боже! Как объяснить ему все это?Андрей кричал, не обращая внимания на слезы на ее глазах, не замечая испуганного, как у загнанного зверя, выражения ее лица:- Ты даже ни разу не приехала ко мне за эту неделю! Разве так можно поступать с человеком, которого любишь? Сама не приезжала и детей не привозила, как это понять? Я страдал без вас, лежал и думал, мучался, а ты еще смеешь говорить мне о своих обидах! - он был уверен в своей правоте, которую подогревали боль перенесенной операции, обида на жену, слова матери и многие другие чувства, пока еще не определенные им самим. Да! Это он пострадавший! Это он лежал на операционном столе, ожидая наркоза и не зная, что будет завтра. Это он, а не она, неделю не мог вставать без боли, которая не оставляла его даже во сне. Как она смеет нападать на него, требуя понимания и признания какой-то ее правды? В начале месяца ему была сделана операция. Не бог весь, какая сложная, но с полным набором сопутствующих элементов: общим наркозом, недельным пребыванием в больнице, специальной диетой, постоянным приемом сильнейших обезболивающих средств и длительным послеоперационным восстановительным периодом.Из наркоза он выходил тяжело: мучила жажда, состояние нереальности окружающего не оставляло его несколько часов. А еще эта боль, которую он постоянно ощущал. Даже во сне боль была с ним, присутствуя в обрывках снов, не давая забыть о себе. Никакие лекарства не спасали его он нее, они только притупляли сознание, не принося облегчения. Только через неделю, уже несколько привыкнув, он стал возвращаться в естественное для него состояние: состояние любви к окружающему, радости от мелочей, наполняющих нашу жизнь. Анна приходила к нему каждый день, начиная со дня операции и кончая последним днем его пребывания в больнице. Приходила по два раза в день, утром и ближе к вечеру, так как Андрей нуждался в строгой диете, состоящей из свежеприготовленных салатов, соков и молочных продуктов. Каждое утро она, встав по – раньше и стараясь не разбудить детей, готовила Андрею завтрак, затем, на скорую руку накормив Коленьку и Оленьку, ехала с ними и котомками наперевес к мужу за тридевять земель в больницу. Там они проводили несколько часов все вместе, сначала в палате, а потом в парке у больничного крыла. К обеду Аня везла детей домой, а вечером все повторялось вновь: приготовление здорового меню, котомки, дорога в больницу, снова вместе… Это были счастливые дни для Андрея и Анны. Они любили друг друга. Любили уже давно, с того самого момента, когда впервые встретились, выгуливая своих собак, на знаменитом в их районе «Поле Дураков». Просто в первый миг они этого еще не поняли. Было это семь лет назад…

«Поле дураков» - это сквер между их домами. Название свое он получил то ли из-за портретов членов Политбюро, выставленных вдоль аллеи на всеобщее обозрение, то ли из-за пивного ларя, стоящего на краю этого сквера, пользовавшегося огромной любовью некоторых жителей микрорайона.

2. НачалоОнаСхватив собачий поводок, Анна выскочила на улицу. Ее пудель уже обнюхивал траву на газоне, выбирая место для выполнения своего обряда. «Лето! Хорошо!» - подумала Аня, тряся мокрой головой. Она не успела даже высушить волосы после душа, так и побежала гулять. Лекцию в институте отменили, было еще два часа до начала занятий, и надо успеть выгулять Лолу, позавтракать, привести себя в порядок и повторить тему к зачету. Июньское солнце уже припекало. Это радовало: скоро волосы высохнут, закружатся «мелким бесом» вокруг круглого лица, делая еще более ярким взгляд ее темно карих глаз. Она не была красавицей, но невысокая, стройная, с вьющимися каштановыми волосами ниже плеч и взглядом больших темных глаз, Аня привлекала внимание окружающих. Замечая на себе их взгляды, она смущалась, внутренне сковываясь и робея. Свободной она себя чувствовала только в мире книг. А читала она много. Читала все, что попадалось на глаза: про любовь, про войну, исторические романы, детективы. Аня буквально проглатывала книги, впитывая их в себя, переживая жизнь героев книг так сильно и живо, что порой книжная реальность перекрывала собой настоящую жизнь. Помахивая поводком, Аня пошла по аллее. Как двояко устроена жизнь! Если у тебя большая собака, овчарка, ротвеллер или терьер какой, ты чувствуешь себя под ее защитой, можешь гулять даже поздно вечером, никто к тебе не пристанет. Но, с другой стороны, будешь переживать, а вдруг такая псина своим видом напугает какого-нибудь ребенка или шавку чью-нибудь прикусит для порядка. И наоборот, имея вот такого пуделька, как Лола, будешь вечно оглядываться, нет ли поблизости опасности для нее или для тебя самой. Зато, такую собачку никто не боится, все так и норовят погладить ее да приласкать. На дворе первый месяц лета, а трава уже выросла до колен, одуванчики на солнышке давно побелели и готовы были пуститься в полет. Тополиный пух узкими полосками лежал по краям дорожки, легкий ветерок изредка подхватывал его и кидал в лицо, стараясь попасть в нос и глаза. Лола семенила по пуховой аллейке, постоянно принюхиваясь и фыркая от радости и избытка запахов. Аня тополиный пух не любила. Просто терпеть его не могла. Только проблемы от него! Как хорошо, если бы в городе вообще не было тополей! Клены, липы, березы, сосны, ясени… Да мало ли деревьев, которые приносят пользу, красивы и не мучают людей! И вот на тебе, весь район утопает в тополях. Хоть на улицу не выходи, пока они семена раскидывают.Аня прятала лицо от пуха, стараясь при этом не упускать из виду собаку, и тут увидела Его.

ОнСегодня суббота. Выходной. Можно отдохнуть от трудов праведных, выспаться. Не надо никуда спешить, дела все по боку. Неделя была полна сюрпризов, он справился со всеми проблемами и мог себя поздравить: отдых он заслужил. Андрей потянулся, открыл глаза и отпрянул. Прямо перед ним, уставясь на него своими грустными рыжими глазами, не шевелясь и почти не дыша, сидел огромный эрдельтерьер. Увидев, что хозяин открыл глаза, пес ожил, вскочил и бросился к Андрею. «Перестань! Хватит! Фу!» - закричал Андрей, пытаясь снять с себя собаку. «Придется бежать гулять, иначе не отстанет. Вот и полежал вволю, отдохнул в выходной день…» - Ворчал себе под нос, одеваясь, Андрей. Пес скакал вокруг него, лаял, торопил.Солнце ударило ему в глаза. За какую то неделю наступило настоящее лето! Воздух стал плотным от ароматов трав, цветов, насыщенным и пряным. Да еще этот пух! Тополя снова завоевывают город, раскидывая своих десантников-парашютистов. Скорей бы в отпуск, за город, на озеро к друзьям. Там - тополей близко не встретишь, только сосны, ели да березки. Красота! А вечером костерок с шашлычком, картошечкой! Да, что может быть лучше? Но до отпуска еще пахать и пахать, целый месяц впереди. Так, а пес где? Эрдель Корр уже занят: обнюхивает какого-то пуделя, от горшка два вершка. Ну, что он в нем нашел? Собака там – мелочь, ничем не примечательная, а он - эрдельтерьер благородных кровей, позор на его голову! А кто хозяин этого «чуда»? Тоже, такая же: волосы кудряшками в разные стороны торчат, ростом со своего пуделя, чуть травы повыше, а глаза горят, как у кошки, отсюда видать. Да, надо спасать Корра, а то, гляди еще, набросятся обе на моего Дон Жуана, кто их знает, этих дам, что у них на уме?

ОниОн ей сразу не понравился. Высоченный, нескладный, в очках, по виду – гораздо старше ее. Стоит в стороне и смотрит, наблюдает. А вот собак она любила, причем любых, и они любили ее. Его рыжий эрдель медленно подошел к Лоле, та сначала отпрянула, затем позволила понюхать себя. Да, контакт налажен, видимо они пришлись друг другу по душе. Рыжий ловелас стал заигрывать с ее крошкой, приглашая побегать по высокой траве. Идея пришлась Лолке по душе, бегать она любила. Очень скоро трава была изрядно помята, а собаки, все в травинках и пуху, тяжело дыша, лежали у ног Ани. Она наклонилась и погладила пса. Слегка влажная и теплая от жары шерсть, вся в упругих завитках, была гораздо жестче, чем у ее пуделя. «Добрый. И умный…» - ласково подумала Аня. - Здравствуйте, наши собаки подружились, может быть, и нам стоит познакомимся? Я – Андрей.- Аня…