Бал дебютанток

Таня Тайлер

Бал дебютанток

Глава 1

В редакции газеты стояла напряженная тишина. Пахло ванильным кофе из новенького автомата и затхлостью от старых перегревающихся батарей. По кабинету раздавался глухой стук клавиш, который вмешивался в гул компьютеров удаленщиков, работавших в ночь из дома.

Анна Соколова заставляла работать свой компьютер сверхурочно. Обычно она не задерживалась на работе, но эта статья была особенная. Текст готов, осталось самое важное – заголовок. Анна занесла пальцы над клавиатурой, почувствовав легкую дрожь и покалывание на кончиках пальцев.

Клавиши застучали.

"Тени в мраморе: как фонд благоустройства города превратился в личную кассу мэрии". Под заголовком – три листа текста. Язвительно, четко, все факты – по полочкам.

За работу журналиста уже отдали душу дьяволу многие, а Соколовой она пока предлагала только бессонные ночи и зарплату, которой хватало разве что оплатить коммуналку да купить омерзительный кофе в автомате.

Но сейчас это не имело никакого значения. Имели значение документы, которые пизанской стопкой возвышались на краю стола. Распечатки банковских выписок и поддельных тендеров, чеки на билеты, показания «источника, близкого к расследованию« в лице замглавного бухгалтера, который не выдержал угрызений совести и напора журналиста под Новый год.

Стол Анны Соколовой был островком хаоса в пустом и темном кабинете. Одна неоновая лампа, светившая над ее столом, выхватывала из темноты фотографии чиновников, связанных стрелочками, схемы движения денег, похожие на паутину. И в центре паутины – он. Мэр. Улыбающийся с билбордов, пожимающий руки детям на утренниках, открывавший новый мост и первым проезжавший по нему на своём новеньком бестящем «москвиче«.

Сотовый завибрировал, скользя по бумагам.

Неизвестный номер.

– Соколова, – ответила девушка, не отрывая глаз от абзаца про фиктивный ремонт школы.

– Анна Викторовна, – голос был приятным, убаюкивающим и таким знакомым. В редакции будто резко включили кондиционер, ноги заледенели. – Работаете допоздна? Похвальное усердие.

Анна с силой сжала телефон, да так, что пальцы заболели.

– Кто это?

Ответ она знала, и он знал, что она знает.

– Друг, желающий Вам добра. Хотел бы предложить Вам выгодную сделку. Вы заканчиваете этот… творческий порыв. Освободилась должность пресс-секретаря в очень перспективной структуре. Зарплата на порядок выше. И, что важнее, перспективы карьерного роста. Вместо того, чтобы копаться в грязном белье, вы сможете его… стирать. Или, лучше сказать, отбеливать.

Это не звучало как угроза, скорее как деловое предложение.

– Мое белье чистое, – сказала девушка, удивляясь собственному спокойствию. – А ваше, судя по всему, уже не отстирать. Только выбросить. Вместе с владельцем.

На другом конце трубки медленно выдохнули. – Очень жаль. Вы талантливы. Глупы, но талантливы. Знаете, мрамор, из которого построена городская мэрия – очень скользкий материал. И очень твердый.

В трубке щелкнуло, пошли гудки.

Сердце колотилось где-то в горле в такт коротким гудкам. Анна Соколова, все еще сжимая сотовый в руке, пролистала всю статью. Она была готова. Документ лежал на флешке, был загружен в облако и отправлен на почту главного редактора с пометкой «публиковать в случае моего исчезновения«. Старомодные методы защиты, но они должны сработать.

Девушка поднялась из-за стола, нужно было поспешить, чтобы успеть на последнюю электричку. Анна собрала самые важные бумаги в портфель, натянула длинный пуховик и укуталась в объемный пушистый шарф. На прощание глянула на черный экран монитора, в котором отразилось бледное, осунувшееся за месяцы расследования лицо. «И зачем тебе это надо?« – будто спрашивало отражение. У девушки не было красивого ответа про правду и справедливость. Был просто внутренний триггер, который не позволял пройти мимо, зацепившись за нестыковку. И азарт. Проклятый сладкий азарт журналистской охоты.

На улице моросил ледяной дождь, колко впиваясь в неприкрытые щеки. Городской центр, обычно яркий и шумный перед Новым годом в этот час был пустынен, будто весь вымер. Фонари и гирлянды рисовали на мокром асфальте длинные уродливые пятна света. Анна свернула в короткий переулок между двумя административными зданиями – это был ее привычный путь к вокзалу. Здесь не было ни магазинов, ни камер. Только высокие глухие стены и мусорные контейнеры. Пройти надо было метров пятьдесят, не больше.

Снег сгребли на соседние улицы, и под ногами вместо грязной снежной кашицы чернел асфальт. Шаги эхом отражались от стен. Неприятное предчувствие заставило Анну обернуться.

В конце переулка под фонарем стояла фигура в темном плаще. Не двигалась, просто стояла. Лица из-за потоков дождя было не разобрать. Девушка ускорила шаг. Сердце бешено застучало. Зазвонил телефон в кармане – наверняка, главред прочел письмо. Анна сунула руку в сумку, чтобы взять мобильный и ответить. В этот момент из-за контейнеров вышли двое мужчин. Оба широкоплечие, плотные, в черных куртках. Они перекрыли девушке дорогу. У того, что справа, в руке блеснуло что-то металлическое и длинное. Труба?

«Беги!« – завопил инстинкт. Анна рванула назад, туда, где стоял первый человек. Но он уже шел навстречу быстрой спортивной походкой.

– Сумку, – коротко бросил мужчина, поравнявшись с девушкой. Его голос был таким же безликим, как и лицо. Никто его не смог бы узнать, если встретил вновь.

Девушка прижала сумку к груди, пятясь, пока спиной не уперлась в холодную мокрую стену. Тупик. Буквальный и фигуральный.

– Ребята, вы что, серьезно? – выдохнула Анна, внутри все похолодело от страха, зубы стучали друг о друга. – Статья уже у главреда. Убьете меня – ее опубликуют утром.

Человек с трубой чуть наклонил вбок голову.

– Не наша забота.

Они подошли вплотную. В нос ударил запах дешевого одеколона и сигарет. Телефон продолжал назойливо пиликать. Анна Соколова судорожно соображала, но мысли будто вылетели из головы от животного страха. Девушка чувствовала себя загнанным зверьком, попавшимся стае жищников. В отчаянии она открыла сумку и швырнула ее прямо в двоих амбалов перед собой. Бумаги взметнулись белым веером. И она рванула в сторону, в узкий просвет между одним из мужчин и стеной.

Боль пришла не сразу. Сначала – оглушительный сухой хлопок, отдавшийся в костях черепа. Потом – ощущение падения в колодец. Свет фонаря наверху быстро уменьшался, пока не стал совсем крохотной точкой во тьме. Анна осела на колени, потом завалилась на бок, щекой коснувшись мокрого асфальта. Он был холодным и удивительно мягким.

Над девушкой кто-то наклонился. Из сжатых пальцев вынули телефон. Колкий дождь падал на лицо Анны, но она не чувствовала. Звуки стали доноситься будто через толстое стекло. Холод асфальта проник внутрь, расползаясь ледяными змейками по всему телу.

Никакого калейдоскопа воспоминаний или тоннеля, ведущего к свету, как в кино. Лишь полная, абсолютная тишина. И темнота. Без мыслей, звуков, образов.

«Идиотский конец«. Это была последняя мысль, промелькнувшая в сознании.

Глава 2

Первым вернулся звук.

Далекий мелодичный перезвон. Как колокольчики.

Потом – запах. Не дождя и мокрого асфальта. А древесины и лаванды.

Девушка попыталась сконцентрироваться на ощущениях. Щека касалась чего-то мягкого, упругого, шелковистого на ощупь. Подушки! Она выжила и попала в больницу? Что будет со статьей, сможет ли она снова так рисковать или лучше отказаться от всего, во что верит, и начать новую жизнь?

Мысли метались вокруг последнего воспоминания в переулке.

Девушка заставила себя открыть глаза. Болезненный, режущий солнечный свет. Зажмурилась, отсчитала до трех, снова приоткрыла, теперь медленнее.

Над головой слегка колыхался полог. Темно-бордовый, из тяжелой, богатой ткани. Медленно перевела взгляд. Резное деревянное изголовье. Стены из светлого камня, украшенные гобеленами с изображениями драконов. Между гобеленами висят какие-то странные лампы в виде кристаллов. На столе – не лампа и компьютер, а стопка бумажных свитков.

Паника, острая и слепая, сжала горло. Девушка резко села, и мир поплыл перед глазами. Она схватидась за голову, пытаясь его стабилизировать. Но замерла, глядя на свои руки. Они были чужие. Тонкие, изящные, с длинными пальцами и аккуратными, чуть заостренными ногтями. Без облезшего красного маникюра. На мизинце – серебряное кольцо с крошечным прозрачным камушком.

Где она? Это наркоз? Галлюцинация перед смертью? Может это ее вариант загробной жизни? Анна помнила все, что только что произошло с ней, но в голове мелькали и другие мысли, которые она не понимала. Они быстро проносились, пока ее взгляд блуждал по комнате.

– Мелисса! Наконец-то! – Резкий женский голос заставил ее вздрогнуть. Дверь распахнулась и шарахнулась о комод. В комнату влетела пожилая женщина в строгом сером платье, с жидким пучком седых волос на затылке. Розалинда – имя неожиданно всплыло в памяти. Домуправительница. – Проспала, как сурок! Редактор послал за тобой, какое-то новое задание. Одевайся!

Она швырнула на кровать платье со шнуровкой и невероятным количеством оборок. Взгляд девушки ещё раз метнулся по комнате: резная деревянная мебель, кристаллы, пергаментные свитки. За окном утыкались в небо остроконечные шпили из серого камня, похожие на гигантские сталактиты, растущие вверх, и ни одного знакомого силуэта. Ни одного намека на двадцать первый век.

Форлакс. Еще одно слово всплыло в памяти. Чужой памяти, но будто и ее собственной. Королевство Форлакс, столица – Форайнд. Девушка потерла виски, пытаясь сложить обрывки воспоминаний в единую картину. Главная новость последних недель: предательство и смерть бывшего генерального атторнея – здесь так назвают главного королевского прокурора. Новым генеральным атторнеем стал региональный прокурор Глокриля, Дариус Лейстер, который своего бывшего шефа и вывел на чистую воду. А она – Мелисса Ренвик – корреспондент, то есть писарь «Королевского вестника«. Точнее уже Анна Соколова в теле Мелиссы.

– Мелисса, ты где летаешь! – Розалинда скрестила руки на груди. Голос ее был суровый, но нежный. Домуправительница любила Мелиссу, это чувствовалось и в интонациях, и в серых глазах, смотрящих на девушку с нежностью. – Что за упрямая девчонка. Давай, чтобы скорее вышло, помогу с завязками, вечно ты все запутываешь.

Через пару минут Мелисса уже спускалась по крыльцу дома на оживленную улицу. Она не знала путь от дома до редакции «Королевского вестника«, но позволила ногам идти на автопилоте, пока сознание выдергивало знакомые образы вокруг.

Улицы вымощены булыжниками. Хорошо, что шпильки тут не в почете, в шкафу она нашла замшевые лоферы, очень удобные и на маленьком каблуке, ходит в них было удобно. В Форлаксе стояла приятная теплая погода, где-то конец весны. Люди, проходившие ммимо одеты будто в средневековье. Женщины в бальных платьях, мужчины в сюртуках, даже сбруи на лошадях, топчущихся у повозок в ожидании клиентов, были украшены бархатом и камнями. Да и сама она была одета в платье, которое бы в жизни не надела. Из-за двух нижних юбок идти было неудобно, приходилось делать небольшие шаги, чтобы не запутаться в подоле из каскада мелких воланов.

Девушка шла, вдыхая прохладный утренний воздух, наполненный запахами ярких цветов, растущих в каменных клумбах вдоль дороги и сладостью выпечки из пекарни. Высокие шпили отбрасывали на мостовую длинные, острые тени. Мелисса пересекла Певучий мост, где камни действительно издавали лёгкий, переливчатый гул под ногами, прошла мимо фонтана, у которого, как обычно, толпились студенты магической академии, горячо что-то обсуждая, и вышла на главную городскую площадь.

Редакция «Королевского вестника« располагалась в здании, похожем на приземистого гнома среди каменных эльфов-небоскрёбов. Два этажа из пожелтевшего от времени белого камня, окна-бойницы и вывеска, которая скрипела на ветру с таким пронзительным звуком, что прохожие ускоряли шаг, чтобы скорее перестать слышать этот мерзкий скрип. Легенда гласила, что предыдущий редактор заколдовал вывеску так, чтобы она скрипела в такт вранью чиновников. Скрипела она постоянно.

Мелисса толкнула дверь и окунулась в атмосферу знакомого хаоса. Редакция «Королевского вестника« была не офисом, а эпицентром творческого бедствия. Воздух гудел от десятков голосов, перекрывающих друг друга, и от шуршания перьев по пергаменту. Пол был усыпан скомканными исчирканными листами.

Повсюду летали перья. Они порхали по воздуху, как птички, послушно записывая за писарями пламенные речи. Одно сизое перо с ярким оранжевым кончиком парило над головой молодого паренька из светской хроники с рыжим беспорядком на голове, старательно выводя буквы за словами писаря.

– …И платье герцогини было столь же синим, как её печаль от проигрыша в вист… ой, нет, вычеркни «печаль«, впиши « возмущение«… нет! лучше «лёгкую досаду«.