скачать книгу бесплатно
Офицеры разошлись по подразделениям поднимать личный состав. Выходной для них закончился, начались боевые будни.
В 17.00 в отсек Черникова пришел Белоусов и командир 1-го взвода материального обеспечения прапорщик Илья Зайцев. Черников разложил на столе карту района:
– Посмотрим, что мы имеем. Вот наша база, Даулак, северная дорога, южная дорога, Тахджави; овалом обозначено место временной дислокации 2-го батальона. От Даулака до Тахджави по северной дороге пятьдесят шесть километров, по южной – сорок два. Предпочтительнее, конечно, северный путь, но там «духи» еще месяц назад обвалили скалу и завал еще не разбирали. По этой дороге пройти на технике невозможно. Остается южная дорога. Она короче, но сложнее. До Куншерского ущелья путь лежит по плато, этот участок в восемнадцать километров относительно безопасен. На нем «духам» полноценную засаду организовать практически невозможно. Мест для нападения из балок много, но вот пути отхода только по плато. А это значит «вертушки» успеют накрыть «духов» до того, как они доберутся до первого перевала. Так что первый этап марша должны пройти без проблем, от Куншерского ущелья до Тахджави пятнадцать километров, вновь по плато и по зоне ответственности батальона. Так что и этот участок не должен преподнести сюрпризов. С плато «духи», если они, конечно, не ушли в горы, действовать не решатся. Остается само ущелье, и вот здесь мы реально можем попасть в переплет. Причем в любом месте. Колонну можно накрыть и со склонов, и с вершин, а также в районе полуразрушенной крепости Куншер.
– Учитывая и то, что колонна небольшая, а в охранении взвод на БТРах! – добавил Зайцев.
Белоусов согласился:
– Да, применить крупнокалиберные пулеметы КПВТ по вершинам и большей части склонов мы не сможем. А сжечь БТРы сверху – плевое дело. Три гранатометчика – и машины превратятся в факелы. Но это при условии, что «духи» будут ждать нас. Это, конечно, возможно, но маловероятно.
Черников взглянул на командира мотострелкового взвода:
– Да! По идее после нападения на роты батальона, Абутияр должен был отвести свои отряды в горы. Одно мне непонятно: для чего он вообще атаковал позиции батальона? Сломить оборону рот его абреки, будь их несколько тысяч рыл, все равно не смогли бы, нанести ощутимый урон в технике и живой силе тоже. Почему же хитрый Абу пошел на авантюру? Понять его замысел нам не мешало бы.
– Над этим штабисты макушки ломают, – проговорил прапорщик. – Наше дело доставить в батальон боеприпасы, горючку, бросить им БТР с летучками ремроты и, забрав раненых и убитых, налегке вернуться в полк.
– Вот именно! – сказал Черников. – А для этого требуется совершить марш. Лучше без проблем, потому, как эти проблемы в том же ущелье придется устранять, боюсь большой кровью. Поэтому и не мешало бы знать, есть «духи» в Куншерском ущелье или нет.
– Как ты это узнаешь, если разведка не имеет по Абутияру достоверных данных?
– Не будем обсуждать работу разведчиков, вернемся к нашей теме. Значит, если духи не ушли в горы, то рассыпались на мелкие группы и находятся где-то рядом с Тахджави. Допустим, одна из этих групп или один из отрядов Абутияра укрылся в Куншерском ущелье. И «духам» становится известно о нашей колонне. Откуда – неважно; не исключено, что они пасут и базу полка, а средства связи у духов не в пример нашим, современные, дальнего действия. Что решит Абутияр, узнав о колонне? Пропустит ее или все же попытается уничтожить? Скорее второе. Нападение на позиции батальона без получения какого-либо серьезного результата – это одно, а вот уничтожение колонны – совсем другое. А если предположить, что Абу имеет задачу расшевелить полк и заставить наше командование начать за ним охоту, организовав при этом сеть засад по всему району, то ликвидация колонны заставит командование полка, да и дивизии действовать по сценарию «духов». Значит, Абу решит гасить колонну. И сделать это удобнее всего в ущелье. Но оно тянется на девять километров. Где «духи» организуют засаду?
– Да где угодно, – ответил Белоусов. – Хоть в начале ущелья, хоть в конце; впрочем, на выходе вряд ли, значит, где-то до крепости.
Черников посмотрел на мотострелка:
– Почему не у Куншера?
– Потому, что там просто идеальное место для нападения.
– Ну вот!
– Но раз оно идеально для нападения, то и мы там применим повышенные меры безопасности. И «духи» это тоже понимают. Нет, Саня, если нас и атакуют, то там, где мы этого будем ждать меньше всего.
– В начале ущелья, где придется вытягивать колонну на максимальную дистанцию между машинами?
– Думаю, да. И рассредоточиться «духи» должны либо по вершине, либо по склонам на расстояние не менее километра. Тогда они будут иметь возможность нанести одновременный удар, даже если мы пустим технику по варианту разорванной цепи. Одну за другой под прикрытием БТРов от рубежа к рубежу. Растягивая колонну. Более, чем на километр, колонну из 13 единиц техники в ущелье не растянешь. Черт, число-то какое, тринадцать… Хреновое число.
Александр улыбнулся:
– Ты веришь в приметы?
– Представь себе, да, число тринадцать для меня несчастливое.
– Так к чему мы пришли?
Белоусов вздохнул:
– К тому, с чего начали. Если «духи» решат распотрошить колонну, то шансы на это у них неплохие. А где они устроят засаду и как рассредоточатся, это знает один Абутияр. Но у него не спросишь. Так, что, думаю, нечего ломать головы: как выйдет, так выйдет.
Прапорщик поддержал командира мотострелкового взвода:
– Верно! Будем действовать по обстановке. Впервой, что ли, с «духами» сражаться? Прорвемся. А застрянем, «вертушки» помогут.
Поговорив еще немного, офицеры разошлись.
В 21.30 колонна была сформирована. Она выстроилась на площадке у контрольно-технического пункта. Впереди стояли «Урал» с двигателем для БТРа, ящиком ЗИПа, дополнительным запасом продовольствия, палатками и другим вещевым и специальным имуществом и оборудованием; за ними первый «ЗИЛ-131» с боеприпасами, далее БТР перегона, затем после разрыва, который должен был занять бронетранспортер охранения, второй «ЗИЛ» с боеприпасами, санитарный «УАЗ», две передвижные мастерские ремонтной роты, два топливозаправщика на базе «Уралов» и в замыкании МТО-АТ роты материального обеспечения. Два БТРа взвода охранения поутру должны были встать в авангард и арьергарде колонны. Машины были загружены, проверены, заправлены. Колонна могла начать марш в любое время. Предварительную задачу офицеры полка выполнили. Оставалось «всего ничего» – совершить марш из пункта «А» в пункт «В» длиной в сорок два километра. Расстояние ерундовое, но только не в Афганистане, не на войне, где опасность подстерегает на каждом метре этой сорокадвухкилометровой дистанции – за каждым валуном, за каждым кустом, в каждой балке, не говоря уже об ущелье.
В понедельник в 5.00, после инструктажа личного состава начальником штаба, передовой бронетранспортер взвода охранения Белоусова вышел за пределы территории полка. Колонна начала свой марш. Режим движения был установлен стандартный, скорость до пятидесяти километров в час, дистанция между машинами – 40 метров. Взвод охранения имел связь между бронетранспортерами и головным «Уралом» посредством радиостанций Р-123. Связь с полком и 2-м батальоном осуществлял старший колонны, Черников.
Первые восемнадцать километров по плато прошли без проблем за тридцать семь минут. В 5.37 перед спуском в ущелье старший лейтенант Белоусов остановил передовой бронетранспортер, что вызвало остановку всей колонны, сократившей дистанцию между машинами до 7.10 метров. Белоусов спрыгнул с брони БТР. К нему из «Урала» вышел Черников.
– И чего встал, Коля? – спросил Александр.
– Подумал, не мешает провести собственную разведку ущелья.
Черников кивнул:
– Лады, будь по-твоему. Сам пойдешь в ущелье?
– Да, возьму с собой сержанта-пулеметчика.
– Сколько тебе потребуется времени на разведку? – поинтересовался Александр.
Белоусов прикинул:
– Девять километров туда, девять обратно, это минут сорок, осмотр крепости – еще минут десять; в общем, около часа.
– Ладно, только держи со мной связь постоянно.
Старший лейтенант Черников объявил личному составу колонны привал. Два бронетранспортера взвода охранения отошли в стороны, заняв позиции фланговых дозоров, первое отделение отошло на тыловые позиции. Белоусов, запрыгнув на броню, отдал команду механику-водителю, и передовой БТР начал медленно спускаться в ущелье.
Это отметил человек, находившийся в кустах левого холма, откуда ему хорошо были видны и плато, и въезд в ущелье. Он включил портативную японскую радиостанцию:
– Сеид? Это Али!
Ему ответил хриплый голос:
– Да, Али?
– К ущелью подошла русская автоколонна.
Сеид Рахим, один из командиров отрядов Ахмада Абутияра, переспросил:
– Автоколонна?
– Да, Сеид.
– Шайтан! И что за колонна? Ее состав?
– Три грузовика с тентами, два бензовоза, три мастерских, санитарка, БТР без экипажа. Охранение – три бронетранспортера. Два остались на плато, один пошел в ущелье.
– На разведку! Ясно. Продолжай наблюдение.
Разведчик душманов отключил связь и продолжил следить за тем, как советские солдаты устраиваются на привал.
Сеид же переключил радиостанцию, более мощную, чем у Али:
– Ахмад. Это Сеид.
Главарь банды, Ахмад Абутияр, находившийся с небольшой группой охраны в одном из горных кишлаков в десяти километрах от ущелья, ответил:
– Слушаю тебя, Сеид. Появились русские?
– Да, но не те, кого мы ждали.
– Подробней!
– Мы ожидали, что из полка на усиление батальона к Тахджави пойдет рота, а гяуры выслали автомобильную колонну. Сейчас она встала на въезде в ущелье, а к Куншеру отправился один бронетранспортер разведки неверных. Что будем делать? Пропускать колонну и ждать главную цель?
После непродолжительной паузы, Абутияр спросил:
– Что представляет собой колонна?
Сеид Рахим ответил.
– Значит, – проговорил Абутияр, – русские решили восстановить силы батальона, не высылая дополнительных подразделений. Плохо. Нам нужна полноценная рота.
– Может, после колонны русские вышлют к Тахджави и роту?
– Может, и вышлют, но мы не можем ждать. Если район успеют закольцевать до того, как мы, выполнив возложенную на нас миссию, отойдем на север, то прорывать блокаду будет очень сложно. А одна рота батальона уже начал поиск, наверняка имея задачу заблокировать северо-восточное направление. Вторая рота тоже вот-вот выйдет в горы, об этом сообщил наш наблюдатель за батальоном. И пойдет она на северо-запад. К тому же, если командование полка решило восстановить боеспособность батальона на месте, то наверняка бросит на блокирование юго-восточного и юго-западного направления как минимум еще две роты другого батальона. Да, у нас нет времени ждать, тем более что и ждать-то, похоже, некого. Посему ограничимся уничтожением колонны. Это даст, конечно, не тот эффект, на который рассчитывал Раббани, посылая нас сюда, но все же хоть какой-то более-менее ощутимый результат мы получим. В конце концов, автоколонна тоже подразделение, и без того, что она тащит к Тахджави, батальон неверных не сможет применить свою третью роту. И бросит на чистку района дополнительные силы. В принципе, нам удастся потревожить русских, а это главное. Ты согласен со мной?
– Да, саиб. Полностью согласен. Минуту!
– Что такое?
– Из-за поворота вышел русский бронетранспортер. На броне либо сержант, либо офицер. Нет, сейчас через оптику вижу: офицер, старший лейтенант.
– Командир взвода охранения?
– Наверное. Значит, один начальник колонны, а второй, этот, что на БТР, командир подразделения охранения. В его подчинении три бронетранспортера, это взвод. Да, колонну охраняет взвод, и русские проводят разведку ущелья.
Абутияр проговорил:
– Не новички, видно, давно здесь. Страхуются там, где можно обойтись и без этого. Старший лейтенант не обнаружит позиций твоих бойцов?
– Нет. Они у крепости, но на склонах, а внимание русского офицера будет привлечено к Куншеру. Ведь оттуда удобнее всего накрыть колонну.
– У тебя в крепости никого нет?
– Никого.
– Хоп! Пропускай разведку и встречай колонну! И помни: ты должен сжечь ее до того, как подлетят проклятые «вертушки». Иначе твоим бойцам со склонов в соседнее ущелье не отойти. Вертолеты положат вас всех у Куншера.
– Это, если русские успеют вызвать помощь! А мы постараемся сделать так, чтобы они не успели.
– Не слишком ли ты самонадеян, Сеид?
Рахим спокойно ответил:
– Если мы готовились уничтожить здесь полноценную роту, то уж с колонной как-нибудь разберемся.
– Ну-ну! Ты опытный командир. Поэтому и послан на выполнение главной задачи. Но не расслабляйся. Русские умеют воевать. И кому, как не тебе, знать об этом?
– Я знаю и все помню, саиб. Они действительно умеют воевать. Так же, как умеют достойно умирать. А сегодня неверные будут умирать.
– Держи со мной постоянно связь. Отбой.
– Отбой, саиб. Не беспокойся, мы превратим эту колонну в груду оплавленного металла.
– Да поможет тебе всевышний!
Главарь банды отключил радиостанцию. Полевой командир Сеид Рахим передал на позиции засады приказ укрыться и пропустить бронетранспортер охранения советской колонны.
…Старший лейтенант Белоусов, держась за ствол крупнокалиберного пулемета, внимательно осматривал склоны и вершины ущелья, особенно участки, где склоны разрезали трещины, где нависали каменные террасы и рос кустарник. Но ничего подозрительно не замечал. Да и не мог заметить. Сотня Сеида Рахима расположилась за вершинами склона непосредственно у древней крепости, растянувшись на триста метров. Именно у Куншера душманы подготовили засаду. И подготовили ее тщательно, предусмотрев спуск штурмовых групп для охвата советского подразделения с востока и запада, чтобы лишить его возможности отойти, одновременно блокируя и подходы подразделений со стороны полка и батальона. Абутияр планировал уничтожить в ущелье советскую мотострелковую роту, которую по замыслу руководства главаря банды русские должны были выслать на усиление атакованного батальона и дальнейшего использования в поисках и уничтожении противника, посмевшего нанести удар по крупным силам советских войск. Против батальонов душманы еще никогда не выступали – не хватало силенок, да и оснащения. И вот наконец решились, показывая, что они сумели создать банды, способные проводить крупномасштабные операции против советских войск.
Для чего это потребовалось руководителям движения сопротивления, осевшим в Пакистане, Абутияр не знал. Да и не хотел знать. Он, полевой командир, и его задача выполнять приказы. Тем более что с изменением тактики ведения боевых действий против советских войск значительно увеличивалось его личное денежное содержание. Он не был бедным человеком, но и богатым тоже. Теперь же все менялось – за полгода войны Абутияр мог сколотить приличное состояние, позволившее бы ему безбедно жить в любой стране мира. И это за полгода. А за год, два? Впрочем, Ахмад Абутияр слыл среди руководства движением сопротивления реалистом. Эти полгода надо было еще отвоевать. Надо было выжить, а уж потом думать о будущем. Но перспективы грели кровавому бандиту давно проданную дьяволу душу.
Бронетранспортер передового дозора подошел к полуразрушенной крепости Куншер. Белоусов уже видел подобные древние укрепления афганцев и не понимал, почему их сооружали в ущельях, у подножий перевалов, а не на равнинах, возвышенностях или, скажем, на плато. Но, видимо, предки нынешних пуштунов имели на это основания. Да и строить крепости в ущельях было проще. Обвалил скалу или утес – вот тебе и строительный материал. Но скорей всего, эти крепости возводились в ущельях потому, что именно по ним раньше проходили пути от селения к селению. И вода опять-таки рядом, не надо копать глубоких колодцев. В редком ущелье не протекал хотя бы ручей. На склонах же имелась растительность, что позволяло держать скот. Впрочем, сейчас это совершенно не важно. Сейчас надо думать о другом.
Командир взвода охранения приказал механику-водителю остановить бронетранспортер и обратился к сержанту-пулеметчику:
– Митяй, я пройдусь по крепости. Если что, прикрой огнем КПВТ. Если меня убьют, тут же сообщи об этом на плато старшему колонны и быстро уходи обратно, к своим.
– Да кто вас здесь убьет, товарищ старший лейтенант? В крепости никого не видать.
– Кто знает, – философски заметил Белоусов.
Николай спрыгнул на каменистый грунт, подошел к участку, практически полностью сохранившегося каменного забора высотой чуть более метра. Здесь когда-то, наверное, проходила линия сторожевых постов. Для ведения обороны этот забор был непригоден, а вот для обозначения границы крепости и укрытий охранников или сторожей – бог знает, как они раньше назывались – подходил вполне. Из-за забора старший лейтенант осмотрел развалины крепости. Подумал: здесь, наверное, много змей. И не каких-то гадюк, тут водились гады посерьезней, кобры, гюрзы, щитомордники… Да и скорпионов должно быть полно. Белоусов терпеть не мог этих тварей. Николай не боялся их, знал: берцы ни зме?и, ни тем более скорпион или каракурт не прокусят, – и все же относился к ним с опаской.
Размышляя о местной фауне, Белоусов не упускал из виду ни одной мелочи. Вот на пологую крышу накренившегося остатка большого когда-то здания с вершины опустилась ворона. Повертела клювом, перелетела на куст у плиты глиняного дувала. Стала чего-то клевать. Птица ведет себя спокойно – значит, там, где она нашла корм, ни человека, ни зверя нет. Это хороший признак. Белоусов осмотрел развалины, не углубляясь в лабиринты крепости, чтобы оставаться в поле зрения пулеметчика БТР. Поднявшись на плоскую глиняную плиту, державшуюся на каменных остовах – видимо, крышу одного из зданий Куншера, – через бинокль осмотрел склоны. Ничего и никого не заметил. Вернулся к бронетранспортеру, запрыгнул на броню, приказав механику-водителю:
– Вперед, до выхода из ущелья, там развернешься и поедешь обратно.
Бронетранспортер так же медленно пошел на восток.
А Рахим, опустившись на дно канавы склона, прикрытого густым кустарником, включил радиостанцию.