Дети войны

Таисия Повель

Дети войны

Глава 1

Был конец мая 1941 года. Погода стояла солнечная, яркая, и казалось, что лето уже вовсю хозяйничает в городе. В семье Скворцовых и правда уже чувствовались его нотки: взрослые — Михаил и Валерия — каждые выходные собирались на дачу. Их дочка, шестилетняя Верочка, носилась по квартире, помогая собираться так, что от её «помощи» становилось только больше суеты.

— Верочка, стой хоть на минуту! — смеясь, просила Валерия, пытаясь сложить в корзину полотенце и банку варенья. — Ты мне все пирожки перепутаешь!

— А я хочу скорее! Там же ребята уже, наверное, на полянке! — Вера подпрыгивала у двери, будто если будет прыгать выше, поезд тронется быстрее.

Михаил улыбнулся, накинул на плечо сумку потяжелее и спокойно сказал:

— Успеем. Лето длинное. А если будем торопиться, забудем самое главное.

— Самое главное — это конфеты! — тут же выпалила Вера.

— И конфеты тоже, — кивнул Михаил. — Но ещё главное — чтобы мама не забыла платок. И чтобы ты не забыла, как пахнет укроп с грядки.

Вера на секунду замерла, будто проверяла: а правда ли это «главное»? Потом снова заёрзала:

— Пап, ну какой укроп? Он горький! Я лучше буду есть клубнику. Или просто конфеты.

Валерия присела на край скамьи, притянула дочку к себе на колени, хотя Вере уже казалось, что она слишком большая для такого:

— Знаешь, солнышко, мы с папой не потому всё это возим и копаемся в земле, что нам так нравится грязь на платьях. Просто жизнь бывает разной. Иногда магазины есть, а иногда их нет. А земля никуда не денется. Она просто ждёт.

Вера нахмурилась, пытаясь удержать в голове эту непонятную мысль, и вдруг выпалила:

— А если магазин пропадёт, мы будем есть… макароны?

Михаил тихо рассмеялся:

— Ну, макароны — это хорошо. Но лучше, когда ещё и огурцы свои, и картошка. Чтобы было из чего суп сварить.

— А я не люблю суп, — тут же буркнула Вера. — Я люблю конфеты и макароны.

Валерия погладила её по волосам и улыбнулась:

— Ладно. Сегодня — макароны. А завтра посмотрим, может, и суп понравится. Главное, чтобы ты знала: если вдруг станет трудно, мы не останемся без еды. Мы умеем о себе позаботиться.

Вера не очень поняла, что значит «станет трудно», но ей понравилось, что мама говорит это так спокойно, будто никакой беды и быть не может.

Июнь в Ленинграде выдался жарким. Вера сидела на подоконнике, болтая ногами, и считала дни до июля.

— Мам, а в июле мне будет семь! — снова и снова повторяла она. — А в сентябре я пойду в школу, в первый класс. Там будут парты и учительница, и, наверное, можно будет есть конфеты на переменах.

Валерия стояла у окна, развешивая бельё, и улыбалась:

— На переменах конфеты, может, и нельзя. Зато можно будет учиться писать буквы. Ты ведь хочешь писать?