Тьере Рауш.

Найденыш. «Сказки из темноты»



скачать книгу бесплатно

© Тьере Рауш, 2017


ISBN 978-5-4483-8946-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

– «Люди Нортгара, удивительной северной страны, которая может показаться суровым краем для тех, кто ни разу не бывал в белом плену снега и обжигающей метели, изумительны. В их сердцах горит огонь похлеще того, который пылает в твоем домашнем очаге, они смелы и отважны, без каких либо сожалений отдадут нуждающимся последнее, что у них осталось, и разделят свой кров с тем, кому больше некуда податься. Их глаза похожи на ясные, чистые озера, прячущиеся среди скал и горных цепей, испещривших заснеженные земли. Голоса сильных и не знающих страха мужей похожи на грохочущий рокот стремительных рек, гремящих среди зеленых лугов и лесов южных и восточных уделов. Тонкие и звонкие речи женщин и девушек напоминают прозрачные родники и ручьи, без устали утоляющих жажду путников, зашедших в рощи и ищущих прохлады в тени высоких деревьев, уберегающих от полуденного зноя летнего солнца», – голос скрипит, а уставшие глаза уже плохо различают буквы в полумраке комнаты.

– «Люди Нортгара искусные охотники и рыболовы, но с той же страстью, что они несутся сквозь дождь и снег за желанной добычей, они возделывают почву, с любовью наблюдая, как их упорный и усердный труд прорастает сквозь землю».

– «Эти люди души не чают в своих детях, безмерно дорожат домом и до последнего отстаивают все, что им дорого».

– «Кто бы мог подумать, во что превратятся осколки сияющих алмазных звезд, собранных старыми богами в пригоршню и облекших форму, такую, какую они имеют сейчас – светлая и румяная кожа, грива золотистых волос, смеющиеся глаза, яснее вод Виндбрима, беспокойного океана, с одной стороны обнимающего побережье Нортгара. Они задумывались как занятные игрушки для чудесных, маленьких Бирлы, Мара и Балдхере, детей огромных сверкающих гигантов, Эдрика и Аммы, старейших и мудрейших божеств. Эдрик, огненный исполин со сверкающими звездными крыльями, и Амма, ледяная красавица в лазурном одеянии, полюбили друг друга и, слившись, произвели троих чудесных детей. Пурпурно-розовая Бирла была старшей, Мар – сама ночь во плоти – был средним, и алый Балдхере – младшим. Чтобы развлечь детей, Эдрик создал им кукол, но эти куклы были настолько прекрасны, что Амма, которой особенно полюбились творения супруга, вдохнула в них жизнь. Но дети были слишком неаккуратны и творения родителей быстро погибли. Эдрик создал новых, еще более чудесных и Амма, вновь подарившая им жизнь, создала для этих кукол целый мир, где бы они жили и радовали глаз божеств, наблюдающих за ними. Дети подросли и пожелали помочь Амме разнообразить этот мир. Бирла одарила его различным животными, птицами, рыбами и прочими существами, а также деревьями, цветами, реками, озерами и морями. Охранял этот мир огромный Белый волк, которого особенно почитали охотники. Считалось, что мельком увидеть волка к большой удаче, особенно в день охоты – волк просо так никогда не являлся, показывался лишь достойным, чтобы привести человека к желаемому.

Он сохранял баланс в природе, не позволяя особенно сильным видам полностью истребить слабых. Балдхере же, обернувшись одним из людей, спустился из своего небесного дома и стал помогать им освоить мир вокруг. Так появились ремесла, искусство, торговля, охота и рыбалка и все то, что умеют люди. Мар же завидовал тому, что сумели создать его брат и сестра, он стал злым и угрюмым, поскольку все, что у него получалось – это лишь создавать хоть живые и красивые, но холодные статуи с горящими глазами. Ему хотелось впечатлить родителей и он старался из всех сил превзойти их в творениях, но Амме и Эрику было не до него – у них родились еще дети, белая Хельга, сумеречный Рагне, пылающая Борга. Тогда он дал статуям свою кровь и они ожили, однако Эдрик и Амма ужаснулись – они увидели в творениях Мара зло и опасность. Они попросили Мара уничтожить статуи, сын не послушался. Ему тоже хотелось населить новый мир своими созданиями, его восемь статуй казались ему чем-то восхитительным и куда более непосредственным, чем какие-то блестящие осколки, принявшие форму людей. Мар выпустил свои творения в мир, который постепенно заполнялся людьми и создания стали нападать – они охотились на людей и пили их кровь. За такой поступок от Мара отвернулись его братья сестры, а родители приказали убираться в темноту, ведь внутри него была только она, холодная и злая. Он скитался в темноте, покинутый и оставленный всеми, пока не встретил там создание, куда более древнее, чем даже родители Мара. Оно назвалось Озулфом и ему очень понравились статуи Мара. Озулф тоже хотел создавать и творить. Со своим новым другом и названным братом, из лисиц и волков, щепотки мрака и огневого золота солнца, света луны и горсти драгоценных опалов они сотворили ануиров – воров и негодяев, уродцев, снующих в полусвете и на границе времени. Под миром Аммы, они построили лабиринты, куда ануиры утаскивали людей и питались их сердцевинами – чистыми, незапятненными душами. Узнав о содеянном, Эдрик долго горевал, ведь люди, изначально нестареющие и незнающие смерти, оказывались в этих лабиринтах, где их мучили и истязали ануиры, которые принесли с собой болезни, страх, тревогу и печаль, зависть, войну и оружие. Ведь Озулф был не кем иным, как смертью в чистом виде, и скитался в темноте среди звезд, изгнанный изо всех миров, где пожелали о нем забыть».

– «Тем временем божеств становилось больше, они вырастали, создавали друг с другом прочные союзы и, видя печаль своих родичей, отправлялись к людям, чтобы уберечь их. Люди сеяли вражду меж друг другом, познали убийство и вкус крови. Тогда Хельга спустилась в лабиринты и стала забирать с собой невинных в чертоги покоя, которые возвела там, где лабиринты сплетались в подобие круга. Ануиры же были хитры и коварны. От Мара, овладевшего тайной колдовства, они научились оборачиваться людьми и сновать среди них, обменивая души на все, что человеку в голову взбредет».

– «Сумеречный Рагне сумел подлить масла в огонь. Ему приглянулся Белый волк, он был восхищен им и хотел научиться становиться этим чудесным животным. Когда Борга выкатывала на небосвод полную луну, увлеченные этим зрелищем боги не следили за миром, Рагне подкрался к волку и убил его, затем нацепил на себя окровавленную шкуру. Он действительно стал волком, но лишь на ту ночь, когда на небе сияла полная луна. Рагне хотел же превращаться в волка при любой возможности, поэтому пошел к луне, как только Борга оставила ее и откусил от нее огромный кусок. Мар же, из мрака наблюдавший за его действиями, скрыл это с помощью колдовства и потому люди видят всегда лишь одну часть луны, а вторая всегда спрятана в тени. Боги разгневались из-за гибели волка и изгнали с небесного края Рагне, как когда-то Мара. Рагне не хотел быть как Мар и скитаться во тьме, он спустился к людям. Но чем больше он думал о содеянном, тем уродливее и злее становился, нападал на людей. Укушенные им становились жестокими и жуткими тварями, отдаленно напоминающими волков, однако к человеческому облику они вернуться уже не могли. Люди прозвали таких Невозвратными. Невозвратные бродили вместе с Рагне, сбившись за его спиной в стаю. Их кровь и слюна смердела. Однажды блуждая по лесу, Рагне встретил там прекрасную девушку, собирающую ягоды. Она настолько ему приглянулась, что бог завыл от отчаянья. Не мог никак выйти к ней в том облике, что носил на себе. Его сородичи подумали, что это призыв к охоте, примчались и, увидев девушку, напали. Бог рассвирепел, разогнал их, вступился за бедняжку. Но нечем было помочь – она стала такой же, как нападавшие. Поджав хвост, она примкнула к ним, горестно скуля, скрылась во мраке леса. У бога разрывалось сердце от того, что произошло. И сам не заметил, как шкура отпала, превратившись в кусок потрепанного меха. Он лежал на лесной поляне абсолютно голым, пока его не нашли и не приютили добрые жители деревни неподалеку, где он впоследствии женился и наплодил потомков, научив их разумно пользоваться такой опасной силой. Шкура сброшена, а луна так и осталась в крови. Он хотел во чтобы то ни стало отыскать ту девушку и помочь ей снова стать человеком. Говорят, что так и ищет до сих пор, никак не может найти, как сквозь землю провалилась она. Рыщет по лесам, воет и скулит, ожидая, что та откликнется».

– Да я это все знаю, ба, – недовольно морщится ребенок, выползая из-под шерстяного одеяла, опасливо косясь на окошко, за которым свирепствует снежная буря. В кухоньке гудит печь, у крохотного камина в маленькой спальне греет старые косточки черный кот с белыми носочками на мягких лапках. В кресле-качалке у кровати, где полулежит единственный внук, замотав ноги пледом, сидит пожилая женщина, подслеповато щурясь на насупленное личико, выглянувшее из темно-русой копны кудрявых волос. В ее сморщенных руках покоится старая книга, с пожелтевшими от времени страницами. На тисненном переплете надпись гласит «Сказки из темноты». Женщина убирает с лица локон седых волос и внимательно смотрит на мальчишку.

– Тогда ложись спать, а завтра вечером я почитаю тебе уже новую книжку, которую отец обещал привезти тебе с городской ярмарки, – говорит она.

– Расскажи про всех них, ба, – в глазах ребенка вспыхивает любопытство. Лицо оживляется от восторженной улыбки.

– Так ты это тоже наизусть знаешь, – ворчит старуха, поджав губы.

– Ну это всяко лучше, чем про скучных божков слушать, – внук умоляюще смотрит на бабушку, – он неправильный, а они чересчур уж любят, чтоб все как надо.

– Смотри, кабы тебя кто из них не услышал, – шутливо грозит кривым пальцем старуха.

– Расскажи, расскажи, – капризничает внук, ерзая на месте. Кот, приоткрывший глаза, услышав возню, хмуро смотрит на ребенка.

С хитрой ухмылкой, женщина глядит на ребенка поверх сползших на крючковатый нос очков.

– Ба!

Женщина вздыхает. В очередной раз придется рассказывать так, как этого не было на самом деле.

1

Ярдар уже черт знает сколько блуждает по зимнему лесу. Хорошо хоть успел прихватить теплый кафтан, а то бы уже замерз насмерть, думалось ему, пока рассматривал голые, скрюченные силуэты деревьев уже слабо выделяющиеся на фоне темнеющего неба.

Левая рука безвольно висит, рубашка намокла от крови и прилипла к телу. Наконечник стрелы намертво засел между костью и плотью, вытащить не получается, хоть ты тресни. Ярдар ослабел, ему хочется есть и совcем замучила жажда. Но теперь ему хотя бы не видно огни факелов и не слышно голосов преследователей. На бледном, испещренном ссадинами и кровоподтеками лице, лихорадочным огнем горят сапфиры глаз. Губы ратрескались, подбородок заляпан кровью. Голова гудит, однако мысль о том, что юноша вот-вот набредет на какую-нибудь деревушку, помогает сохранять ясность.

Все нутро ноет и у Ярдара такое впечатление, что все его внутренности превратились в месиво и только одним богам известно почему он еще жив. Во внутреннем кармане кафтана позвякивают золотые монеты, легонько ударяясь о самоцветы в кожаном мешочке.

Порыв ветра всколыхнул длинные, густые волосы и они белой волной упали обратно на плечи. Вдалеке замаячили огни. Сердце Юноши радостно затрепыхалось и он пошел быстрее.

Ему было невдомек, что преследователи оказались расторопнее паренька и отправили несколько всадников вперед, прочесывать лес, мечники же прочесывали окрестности поместья в поисках выживших.

Едва Ярдар вывернул из-за деревьев, на опушку, занесенную толстым слоем снега, как к нему бросились несколько высоких мужчин. Юноша было бросился обратно, да не тут-то было – его повалили лицом в снег и одним быстрым ударом по затылку превратили в обмякшую тряпичную куклу.

Очнулся он уже привязанным к дереву, босым и без кафтана. Красивая вещица уже покоилась поверх седла одной из лошадей. Туловище они обвязали грубой веревкой, запястья скованы кожаным ремнем с ощерившимся волком на бляхе. От всадников, кругом стоявших к нему спиной, отделилась одна фигура. Несомненно, этот был за главного. Выше других, шире в плечах, да и наряд куда богаче. Перед Ярдаром возникло гадко ухмыляющееся бородатое лицо и, опаляя юношу гнилостным дыханием, молвило:

– Добегался.

Шершавые короткие пальцы ухватили юношу за подбородок и заставили вглядеться в белесые глаза. Когда-то они были зелеными, сейчас же, под натиском времени, растеряли свою яркость. Юноша устало глядел на косматые волосы, выбившиеся из-под меховой шапки.

– Я хочу сжечь тебя заживо, приятель, – прокряхтел мужчина, а его ладонь похлопала Ярдара по щеке и тот зажмурился – легкий шлепок пришелся именно на самую большую ссадину, которая и так нещадно болела.

Неужели он вот так и умрет, в окружении наемников, которые могут и имени его не знать? Ярдар дернул здоровой рукой, получил вместо пощечины сильный удар в челюсть. По щекам юноши потекли горячие слезы, смывая с них кровь и солью отдаваясь в ранках. Мужчина криво улыбнулся, повернулся к остальным.

– Давайте-ка соорудим костер, наш маленький дружок околел.

Гогоча и переговариваясь друг с другом, всадники разбрелись по сторонам, чтобы наломать веток.

– Помогите! – вдруг истошно завопил Ярдар. Его выкрик эхом прокатился по замершему лесу, спугнув стайку воронья, наблюдавшую за действом, сидя на черных ветках дуба. Всадники развеселились пуще прежнего, а тот, что хлопал юношу по щеке, обнажил почерневшие остатки зубов.

– С криками-то оно повеселее будет.

Пожалуйста, кто-нибудь.

Ярдар сидел, уронив голову на грудь, беззвучно глотая слезы. Уж хотя бы одного удовольствия юноша лишить этих ублюдков может. Он решил не проронить ни звука, даже когда из него сделают живой факел. В голове упорно стучали слова о помощи.

Кто угодно. Прошу.

Всадники с довольными лицами несли ветки, тот, что за главного принялся рассматривать кафтан, взяв его в руки. У Ярдара защемило сердце – только бы не нашел ничего.

Я что угодно сделаю, только помогите. Кто-нибудь.

Ветки складываются возле его ног, по бокам. Отдается команда поджечь паренька.

Прошу.

Прошу.

Сердце Ярдара билось с такой силой, что на миг ему показалось, будто ребра сейчас треснут. Один из мужчин взял факел, подобрался поближе к замершему от страха юноше, занес факел, как вдруг пламя всколыхнулось и угасло. Лошади занервничали, они рыли снег копытами и громко фырчали, будто бы пятясь.

Ярдар беспомощно вглядывался в сгущающийся мрак, но еле различал что-либо.


Не смотри.

.

Юноше показалось, что в его голове послышался еще один голос, кроме его собственного. Голос был мужским, низким, хриплым и тягучим.


Я велел не смотреть!


Юноша дернулся – приказ прогрохотал как раскат грома. Ярдар послушно сомкнул веки, в ушах зазвенели крики. Они становились все громче, превращаясь в истошный, нечеловеческий вой. Хруст костей и разрывающейся плоти. В нос ударил сладковатый запах крови. Лошади заржали и по топоту копыт Ярдар понял, что животные врассыпную бросились наутек.

Юноша не знал сколько это продолжалось, но он все же осмелился открыть глаза.

Перед Ярдаром кто-то стоял.

Кто-то очень высокий, не разглядеть ни лица, ни одежд, словно пришедший был одет в ночь, в самый темный ее час. Ярдара затрясло. Его взгляд случайно упал на то, что находилось за спиной у незнакомца.

Лошади убежали, как и подумал юноша. Снег из девственно-чистой белой хлопковой простыни превратился в красный лоснящийся шелк от пролитой на него крови. Один из факелов был воткнут в землю вертикально, освещая своим безразличным светом выдернутые хребты, рассыпанные сердца и легкие, переломанные руки и ноги, изуродованные лица на оторванных головах. Ярдара сковал ледяной ужас. Кого он позвал?

– Язык проглотил? – поинтересовался пришедший. От него пахло кровью и сандалом. Этот запах юноша ни с чем не перепутает. Так пахли деревянные игрушки, привезенные отцом из далеких южных заморских земель, куда раньше он подавался торговать драгоценными камнями.

Незнакомец склонил свои колени перед Ярдаром и из холодного полумрака вынырнула вытянутая жуткая звериная морда, наподобие волчьей. Морда это была покрыта коротким блестящим черным мехом, искажена оскалом, в котором сверкали зубы острее бритвы. Большие глаза, как две луны, вперились в лицо юноши. Золотые, горящие злым огнем. Длинные, заостренные уши настороженно замерли на макушке, словно прислушиваясь к прерывистому дыханию паренька. Меж ними торчали короткие рога. Ярдар, чтобы не видеть этого уродца, свесив голову на грудь, дергал руками, все еще удерживаемыми крепким, добротным ремнем. Он бы закричал, только голос сел и отказывался подчиняться.

Существо же пристально разглядывало лицо Ярдара. Оно прекратило скалиться и выражение морды стало сочувствующим.

– Хватит, – прохрипело оно и, протянув к Ярдару руки, которые так же как и морда были покрыты короткой черной шерстью, оканчивающиеся удлиненными ладонями и тонкими пальцами, аккуратно разорвало ремень. Потом существо увидело наконечник стрелы, торчащий из левого плеча несчастного, и легонько цокнуло языком. Насколько юноша мог судить, создание нахмурилось. Ярдар беспомощно смотрел на него, парализованный испугом, не в силах вымолвить и слова.

– Одна моя знакомая занимается целительством, – произнесло создание, разрывая веревки. Потом оно попросило ухватиться покрепче за его шею хотя бы одной рукой и бережно подняло Ярдара со снега.

– Как тебя зовут?

В ответ молчание, лишь жестом Ярдар указал на кафтан, зажатый пальцами оторванной руки одного из всадников. Уродец поднял кафтан, ухватил Ярдара покрепче.

Существо несло его куда-то сквозь ночь и стужу, сквозь внезапно обрушившуюся пургу и злой, лютый холод. Он лишь старался не смотреть по сторонам и крепко держаться за мощную шею здоровой рукой. Проносились через ветра и туманы, мелькали вокруг далекие, теплые огни маленьких городков и деревень. Создание, у которого Ярдар покоился в руках, что-то изредка спрашивало у него, однако ни разу не получило вразумительного ответа на свои вопросы.

Путь в ночи продолжался достаточно долго, прежде чем существо остановилось перед массивной дубовой дверью небольшого двухэтажного дома, припорошенного снегом.

Существо оказалось довольно сильным и проворным: одной рукой оно стучало в ту самую дверь, а другой без труда удерживало на весу разбитое тело.

Стучался он долго, прежде чем дверь отворилась хоть на самую малость.

– Чего тебе? – послышался недовольный женский голос и на них, через порог, упало золотое сияние свечи, – я ж говорила не соваться сюда, здесь лишние глаза повсюду. Увидят, что приходил – все потеряю, тут не жалуют тебя, сам знаешь.

– Так тьма вокруг, погляди, – создание оскалилось как тогда, на поляне, – в такую безлунную ночь дальше собственного носа ничего не увидишь. Соседских гостей не разглядишь и подавно, к тому же далеко ты забралась, твоих посетителей и при свете дня не рассмотришь.

Дверь отворилась шире, и Ярдар увидел невысокую черноволосую молодую женщину, кутающуюся в темно-синюю вязаную накидку. Хмурое лицо было выражало явное недовольство. Бросив угрюмый взгляд на Ярдара, она спросила:

– Что это такое?

– Мы так до утра чесать языками будем?

Женщина удивленно вздернула брови.

– Ладно, проходи, – голос не потеплел, а лицо стало только суровее, однако она распахнула дверь полностью и посторонилась, чтобы существо могло войти в просторный коридор, заставленный какими-то ящиками и коробками.

– Только под ноги смотри, не сломай мне тут ничего, – предупредила она, стягивая с себя накидку, под которой оказалась свободная ночная сорочка с длинным рукавом.

– Давай, неси-ка его в купальню, – распорядилась хозяйка дома, – я пока приготовлю все необходимое. Разогрей там воды да раздень несчастного.

Ярдар весь съежился.

– Не надо меня раздевать, – пробормотал он. Хозяйка сдвинула густые брови на переносице, вручив существу свечу.

– Что ты там блеешь?

Ярдар набрал побольше воздуха в легкие и сказал уже громче:

– Я сказал, что раздевать меня не стоит.

– Лечить-то я тебя как буду? – уперев руки в бока, женщина сверлила свирепым взглядом то существо, то юношу.

– Я в состоянии раздеться сам! – огрызнулся Ярдар, пихнув было создание в грудную клетку, чтобы наконец встать на ноги. Существо подчинилось, разжало руки и мягко поставило юношу на пол.

– Раз такой умелый, – женщина усмехнулась, – тогда и стрелу сам вытаскивай.

Тут уж существо, издав короткий громоподобный рык, схватило Ярдара за ворот рубашки и насильно потащило вглубь коридора. Подавив улыбку, хозяйка дома скрылась в темноте, а затем вернулась. В руках она несла коробку.

В купальне было темно. Хозяйка подсуетилась, достала из коробка большие белые свечи, зажгла их одну за одной и расставила по полкам, которые Ярдар увидел, едва забрезжил свет. Создание усадило юношу на приземистую скамейку и одним рывком разорвало рубашку, оголив плечи. Хозяйка присел возле Ярдара на колени, взяв одну из свечей в руки, и стала разглядывать вонзившуюся в плечо стрелу. Затем, она без всякого предупреждения, ухватилась за древко и силой протолкнула наконечник сквозь плечо. Ярдар завопил от боли.

– Тихо ты, – пробормотала женщина, – зато она вышла.

Достав из той же коробки черный нож, хозяйка ловко обрезала древко и вытянула остаток стрелы за наконечник со стороны спины. Кровь, только недавно унявшаяся, полилась с новой силой. У Ярдара кружилась голова, он готов был расплакаться как маленький ребенок, но сцепив зубы наблюдал за действиями женщины. Она вынула бутыль с темной жидкостью и плеснула из горлышка на рану. Та зашипела, а юноша закричал, надсаживая глотку. Боль была нестерпимой. Будто в плечо вместо стрелы засунули раскаленную кочергу и вытаскивать не собирались.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное