Любить жизнь - достаточно, чтобы жить. История одного онкодиагноза

Любить жизнь - достаточно, чтобы жить. История одного онкодиагноза

Посвящается моим врачам: Анжелике Александровне Салимовой, Марии Георгиевне Загайновой, Ольге Игоревне Панасенко, Елене Эдуардовне Тер-Аванесовой, Анне Игоревне Даниловой, — чья любовь к своему делу и чей внутренний свет вывели меня из мрачных лабиринтов пространства вариантов в мою лучшую жизнь.

Введение

В свои сорок три я вляпалась в онкологию по самую четвёртую стадию. Да, это там, где метастазы и точка невозврата. Как будто бы. Я этого не ожидала, хотя с моим бэкграундом именно этого и нужно было ожидать. Я прошла все стадии принятия, исцеления и чего-то там ещё. Операцию, химиотерапию, восстановление. На всю эту историю потребовалось полтора года. И финал её пока открытый. Но я по-прежнему украшаю этот мир и планирую жить долго.

Однажды мне пришла мысль, что всё это случилось со мной только для того, чтобы я выгрузила весь свой опыт в книгу. А сейчас, когда я печатаю эти слова, мне думается, что написание этой книги и есть завершающий этап моего исцеления. Посмотрим.

Я — самый обычный человек. Музыкант. Я — никакой не эксперт, не врач, не психолог, не коуч. Концертмейстер обыкновенный. Со своими тараканами, заморочками по жизни, комплексами, чувствами вины и прочим диструктивом. И вот со мной это случилось.

Последнее время такое случается со многими. Чем дальше, тем с бо́льшим количеством. Ведь мы живём в парадигме культа достигаторства и успешности, и наш социум — весь мир. И самоутвердиться в нём становится чертовски сложно. Поэтому наступают депрессия, кризисы, стрессы и вот это вот всё. И, как следствие, мы перестаём хотеть жить в таком мире. Я тоже однажды перестала хотеть. Как оказалось. И мой организм подкинул мне прекрасную возможность уйти.

Я вам расскажу о своём пути. О том, как пришла к этому диагнозу, как с ним жила и что делала, чтобы остаться в этом воплощении и на этой Земле. Как я поняла: любить жизнь — достаточно, чтобы жить. Любить свою жизнь — достаточно, чтобы мир осыпал её чудесами. И, как знать, может, после прочтения вы либо не вляпаетесь в свой «раковый» квест, либо рассказанная мной история поможет вам прийти к исцелению.

Эту книгу я пишу спустя полтора года с того момента, как мой поезд сошел с рельсов и полетел под откос в «очень чётком направлении». В режиме ретроспективы. Но когда я была там, в моменте, я через вПосты делилась с миром тем, что со мной происходит. Эти скриншоты моментов я собрала здесь, чтобы через них вы заглянули туда, где я это проживала, ещё не зная, чем всё закончится. Собрала я здесь и истории из прошлого, начиная с самого детства, которые медленно, но успешно вели меня к тому, с чего начинается мой рассказ.

И пусть в самые тёмные часы одиночества и отчаяния эта книга будет вам другом, с которым вы почувствуете, что не одиноки.

Погнали, что ли…

Глава 1. Вначале была боль

Вначале была боль. Она пришла утром 14 января. Муж накануне улетел в отпуск к родителям. И последней мыслью моей плюс-минус нормальной жизни был страх, что его самолёт не долетит. И о том, что я буду в этом случае делать. Я мысленно прокручивала самые пессимистичные сценарии. И ужаснее всего было то, что я как будто хотела этого. Как освобождения. Чтобы случай решил мою жизнь. И это вместо того, чтобы просто встать и уйти.

На самом деле, у меня прекрасный муж. Динозавр. Таких производят единичными экземплярами. Ручная работа, все дела. Он младше меня на десять лет. До меня у него не было женщины. Вообще. Он даже ни с кем не целовался. Из вредных привычек — только любовь к сладкому. Он надёжный. Он готов переносить мой дурацкий характер, мою суперненормированную работу при нормированном графике. Он готов вписываться в любой мой движ. Мы с ним объехали на авто почти всю нашу большую страну во все четыре направления. С ним спокойно. И эмоционально безопасно. Я гордилась тем, что наконец-то могу жить с мужчиной без надрывности, без страха, что однажды он уйдёт. Но мне хотелось…

Да фиг знает, чего мне хотелось. Эмоциональных качелей. Бабочек. Романтики. Желаний. Иногда я ловила себя на мысли, что мне с ним скучно. Ведь его ничего особенно не зажигало. У него не было никаких честолюбивых помыслов. А я так люблю тех, в чьих глазах горит огонь демиурга и честолюбия! Любила. Я так думала.

В начале того года мы только вернулись с мужем из новогоднего автопутешествия. Мы побывали во многих удивительных и красивых местах, жили в гостиницах, гуляли по нарядным улицам, находили приключения, наполнялись интересным. Наша собака благодаря новогоднему чуду была надёжно пристроена на все праздники. Кстати, пусть первый скриншот будет про это чудо:

«Когда кто-то совершает для меня что-то невероятное, я как заново рождаюсь хорошим человеком с чистой кармой. Сегодня этот кто-то — мой якутский вДруг. И эта история про него и нашу собаку.

Все, у кого есть звери, знают, насколько их наличие несовместимо с любовью к путешествиям. Потому что и с кем оставить — вопрос, и брать с собой даже на собственном авто — тоже вопрос. Мы придумали этот вопрос решать по бартеру: проживание в квартире с заполненным холодильником в обмен на присмотр за двумя во всех смыслах положительными флюидами — кошкой и собакой.

Так в жизни зверей появился мой якутский друг. Мы с ним когда-то вместе учились на моём ТретьемТак-и-НеоконченномВысшем. Взаимная любовь у всех случилась очень быстро: он возлюбил зверей, звери возлюбили его, мы, возрадованные, отправлялись покорять неизведанное, и в течение нескольких лет были у нас мир, дружба и жвачка. Потом мой якутский друг перебрался в другой город и почти исчез.

И вот, как всегда внезапно, мы опять придумали уехать на Новый год и вляпались в нашу, пережившую уже на год кошку, собаку, как коммунальные службы в снег. Я каким-то непонятным чувством, не подкреплённым здравым смыслом, без всякой надежды на перспективы и без предисловий вопрошаю своего якутского вДруга: ты где?

Представляете, этого оказалось достаточно для того, чтобы он… приехал! Так всё просто. Приехал. Вчера. Чтобы в Новый год потусить с нашим прекрасным псом!

Вот так мир показывает малодушной мне, что я хорошая, что всё со мной хорошо. Вот так Космос говорит, что бывает достаточно одного шага в свою сторону, чтобы всё случилось наилучшим и наивысшим образом. Правда, сразу после таких космических подтверждений я начинаю творить дичь несусветную и опять сомневаться, и малодушничать. Эх, слаб человек, однако».

Да, наша собака была надёжно пристроена на все праздники новогодним чудом. А мы отправились путешествовать. Ничто не предвещало катастрофы.

Из путешествия мы вернулись пятого января. У моих студентов начиналась зимняя сессия, поэтому по возвращении я сразу провалилась в работу. Я работаю концертмейстером в творческом вузе, в институте, на вокальной кафедре. К этой работе, бывает, приходится готовиться дома. Особенно к выступлениям, коими являются экзамены, концерты, конкурсы.

В общем, у меня — работа, а у мужа — отпуск, часть которого он собирался провести с родителями на другом конце страны. Я должна была остаться на какое-то время одна и, может, подумать о перспективах. Или просто пожить самостоятельно.

Муж улетел накануне старого Нового года. Я заснула со странными мыслями о том, что буду делать, если с его самолётом что-нибудь случится. А утром пришла она — тупая боль в ноге. В левой ноге. В паховой складке. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что эти мои ночные мысли были кульминацией моего разочарования в себе, в мире, в жизни. Но тогда я ещё этого не только не знала, но вообще об этом не думала.

Сначала я не придала этому большого значения. Да и вообще какого-либо значения. Лёгкое недомогание. Случается. Я обычно мало обращала внимания на то, что мне не мешает функционировать. Единственная эмоция, которая у меня появилась по этому поводу, — небольшая досада. Потому что вот совсем не вовремя. Ведь нужно три раза в день самой гулять с собакой. И как-то самостоятельно действовать. В общем, заболело не так сильно, чтобы что-то предпринимать. И я ничего не предпринимала. Ходила на работу. Сдавала со студентами зимнюю сессию. Играла с вокалистами концерты.

Признаться, я думала, что это воспалился какой-то лимфоузел, или нерв защемился, или что я потянула мышцу. А когда со мной что-то такое случалось, я шла к остеопату. Был у меня такой врач, который на тот момент одиннадцать лет как лечил меня от всех болезней. Буквально от всех. Начиная со всяких травм и растяжений, кончая насморком обыкновенным. Благодаря ему я перестала пить таблетки, потреблять алкоголь, есть вредную еду. И ходить к врачам тоже перестала, ибо его методы были сильно эффективнее. Правда, на гинекологию его навыки почему-то не распространялись. Поэтому в женскую консультацию иногда ходить приходилось.

В любом случае благодаря ему очень долгое время — примерно одиннадцать лет — я ощущала себя на вершине мира. И, переступив сорокалетний рубеж, чувствовала себя намного лучше, чем в двадцать пять. И выглядела намного лучше. Тоже благодаря ему.

Ладно, пошла я к своему чудо-остеопату не прямо сразу. Прямо сразу я, как большинство из нас, придумала подождать, пока само пройдёт, и на всякий случай пошла к натуропату. Этот врач появилась в моей жизни за полгода до инцидента. И её задачей было спасти мою матку от миомы, эндометриоза и удаления. Говорят, что одновременно такое не случается — миома и эндометриоз. Так вот — случается и такое.

И да, проблемы с гинекологией были у меня всю мою сознательную жизнь. Но в детстве никто не научил меня, что с ними делать. Меня учили всяким другим полезным и нужным вещам. Как прибираться в квартире, мыть полы, чистить картошку, как вставать вовремя в школу, как быть воспитанным и вежливым ребёнком, чтобы никто не подумал ничего дурного ни про меня, ни про моих родителей, ни про моих предков. И многому-многому другому. А вот как следить за женским здоровьем — увы, нет. Моё женское воспитание началось и закончилось изучением технологии изготовления прокладок из подручных средств.

С годами проблемы накапливались — миома, эндометриоз, нерегулярные и очень обильные месячные, внезапные кровотечения, — пока однажды не встал вопрос о решительной медицине.

Я никогда не верила в рудименты. Ведь если орган есть, то он для чего-то нужен, даже если мы не знаем, для чего. Да хоть для связи с Космосом! — такими были мои символы веры. Я даже зубы мудрости не удаляла. А тут — матка, целый большой, совсем не рудиментарный орган. Конечно, я этого не хотела. Конечно, я трусила, и барахталась в водах нетрадиционной медицины, как та лягушка в молоке, потому что эта медицина давала хоть какую-то надежду. Тогда я отвела себе полгода. Полгода на то, чтобы улучшить ситуацию или принять неизбежность. И вот эта натуропат стала моим проводником в потенциальное здоровье.

Эти двое — остеопат и натуропат — были для меня богами.

В общем, со своей больной ногой я пошла к натуропату. Она посоветовала мне понаблюдать, сходить к остеопату и поставить пиявок.

А, да, тогда я, до кучи, лечила пиявками многолетний геморрой, который развился вследствие тотально сидячего образа жизни. И, знаете, вот его я вылечила! Пиявками. После такого успеха мне казалось, что пиявки способны вылечить всё.

Заметки на полях:

Пиявки, дорогая моя, это, конечно, хорошо. И, может быть, даже панацея. Но с ними нужно быть очень аккуратной. Потому что можно нарваться на недобросовестных лаборантов. Ну, на недобросовестных тех, кто этих пиявок разводит. Можно от пиявок получить заражение, сепсис или ещё какие инфекции. Я о таких перспективах узнала, уже когда моя история с гирудотерапией полностью завершилась. В этом смысле мне однозначно повезло.

Но вообще, при онкологических заболеваниях пиявки сильно противопоказаны. Как оказалось. Потому что они разгоняют лимфу, а с ней и патологию по всему, ни о чём не подозревающему и потому ничем не защищённому, организму.

Если ты всё же решилась на такие эксперименты, то на время гирудотерапии обеспечь свой организм бесперебойными поставками железа и регулярно проверяй его уровень в крови. И обязательно параллельно проверяйся у врача.

И я наблюдала. Ходила к остеопату. Ставила пиявки. Не помогало ничего. Иногда после пиявок боль на какое-то время проходила. И после остеопата проходила — и тоже на время. Но это время было слишком маленьким, чтобы иметь определяющее значение. Предположения по симптомам пестрили разнообразием: вздулся кишечник, придавился какой-то нерв, укоротилась мышца, воспалилась сигмовидная кишка… и от всего этого у меня собралась куча рекомендаций, которые я по-честному выполняла.

Я делала физические упражнения, практически ничего не ела, принимала скипидарные и соляные ванны, ставила клизмы, пиявками довела себя до анемии. Придумывала всякие отговорки, чтобы не идти на узи, потому что было страшно услышать, что натуропатическое лечение не помогло и матку нужно удалять. Параллельно жила обычную жизнь, в которой были муж, собака, мильон работ — да, не одним институтом, — конкурсы, концерты и какие-то призрачные иррациональные надежды. Каждую ночь я засыпала с мыслью о том, что раз утром всё началось, значит, утром всё и пройдёт. Следующим. Следующим. Завтра.

Но боль становилась всё сильнее и невозможнее. Долгожданное завтра не наступало.

Заметки на полях:

Ну да, тебе так, как я, делать совершенно необязательно. Совсем не нужно тебе делать так, как я. С тебя не убудет, если ты в аналогичной ситуации не будешь ждать два с половиной месяца, а просто сходишь на какую-нибудь мрт, или узи, или другое исследование. И пусть тебе повезёт, и всё закончится каким-нибудь лёгким воспалением!

***

На самом деле рак появился в моём инфополе очень рано. Мне кажется, я могла бы подольше пожить без этого страшного знания.

Моя мама работала в библиотеке. В обработке. Это то централизованное место, куда привозятся грузовиками новые книги — ладно, раньше привозились, сейчас, может, всё как-то по-другому устроено, — и где их заносят в систему, наклеивают всякие бирки, ставят штампики… Мне нравилось там бывать. Среди книжных стеллажей, ряды которых маленькой мне казались бесконечными. Среди новых книг.

Когда я приходила к маме на работу, я обязательно вытаскивала наугад какую-нибудь книжку, открывала на рандомной странице и читала. Мне было тогда лет восемь. Или девять.

В одной из этих книжек — она была написана в мемуарном жанре, нонфик, короче, — я прочла уже и не помню о чём, но вот фраза «у Оли был рак» до сих пор крепко сидит в моей голове. Тогда я не знала, что это такое — рак. Но слово показалось мне страшным, нехорошим, недобрым. От него веяло духом смерти. Сильно оно мне тогда не понравилось. И кажется, что именно тогда кто-то словно исподтишка проник в мой мозг и залил туда этот вирус. Это был мой нулевой эпизод.

Заметки на полях:

Очень важно найти свой нулевой эпизод. Точку отсчёта проблемы. Это может быть что угодно — кадр в кинофильме, подслушанные разговоры, прочитанное слово, случаи из жизни знакомых, родственников.

Для меня было важно осознать, что рак сначала проник в моё сознание, а уже потом в тело и душу. И что лечить сознание тоже необходимо. Как и освобождать душу.

Вспомни. Найди. Запиши. Осознай, что ты не родилась с этим знанием. Что ты его где-то подсмотрела. Где?

Глава 2. От боли до начала исследований

Обследоваться я пошла ой как не сразу. Я жила по принципу: проблемы нет, если я о ней не знаю. Да и не люблю я ходить к врачам. Особенно к гинекологам. И дело не в том, что нужно залезать на это чёртово кресло, и не в манипуляциях врача. А в том, что нужно раздеваться и потом так же красиво, как было, одеваться. Причём одеваться быстро, потому что времени из-за задержки приёма всегда впритык, да и очередь в мозг дышит. Для меня процесс раздевания-одевания был гораздо большей проблемой, чем сам осмотр, потому что одеться «как было» не получалось никогда.

В общем, да, не люблю ходить к врачам. Но боль усиливалась. Она мне мешала, концентрируя всё внимание на себе. Особенно ночью. Я перестала писать вПосты, которые до этого пилила чуть ли не каждый день. Перестала встречаться с друзьями, прикрываясь этой болью. Перестала вообще что-либо делать, кроме как ходить на работу: весна у нас, музыкантов — ответственная пора.

В начале марта я всё-таки сходила на узи, куда меня на великорусском матерном отпинал остеопат. Но узи показало только вздутый кишечник и не показало никаких изменений после прошлого узи, сделанного год назад. Миома как была на восьми неделях, так на таких размерах и осталась. Это меня немного расслабило и успокоило. И вера моя в натуропатию ещё больше окрепла. Боль в ноге я объяснила себе зажатым нервом, а неприятную тяжесть, периодически возникающую внизу живота, — вздутым кишечником.

Иногда, когда надо было сосредоточиться на внешнем мире, я сдавалась обезболу. На обезболе я отыграла два конкурса с детьми. Да, помимо работы в институте со студентами, у меня была еще одна работа в музыкальной школе, с юными вокалистами. И к этой работе тоже, бывает, нужно готовиться.

Сидеть с каждым днём становилось всё больнее. Я терпела боль круглосуточно в режиме 24/7. На это уходили все жизненные силы. Я очень плохо спала. Рано вставала. Просто потому, что лежать было невыносимо. Я слегка хромала, поэтому пришлось сильно замедлиться в своих передвижениях по этому миру. Для меня было важно, чтобы мир ничего не замечал, ведь именно в это время начали сбываться самые невозможные мои мечты.