Дом на холме

Светлана Ланская

Дом на холме

Глава 1

ГЛАВА 1. ТУМАН, КОТОРЫЙ НЕ РАССЕИВАЕТСЯ

Она никогда не видела такого плотного тумана.

Он не был похож на привычную ноябрьскую дымку над Москвой-рекой. Он не походил на утреннюю влажную пелену над озером, где они отдыхали прошлым летом. Этот туман был тяжелым и влажным, он опускался на плечи грузом, проникал в легкие холодом и, казалось, приглушал все звуки, оставляя мир только для них двоих. Капли конденсировались на стеклах машины, собирались в крупные капли и медленно стекали вниз, размывая очертания дороги.

Клэр сидела на пассажирском сиденье, рассеянно теребя край вязаного свитера, и смотрела, как асфальт исчезает в молочной пелене через каждые пятьдесят метров. Гравийная дорога, по которой они ехали последние полчаса, превратилась в узкую ленту, уходящую в никуда. Марк вел машину уверенно, одной рукой держа руль, другой сжимая ее ладонь. Его пальцы были теплыми, и это спокойствие передавалось ей.

— Ты не передумала? — спросил он, не поворачивая головы.

Она заметила в его голосе едва уловимое напряжение. Он боялся, что она скажет «нет». Боялся, что она передумает в последний момент, попросит развернуть машину и увезти ее обратно в город, оставив его одного с этим старым домом на холме. Она знала, как много для него значит это место.

— Нет, — ответила она твердо. — Я не передумала.

И это было правдой. Она не думала о том, чтобы отступить. Она ехала к нему, в его дом, в его прошлое, потому что любила его. Потому что он был тем человеком, который вытащил ее из болота серой рутины, когда она уже почти перестала верить, что способна на глубокое чувство.

Они встретились год назад. Она работала в небольшом книжном магазине в Эдинбурге. Маленьком, уютном, пропахшем бумагой, типографской краской и чуть заметной пылью старых фолиантов. Он зашел за книгой по архитектуре, которую она заказала специально под его запрос. Он переступил порог, стряхивая дождевые капли с плеча, посмотрел на нее и улыбнулся. В тот момент ей показалось, что время остановилось. У него были глаза необычного серого оттенка, с теплым, почти золотистым отливом, которые, казалось, видели ее насквозь.

Он сказал тогда: «Я ищу что-то, что поможет мне понять, как строить дом». А она, сама не ожидая от себя такой смелости, ответила: «Я могу помочь вам построить не только дом, но и жизнь». Слова вырвались сами собой, продиктованные внезапным внутренним импульсом. Она уже хотела извиниться за неуместную фамильярность, но он не ушел. Он улыбнулся той улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание.

Он стал приходить почти каждый день. Сначала действительно за книгами, потом — просто так, под предлогом обсудить прочитанное. Они пили кофе в маленькой кофейне через дорогу, подолгу сидели за столиком у окна, наблюдая за прохожими. Он рассказывал ей о Шотландии, о своих предках, о старом доме, который купил несколько лет назад и теперь постепенно восстанавливал. Она слушала его голос, смотрела на его руки, которые так выразительно двигались во время разговора, и чувствовала, как между ними возникает что-то большее, чем просто дружеское общение. Это случилось быстро.

Она знала, что он вдовец. Что его первая жена пропала пять лет назад. Что детей у них не было. Что он, как и она, был одинок. Они казались двумя осколками, которые случайно нашли друг друга и идеально совпали по изломам.

Однако он никогда не показывал ей фотографий первой жены. И почти не рассказывал о ней. Клэр воспринимала это как данность — она думала, что он еще не готов до конца открыть эту рану. Она давала ему время, не торопила, не задавала лишних вопросов. Теперь, глядя на дорогу, которая вела их вглубь этой туманной долины, она впервые пожалела, что была так тактична.

Машина замедлила ход. Дорога стала совсем узкой, гравий громко захрустел под колесами. Она вгляделась в серую пелену и сквозь нее начала проступать массивная каменная кладка. Три печные трубы, черные провалы окон, серая, выветренная временем поверхность стен дома.

Он оказался огромным. Не в том смысле, что величественным, а скорее подавляюще большим. Он стоял на вершине холма одиноко и угрюмо, словно сторож, привыкший к тишине. Туман окутывал его стены, поднимался к черепичной крыше, и Клэр на миг показалось, что этот дом видит их, что он ждал их приезда.

— Мы приехали, сказал Марк, и в его голосе послышалось облегчение, смешанное с новой волной волнения.

Она сжала его ладонь в ответ.

— Красивое место, искренне сказала она. И это было правдой. В этом пейзаже была своя суровая, сдержанная красота.

Он улыбнулся, но улыбка вышла немного натянутой.

— Я очень хочу, чтобы тебе здесь понравилось. Это наш дом теперь, наш общий.

Она кивнула и открыла дверцу. В лицо ударил влажный, холодный воздух, смешанный с запахом мха, прелой листвы и влажной земли. Но был и другой аромат — чуть сладковатый, будто где-то неподалеку горели сухие травы или старый воск. Она вдохнула глубже, и этот запах показался ей незнакомым, но не неприятным.

Она обошла машину и остановилась напротив входа. Дом был старым. Камни, из которых сложены стены, почернели от времени и сырости, в швах между ними кое-где пробивался мох. Окна узкие, похожие на бойницы. Дверь массивная, дубовая, с тяжелыми коваными петлями, которые, казалось, помнили не одно десятилетие.

Марк подошел сзади и прижал к себе. Его дыхание коснулось ее щеки.

— Ты не пожалеешь, сказал он. Я обещаю.

Она развернулась к нему, заглянула в его серые глаза и улыбнулась, прогоняя навязчивую тревогу.

— Я знаю. Я верю тебе.

Он взял ее за руку, и они подошли к двери. Ключ, который он достал из кармана куртки, был старым, с крупной чугунной головкой. Он вставил его в замочную скважину, и внутри механизма что-то щелкнуло. Дверь отворилась с протяжным, низким скрипом, который эхом разнесся по пустому холлу.

Она переступила порог.

В этот момент ее сердце на секунду сжалось. Она не понимала, почему, но внутренний голос, тот самый, что отвечает за инстинкты, подал сигнал. Она остановилась на мгновение, прислушиваясь к себе, пытаясь понять природу этого внезапного холода внутри. Но вокруг была только тишина. Та особенная тишина старого дома, которая состоит из собственных звуков: едва слышного гула в стенах, скрипа половиц под собственной тяжестью, далекого шелеста ветра за окнами.