Сказки из Вороньего гнезда

Светлана Бурмистрова

Сказки из Вороньего гнезда

Зачин.

Меж полей, меж лесов бежит ручеёк, бежит он к озеру лесному, большому-пребольшому. Посреди того озера — остров, на том острове — высокая ёлка, на той ёлке — гнездо, в гнезде — ворона. В гнезде она сидит да сказки говорит, а знает она их три тыщи — помнит с полтыщи.

Я вдоль того ручья на охоту шла, поймала мыша да ежа — вот и добыча вся. Устала, притомилась, к озеру явилась — сказки послушать да пирожка покушать. Да вот незадача: пока я сказки слушала, мышь не дремала, а дыру в кармане точила. А как проточила, так и выскочила: и сама убежала, и пирог украла!

Кинулась я за ней бегом, да зацепилась за пень подолом — и сама упала, и ежа потеряла, да и половину сказок забыла... Ну да вы не плачьте: я где забыла — сама навру!

Сказ первый. Про Георгия-музийца, рок-поп-хэви-метал-плаза БПД творца

Может, давно, а может, и недавно, может, близко, а может, далеко — жил-был, а может, и по сей день здравствует заядлый индивидуалист, Большой Пёстрый Дятел Георгий. Да и жизнь-то он жил непростую, а интересную и творческую.

Каждое утро и весь день он давал отличные концерты на ударных. Выручка была весьма недурна — во всяком случае, ему хватало калорий, чтобы пережить ночь и утром, свежим и полным новых творческих идей, лететь и устраивать ещё один концерт, а потом ещё и ещё.

А как он был хорош в своём чёрно-белом фраке и с красной береткой, сдвинутой на самый затылок долгоносой головы!

Правда, весной с ним всегда случалась одна и та же история.

Он встречал ЕЁ!!! КАРИНУ!!! БЫВШУЮ ЖЕНУ!!!

О-о-о-о! КАРИНА!!! Она была прелестна в своём строгом чёрно-белом одеянии. Эта чертовка умудрялась элегантно сверкнуть крохотными алыми трусишками!

От этого Георгий совершенно терял рассудок.

Она хитро и игриво то пряталась, то выглядывала из толпы восхищённых поклонников, внимательно слушая выступление.

За этот взгляд он готов был на всё! Её признание стоило многого, ведь она тоже была музыкантом и тоже выступала в жанре рок-поп-хэви-метал-плаза БПД!

В этот момент он забывал обо всём, даже о гонораре за свою великолепную игру. Но то, о чём забывал влюблённый музыкант, не могло ускользнуть от зорких чёрных глаз великолепной Карины.

Поесть она любила, а её аппетиту радовался и сам Георгий.

И снова он брался за долото, и снова он строил для своей, опять уже невесты, дом, попутно выдавая такие ритмы, что поклонники заходились в овациях. Да и сама Карина не сидела молча: два великих барабанщика в любовной истоме творили музыку весны и любви.

Наконец дом был готов, и тогда Карина вдруг становилась примерной хранительницей семейного очага, создавая неповторимый интерьер с помощью белых овальных предметов, на которых нужно было сидеть. Днём самому Георгию разрешалось побыть дома лишь короткие полтора часика, пока обворожительница где-то предавалась музыкальному экстазу. Потом она возвращалась и снова была примером домашней хозяйки — те же полтора часа. А вот ночью Георгий должен был оставаться дома, дожидаясь своей Карины. Где она пропадала, он не знал, но возвращению был очень рад.

Потом семейная идиллия кончалась — из предметов интерьера начинали вылезать странные голые розовые существа. Неизменно оказывалось, что это ДЕТИ!!! И что «этих вот детей» надо было кормить!

С их появлением пламенная чертовка превращалась просто в чертовку и требовала ещё и ещё всего вкусного. Дети росли, и она требовала всё больше.

Концерты становились однообразными и рутинными, душа поэта и музыканта требовала полёта. Тело же получало пинки и затрещины от жены, и полёт таки случался, но только за едой для детей.

К счастью, публика у нашего музыканта была отличная, и концерты оплачивались так, что иногда еды хватало и самому «музийцу». Столь же щедра публика была и к Карине.

Дети росли и теперь вовсю орали на замешкавшихся с поставкой провианта родителей.

В торопливой спешке родительства Георгий иногда поглядывал на жену и ужасался: где та элегантность, где шарм, где, в конце концов, элементарная опрятность?!

Ах, бедняга, ему некогда было посмотреть на себя... Иначе он пришёл бы в ужас от вида своего концертного фрака... Нет, это было уже не одеяние маэстро, а убогое подобие вокзального побирушки...

Но, к счастью, дети съедали не только корм, но и время. На придирчивый осмотр самого себя его просто не было.

Мучения наконец достигали пика: подросшие дети начинали сами браться за инструмент — бестолково и неумело. От этого родителей пронзали боль и страх за их будущее. Наконец и эта пора сходила на нет. Под чутким руководством знаменитых родителей детишки наконец-то в совершенстве осваивали рок-поп-хэви-метал-плазу БПД и отправлялись на самостоятельные гастроли.

Тут родители могли не только перевести дух, но и посмотреть друг на друга.

— О боги-орнитолОги! Как мне могла прийти мысль, чтоб влюбиться в тебя опять?! Твой вид ужасен! Твоя меркантильность не знает границ! Прощай навеки! — кричали они друг другу и разлетались лечить измотанные нервы музыкой.

В дни, когда сердце особенно стыло от несовершенства этого мира и разбитых любовных надежд, музыкант отправлялся в уединённую кузню и там, в глуши, творил нечто более материальное, нежели сладостные звуки рок-поп-хэви-метал-плазы БПД. Постепенно нервы его приходили в норму, фрак начинал сиять под лучами весеннего солнца, прежнее забывалось, и вновь красотка Карина врывалась с любовью в его поэтическую душу. И всё повторялось. Повторилось бы и теперь, если б не ужасная катастрофа, произошедшая, кстати, не по его, Георгия, вине! Но мир несправедлив, особенно к крылатым музыкантам. Его без суда заточили.

Виновник же страшной катастрофы скрылся, не заметив, каким образом вмешался в судьбу Георгия.

— О Карина, чья ты теперь?! — горестно вопрошал несчастный пострадавший, сидя в тесной тьме.

Но Карина не отвечала, а беднягу отправили на пытки.

Тут авторша вынуждена взять пример с Николая Васильевича Гоголя, не пожелавшего посвящать читателя в ужасы пыток несчастного Остапа.

К счастью нашего музыканта, он попал в руки не палачей, а птичьих врачей.

Мучение-лечение закончилось, но самым страшным было решение о лишении его лётной лицензии.

Георгий, естественно, сдаваться не собирался — он кричал, кусался и царапался, бил крыльями и даже жалобно смотрел. Всё было тщетно... Особенно обидно было лишиться собственного жилья и сольных концертов.

Теперь его ждала общага с такими же несчастными музыкантами разной степени увечности.

За каждый инструмент приходилось сражаться, музыка выходила дёрганая и прежней радости не доставляла. Некоторым утешением служили располагавшиеся во всех доступных местах струнные инструменты и обильная еда, но и тут всё портили соседи. Они отнимали всё вкусное, вторгались со своими композициями в стройное течение его мелодии и вообще вели себя так, будто каждому из них это место принадлежит по правому рождения, а все остальные — «понаехали тут»... Сам Георгий тоже считал, что без соседей даже в этом месте жить было бы вполне сносно, но «эти дятлы» никак не желали с ним соглашаться!

Всё в этом мире конечно. Вот и неприятности, выпавшие на долю Георгия, кончились.

К Георгию наконец подплыла белая полоса.

О его бедственном положении узнал один из поклонников и незамедлительно явился:

— Уважаемый, непревзойдённый маэстро, прошу вас принять моё предложение и украсить собой и своим талантом моё жилище!

Предложение было таким заманчивым, что у Георгия «в зобу дыхание спёрло», и он молчал, осторожно глядя на внезапно показавшийся свет в конце тоннеля.

Поклонник растолковал это по-своему:

— Уважаемый, несравненный Георгий, не подумайте, что я хочу воспользоваться вашими несчастьями! Я прекрасно понимаю, что камерные концерты в стиле рок-поп-хэви-метал-плаза БПД в исполнении такого таланта должны оплачиваться соответственно! И поверьте, это будет! Ведь вы же любите грецкие орехи?! А семечки? А арахис? А фундук? А мучного червя?

От таких названий Георгий почти потерял сознание, но вовремя опомнился и решил хватать удачу:

— А ещё я люблю несолёное сало и... сливочное масло!

— Конечно!

— А ещё — никаких соседей! Вас я терпеть согласен, но никого другого.

— Я обещаю! Никаких соседей.

Тут очень бы подошёл кабриолет, уносящий супер-мега-звезду в счастливое будущее, но предложенная счастливым поклонником переноска оказалась удобнее, и Георгий отправился в совершенно новую жизнь — туда, где не было ни коварной Карины, ни прожорливых неблагодарных детей, ни нарушителей скоростного режима, ни самого страшного во все времена — соседей!

Дальше бы сказку сказывать, да горло пересохло, ухо оглохло, рука затряслась, нога зачесалась — видно, пора и честь знать.

Тем, кто читал да слушал, — вовек сладкий мёд кушать, а кто слушал да понял — всего остального для здоровья доброго!