Крылья из латуни и инея

Светлана Бердская

Крылья из латуни и инея

Глава 1

Хронометр. Высотомер. Стрелка манометра. Три прибора, которым Кристиан вверял свою жизнь. Остальное — пустой шум.

Две войны отучили его от лишних слов. Первая, детская, научила замирать от страха под бомбёжками. Вторая, в небе Арденн, заставила ценить тишину. Обыватели считали его ледяное спокойствие равнодушием. Но Кристиан знал: когда металл трещит от перегрузок, побеждает тот, чей разум работает четко, словно безупречный часовой механизм.

Канун Рождества 1950 года. За стеклом — сплошное крошево льда. Из радиоприемника сквозь глухой треск пробивался сорванный голос диспетчера из Тромсё, требовавшего оставаться на земле. Кристиан щелкнул тумблером, обрывая крик на полуслове. Воздух в кабине пах бензином и замерзшей кожей.

На носу пятиместного самолёта глухо рявкнул мотор. Этот маневренный аппарат, побитый зенитками еще в сорок четвертом, Кристиан ласково звал «Горным соколом». Он был его верной и неубиваемой рабочей лошадкой. Самолёт рванулся вперед всем своим гофрированным дюралевым корпусом. Капризный, без обогрева, с вечно замерзающим карбюратором — но пилот верил в его упрямую, собачью живучесть.

В посёлке рудокопов ждали помощи — там заболели дети. В отсеке за спиной глухо звякнул тяжёлый деревянный короб, готовый к сбросу. Спасительный сухой пенициллин был упакован в кокон из ваты и опилок, иначе ампулы разбились бы вдребезги. К стальному замку ящика Кристиан намертво примотал длинный лоскут ярко-красной фланели.

Там, внизу, не было посадочной полосы. Садиться рядом с ущельем во время бурана — верная гибель. Придется бросать груз с бреющего полета. Без этого кричащего алого хвоста короб за секунду накроет белая слепота шторма. Вспышка красного на простыне Заполярья — единственный шанс для тех, кто ждет на земле.

Кристиан до упора выжал рычаг газа. Лыжи с сухим треском оторвались от наста. Самолет взмыл вверх, направляясь прямо к заснеженным вершинам, где горы смыкались со свинцовым небосводом, точно челюсти капкана.

Глава 2

«Горный сокол» тяжело перевалил через серую стену облаков. В те годы полярная почта держалась лишь на честном слове и упрямстве пилотов. Ветровое стекло мгновенно затянуло ледяной коркой. Приборная панель слабо светилась в полумраке; стрелка высотомера неумолимо ползла вниз, предупреждая: острые пики скал уже где-то совсем близко.

Кристиан сильнее сжал штурвал. Меховые перчатки огрубели от холода, пальцы едва чувствовали металл. От сильной болтанки натянулся узкий ремень перекинутой через плечо сумки, и угловатая латунная пряжка вдавилась в толстую лётную куртку. Плотные штаны сковывали движения, а в тяжёлых унтах было трудно улавливать деликатный ход педалей.

Ориентируясь по времени на хронометре, Кристиан понял: цель прямо под ним. Выровняв машину, он рванул на себя рычаг сдвижного окна — в лицо ударил обжигающий вихрь. Там, внизу, сквозь белую круговерть на секунду проступили редкие вспышки сигнальных огней.

Деревянный ящик ухнул в пустоту. Алый хвост фланели зазмеился и тут же пропал в снежном мареве.

Эфир давно смолк, но Кристиан по привычке крикнул в микрофон:

— Сброс! Ухожу на разворот!

Пилот круто заложил вираж, уклоняясь от нисходящего потока. Самолёт подбросило так, что зубы клацнули. Двигатель натужно взвыл, давясь ледяной крупой. Стрелка компаса в латунной оправе бешено закрутилась, теряя север.

Шторм сомкнул челюсти.

Глава 3

Гофрированные крылья быстро обрастали серым панцирем льда. Машина тяжелела с каждой минутой, всё неохотнее подчинялась рулям и глубже проседала в штормовых потоках.

Правое крыло резко потянуло вниз. Самолёт опасно завалился набок, готовый сорваться в штопор.

Кристиан до упора выжал рычаг газа. Мотор захлебнулся и взревел на пределе возможностей. Пилот до боли в суставах рванул штурвал, выравнивая крен и вытягивая машину из бездны. Ладони внутри перчаток вспотели от напряжения, несмотря на лютый мороз в кабине.

Впереди сквозь сплошную снежную пелену проступили острые зубья хребта. Высоты отчаянно не хватало. Чтобы не врезаться в глухую гранитную стену, оставался единственный выход — пробивать купол облаков и уходить наверх, в слепой полёт по приборам.

Глава 4

Раздался оглушительный, вибрирующий удар. «Горный сокол» с грохотом врезался во что-то податливое, но упругое — словно пробил невидимую плотную мембрану. Остекление кабины мгновенно покрылось сеткой трещин. От резкого скачка давления уши заложило, из груди пилота вырвался хрип, а изо рта — клуб белого пара.

Машину с силой швырнуло вперёд, и она вылетела по ту сторону облачной завесы. Буран мгновенно исчез.

Но за стеклом не было чистого ночного неба — кабину окутал удушливый, густой туман. Он пах окалиной и раскалённым машинным маслом, мгновенно ворвавшись внутрь через открытое сдвижное окно. Кристиан закашлялся, судорожно пытаясь выровнять падающий аппарат. Сквозь уцелевшие, чудом сохранившие прозрачность осколки стекла он с ужасом взглянул вниз...