Светлана Алексеева.

Я просто хочу любить



скачать книгу бесплатно

Маленький, перегороженный шторкой, он вмещал в себя узкую, застланную клеенкой кушетку, белый, наполненный медикаментами шкаф и полированный стол. Горел мягкий, приглушенный свет, на столе стоял телефон.

– Здравствуйте! – взволнованно проговорила Вика и уставилась на молодую дородную медсестру, сидевшую за столом.

– Здравствуй! – равнодушно буркнула женщина. – Ну, говори, кто твоя мать? Из-за кого ты нам спать не даешь?

– Войтенко Любовь Петровна, пятьдесят седьмого года рождения, из Калиновки, – наклонившись над столом, выпалила Вика и напряглась. – Пожалуйста, скажите, где она, почему ее сюда привезли?

– Успокойся! Сядь на стул. Сейчас поищу, – ответила медсестра.

Открыв большой, похожий на амбарную книгу больничный журнал, она деловито нахмурила брови и медленно провела пальцем по строкам.

Затаив дыхание, Виктория внимательно следила за ее пухлой белоснежной рукой.

– Так, Войтенко, Войтенко, Войтенко… Нашла! – весело воскликнула медсестра и тут же нахмурилась. Кашлянув, приподняла правую бровь и как-то виновато посмотрела на девушку.

– Что? – тут же заметив ее реакцию, с трудом выдавила из себя Вика.

– Вот: привезли с сильным кровотечением. Выкидыш. Диагноз – миомы матки. Недавно закончили операцию. Гистерэктомия, – тихо, нараспев ответила женщина и смущенно опустила глаза.

– Гистеро… – попробовала повторить девушка и запнулась. – Что это такое?

– Удаление матки, – пояснила медсестра. – Не волнуйся. Я сейчас в послеоперационную позвоню, узн?ю, как у твоей мамы дела. А ты иди, посиди в коридоре. Только не плачь. Я все тебе сообщу!

– А меня пустят к маме? – неуверенно спросила Вика и поднялась. Глазами, полными слез, она испуганно смотрела на медсестру. – Возьмите, это вам. Все.

– Не надо нам ничего, – буркнула молодая женщина, но торопливо забрала пакет. – А провести тебя к матери я не могу. Нельзя! Не пускают туда никого.

– Хорошо, – обреченно ответила девушка. – Только, пожалуйста, узнайте, как она. Я вас очень прошу!

Не помня себя, Виктория выскочила в коридор. Сев на скамейку, она стиснула зубы. Как же так? Ее мама совсем одна. Какая-то операция… Что это значит? А она ничем, абсолютно ничем не может ей помочь! Опустив голову, Вика тихо заплакала.

Через несколько минут медсестра, как и обещала, вышла в коридор. Увидев ее, Виктория поднялась. Шмыгнула носом, потерла заплаканные глаза.

– Не волнуйся, девочка! – подойдя ближе, успокоила ее женщина. – Я все узнала. Мама твоя приходит в себя после наркоза. У нее все хорошо! Но операция была необходима. У нее были множественные и очень крупные миомы матки. Завтра к обеду ее переведут в общую палату гинекологии. Это на первом этаже. Так что ты сможешь ее увидеть, сможешь с ней поговорить! И пожалуйста, успокойся, слышишь! Хоть гистерэктомия и не самая легкая операция, но осложнений после нее практически не бывает. Угрозы для здоровья твоей мамы нет. Свари ей бульон, только не жирный.

Можешь добавить туда немного манки. И все. Больше ей ничего нельзя. А пока возвращайся домой!

– Спасибо, – с трудом выдавила из себя Вика. – А может, надо купить лекарств или еще чем-нибудь помочь?

Женщина смущенно улыбнулась.

– Пусть утром приедет твой отец. Врач скажет ему, какие лекарства надо купить. Понимаешь, мы, когда привозят больных, используем свои препараты, – пояснила медсестра. – А потом их надо вернуть. Нам уже сто лет ничего, даже бинтов не дают. Да и врачей надо отблагодарить! Зарплата у них мизерная, а ответственность, как у Господа Бога.

– Да-да! Понимаю. Я скажу папе, – взволнованно ответила Вика и несколько раз кивнула. – Спасибо вам. Спасибо за все! До свидания.

– Пока, милая, пока! – устало вздохнув, ответила медсестра. – Не переживай, все будет хорошо!

Вымученно улыбнувшись, девушка поплелась к выходу.

Глава 2

Виктория долго не могла заснуть. Несмотря на уверения медсестры, девушку не покидало ощущение непонятной, обволакивающей тревоги. Вика металась по постели, не находя себе места. Перед ней все время стояло лицо матери. Нежная, добрая улыбка, прекрасные, как небо, глаза. Только под утро, усталая и измученная, Вика погрузилась в сон.

Ее разбудила веселая мелодия первомайского марша. Открыв глаза, девушка первым делом подумала о маме. Как она себя чувствует, как прошла для нее эта ночь? Тяжело вздохнув, Виктория торопливо сунула ноги в старые тапки и поспешила к отцу.

Открыв дверь в его комнату, девушка почувствовала резкий запах дыма и перегара. Развалившись на поломанном диване без спинки, отец смотрел телевизор. Прямо перед ним на табуретке был, так сказать, накрыт праздничный стол: килька в томате, бутылка пива и полная окурков жестянка из-под кофе «Pele». Равнодушно посмотрев на дочь, Иван Федорович вытащил из кармана сигареты и закурил.

– Сколько можно валяться? Скоро семь часов. Иди хоть козу подои, – снова переведя взгляд на телевизор, буркнул он. – Не повезло мне с бабами! Одна спит круглые сутки, другая рожать решила на старости лет…

Виктория с ужасом смотрела на человека, в которого превратился ее отец: небрежно одетый, небритый, волосы клочьями. Опухший от пьянства, Иван Федорович казался значительно старше своих лет. Худое, вытянутое лицо, покрасневшие глаза, длинный, заостренный книзу нос и тонкие, злобно сжатые губы. Щеки пересекали две длинные глубокие морщины. А когда-то это были такие красивые ямочки! Виктория стыдливо опустила глаза. И это ее отец? Тот, кем она раньше гордилась? А ведь ему всего сорок один год! Как же это произошло? Почему он, одинокий, беззащитный детдомовец, с малых лет привыкший бороться за выживание, окончив техникум и отработав столько лет в колхозе, вдруг сломался и опустил руки? Почему не устоял перед жизненными испытаниями? Почему не сопротивлялся? Почему, забыв о чести, стыде и даже любви, с таким безразличием относился к семье?

Виктория подошла к окну. Ей не хотелось отвечать отцу. Распахнув окно, девушка впустила в комнату свежий весенний воздух. Ворвавшись в помещение, ветер стал трепать накрахмаленную, немного выцветшую от времени сиреневую занавеску. С улицы послышалось мычанье коров и крики голосистых петухов. Оглянувшись, девушка снова брезгливо посмотрела на отца.

– Папа, миленький, ну перестань ты пить! Так же нельзя. Маме сделали операцию, ей нужна твоя помощь! А ты?! – с укором сказала она и махнула рукой.

– Что ты несешь? – пьяным голосом, картавя, крикнул отец и ухватился за бутылку с пивом.

– Стой! – потребовала Вика и подбежала к отцу. Выхватив у него из рук бутылку, поставила ее на сервант. – Ты слышишь, что я тебе говорю? Маме сделали операцию. Приведи себя в порядок и поезжай к ней. Ты должен купить лекарства и рассчитаться с врачами.

– А что с ней случилось? – рассеянно поинтересовался Иван Федорович и удивленно развел руками.

Старясь быть терпеливой, Виктория рассказала ему все, что знала об операции. Глядя в глаза отца, она все время гладила его по спине. Постепенно происшедшее начало доходить до Ивана Федоровича. Его лицо сделалось каменным. Сузив глаза, он задумчиво уставился в потолок и молчал. Что творилось у него в душе, понять было сложно. Наверное, ему было тяжело.

– Уйди, дочь, – наконец тихо, сквозь зубы, процедил он. – Мне надо подумать, переодеться. Поеду я к матери, так уж и быть. Автобус через сорок минут. А ты пока обойди хозяйство. Мне сейчас, дочка, не до него!

– Хорошо, хорошо, папочка, я все сделаю! Ты ни о чем не переживай. Я приготовлю обед. Передай маме привет. А я после двенадцати к ней приеду. Хорошо, что сейчас праздники, в школу идти не надо. Я помогу тебе по хозяйству, – произнесла Вика и, улыбнувшись, добавила: – Ты только, пожалуйста, больше не пей!

Кашлянув, Иван Федорович поднялся и вышел из дому.

После разговора с отцом Вика немного успокоилась. Она видела, что он расстроился. Значит – переживал. А это хорошо! Может, пожалеет мать, возьмется за ум, бросит пить. А там и работу найдет.

Торопливо одевшись, девушка выбежала во двор. К ней сразу же подбежали голодные куры, засеменили уточки и, широко раскрыв крылья, приземлился петух. Набрав полный совок зерна, Вика насыпала корм и налила птицам воды. Услышав ее шаги, в загоне пронзительно завизжали свиньи. Поспешив в сарай, Вика взяла в углу табурет и уселась возле козы. Подставив ведро, погладила Фросю по боку. В ответ та нервно стукнула передним копытом и вопросительно глянула на молодую хозяйку.

– Фросенька, не дергайся, моя хорошая! – ласково, стараясь не разозлить козу, произнесла девушка. – Стой, пожалуйста, спокойно! Понимаешь, ты должна потерпеть. Мама в больнице. Выбора у тебя, моя хорошая, нет. Пожалуйста, дай мне молочка!

Все утро Виктория занималась домашним хозяйством. Обойдя животных, принесла воды и приготовила обед. Прибрав в доме, спрятала на чердак самогон. Но что бы девушка ни делала, все ее мысли были о маме. Как она там? Скоро ли ее переведут на первый этаж? А может, она уже выглядывает ее, свою Вику? Посматривая на часы, Виктория все время ждала, когда они покажут одиннадцать.


Собрав все необходимое, ровно в двенадцать часов Вика была в больнице. Остановившись на крыльце, девушка оглянулась и поискала глазами отца, но его нигде не было. Тяжело вздохнув, Виктория вошла в холл. Покрутив головой, начала вчитываться в надписи: «Терапевтическое отделение», «Травматологическое отделение», «Гинекологическое отделение»… Сердце Виктории тревожно сжалось. Набрав полную грудь воздуха, она решительно вошла в гинекологическое отделение.

В узком полутемном коридоре было безлюдно и очень тихо. Здесь почему-то стоял сильный запах жареной рыбы и хлорки. Вспомнив о том, что она сегодня еще ничего не ела, девушка сглотнула слюну. Вглядываясь в дверные проемы, Вика осторожно пошла по коридору. Пройдя несколько метров, она заметила небольшое углубление в стене. Наклонившись над белым письменным столом, там сидела дежурная медсестра.

Вика вежливо поздоровалась и остановилась.

– Здравствуй! – сняв с переносицы очки, ответила пожилая худощавая женщина. – Тебе кого?

– Я ищу Войтенко Любовь Петровну. Ее должны были после двенадцати перевести к вам в отделение, – пояснила девушка и вымученно улыбнулась. – Я ее дочь.

Женщина нахмурилась и встала из-за стола.

– Понимаешь, девочка, твою маму перевели в другое отделение, – виновато ответила она и пожала плечами.

– В какое? – с тревогой спросила Виктория.

– В психиатрическое, – мрачно ответила женщина и опустила глаза.

– Почему? Что с ней случилось?! – взволнованно крикнула девушка. Глазами, полными слез, она растерянно смотрела на медсестру. – Ответьте, пожалуйста, что с моей мамой? Как мне ее найти?

– Ты не сможешь ее увидеть. – Женщина задумчиво вытянула губы трубочкой и добавила: – Туда никого не пускают.

– Что с моей мамой? – требовала ответа Вика, схватив женщину за рукав халата. – Здесь должен был быть мой отец! Он собирался поговорить с врачом. Где он?

– Успокойся, деточка. Я тебе все сейчас расскажу, – строго ответила медсестра и отдернула руку. – У нас с самого утра переполох из-за вашего семейства.

Виктория растерянно шмыгнула носом.

– Почему?

– Лучше бы твой отец сюда не приходил, – возмущенно буркнула женщина и опустилась на стул. – Мать твою к нам еще утром, часов в десять перевели. Шов у нее хорошо заживал, осложнений не было. Врач разрешил ей встать, немного пройтись по палате. В третьей палате было только двое пациентов – на праздники у нас всегда мало народу. Так вот, сделала я твоей мамке укол, помогла сходить в туалет. А тут, вижу, мужик, злой, как демон, влетает в отделение. Сначала он ринулся в ординаторскую, к дежурному врачу. Я слышала, как он там ругался, что-то орал. Потом, хлопнув дверью, побежал в третью палату. Оказывается, к твоей матери! Правда, пробыл он у нее недолго, минуты две-три. Затем выскочил как ошпаренный – и на выход! Тут слышу, мать твоя начала дико голосить. Я в палату, а она на полу. Упала лицом вниз и руками стучит. Все повторяет: «Нет, нет, нет», – и кричит. Я к ней, а она глаза закатила, вокруг рта пена. Страх! Она у вас эпилептик?

– Не-ет, – удивленно протянула Вика и напряглась.

– Понятно, – сочувствующе сказала женщина. – Слушай дальше! Значит, я это увидела и сразу к врачу. Мы твою маму на кровать уложили и вызвали фельдшера из психиатрического. Тот сделал ей какой-то укол и увез на каталке к себе в отделение. Сказал, дня на два. Капельницу ей поставит, пролечит. Не переживай, детка, не переживай!

– Так что же там все-таки произошло? – округлив глаза, спросила Вика.

– А об этом я узнала чуть позже, – тяжело вздохнув, ответила медсестра. – Мне ее соседка по палате рассказала. Оказывается, отец твой, как только вошел, подбежал к жене и ударил ее по лицу. Она в это время как раз у окна стояла. Слабая, после операции, она сразу же упала на пол. А твой отец наклонился над ней и как заорет: «Что, хотела мамкой молоденькой стать? А стала старухой! На хрен ты мне такая нужна? Запомни, нет у меня больше жены». Вот и все.

Женщина тяжело вздохнула и вытерла пот со лба.

Виктория не шевелилась. То, что она услышала, было для нее словно гром среди ясного неба. Девушка не верила собственным ушам. Она не могла представить, что ее отец способен на такой поступок. Да, в последнее время он очень сильно изменился, постоянно пил, стал очень жестким, злым. Но чтобы бить больную женщину, недавно перенесшую операцию? Это было уже слишком! А что означают его слова: «Нет у меня больше жены»? Да он без нее пропадет! Сидит у жены на шее… Вика вздрогнула и глянула на часы. Мама! Что же с ней случилось? Чем вызвано ее состояние? Последствиями операции? Обидой? Отчаянием? Что это? Что?

Девушка взволнованно посмотрела на медсестру.

– Скажите, как мне найти психиатрическое отделение?

– Голубушка, тебя туда никто не пустит. Там все закрыто. Езжай, милая, домой! Мамку твою подлечат. А там, глядишь, и к нам переведут.

– Пожалуйста, подскажите, где психиатрическое отделение? – настойчиво повторила Вика.

– Хорошо, хорошо, – засуетилась женщина. Подхватив девушку под руку, она подвела ее к окну в конце коридора. – Вон, видишь узкую дорожку?

– Да! – вглядываясь вдаль, ответила Вика.

– Иди по ней до конца. Слева будет небольшое двухэтажное здание, это ЛОР-отделение, а справа – длинное, одноэтажное, похожее на барак. Вот там и находится психиатрия. Поняла?

– Поняла, – кивнув, ответила девушка и, подхватив сумку, побежала к двери. – Спасибо вам. Спасибо!

Виктория миновала узкую дорожку с растущими вдоль нее цветущими яблонями и свернула направо. Переведя дыхание, остановилась возле длинного, действительно похожего на барак здания. Старое, выкрашенное в серый цвет, оно выглядело довольно угрюмо. Внизу, ближе к земле, стены были изъедены грибком. Огромные мокрые пятна переходили в зияющие дыры осы?павшейся штукатурки. Низкая, до половины прикрывающая окна крыша. Рядом ни скамейки, ни цветника. Чем-то это здание напоминало тюрьму. Вздрогнув, девушка пошла ко входу.

Ухватившись за ручку, Виктория потянула дверь на себя, но та была заперта. Не раздумывая, девушка нажала маленькую выпуклую кнопку звонка. Однако к ней никто не спешил. Рассердившись, Вика решила заглянуть в окна, но, обойдя здание, не увидела ни одного открытого окна. Надежно зарешеченные, все они были плотно закрыты. И только в одном она заметила маленькую, слегка приоткрытую форточку. Из узкой, едва заметной щели доносились веселые мужские голоса и взвизгивающий женский смех. Тонкой белесой струйкой выплывал сигаретный дым.

С трудом сдерживаясь, Виктория вытащила из сумки ключ и стала стучать им по оконной раме. Долго, настойчиво. За окном замолчали. Отодвинув занавеску, на нее удивленно уставился немолодой обрюзгший мужчина в белом халате. На красном одутловатом лице горели гневом большие глаза.

– Тебе чего? – зло крикнул он.

Виктория отступила назад и заставила себя улыбнуться.

– Простите. Мне нужен врач, – вежливо ответила она. – Недавно сюда из гинекологии перевели мою маму. Войтенко. Войтенко Любовь Петровну. Я хочу знать, что с ней.

– Идите к двери. Я сейчас подойду, – раздраженно ответил мужчина и опустил занавеску.

Через несколько секунд Виктория снова была у входа.

Загромыхали замки, и в дверях показался все тот же мужчина.

– Нельзя, голубушка, себя так вести! Нехорошо, – тут же заявил он, заслоняя вход. – У нас тяжелые больные лежат, им тишина нужна!

– Я больше не буду, – изображая раскаяние, произнесла Виктория и отступила.

Девушка понимала: мужчина ей лгал. Она просто мешала ему веселиться. В кабинете его ждали друзья. Ему явно было не до нее! От врача сильно пахло спиртным. И даже мускатный орех, который он все время жевал, не помогал ему избавиться от этого запаха.

– Вы мне только скажите, пожалуйста, что с моей мамой!

– Значит, так, – по-деловому, нахмурив брови, начал врач. – У вашей матери истерический психоз. Это следствие стресса, случившегося во время визита ее мужа. Хотя, не исключаю, провоцирующими факторами могли быть операция, слабость организма, последствия наркоза. Мы провели терапию. Сейчас ваша мама спит. Пока, голубушка, я не берусь прогнозировать. Скажу одно: ей нужен покой. Пусть она отдохнет, наберется сил. Приходите завтра. Сегодня я вас к ней не пущу.

– Ну пожалуйста! – вкрадчиво, с мольбой протянула Вика. – Я знаю, что мама меня ждет. Я смогу ее успокоить, помочь ей. Впустите меня, я вас отблагодарю.

– Слушай, девочка, я все сказал! – сердито крикнул мужчина и побагровел. – Это тебе не терапевтическое отделение. У меня тяжелые больные! Мне надо идти.

– Тогда передайте маме этот пакет, – попросила девушка. Испуганно, сквозь слезы она взглянула на врача. – Там бульон, больше ничего.

– Ладно! – пробурчал мужчина и, схватив пакет, закрыл дверь.


Виктория не помнила, как добралась домой. Несмотря на жаркий, погожий день, ее постоянно знобило. Перед глазами все время стоял жуткий больничный барак и врач – пьяный и злой.

Дома во дворе было неестественно тихо и пусто. Вбежав в комнату, Виктория увидела отца. Уткнувшись в подушку, Иван Федорович крепко спал. Рядом с ним валялась пустая бутылка из-под красного столового вина, сигаретные окурки и перевернутый табурет.

– Папа, папа, проснись! – склонившись над ним, закричала Вика. – Что ты наделал? Зачем? Папа, я тебе этого не прощу! Слышишь, никогда не прощу!

Проворчав что-то бессвязное, Иван Федорович перевернулся на другой бок и захрапел. Застонав от бессилия, девушка выбежала во двор. Счастливого, радостного, солнечного мира ее детства больше не существовало.


Сжимая в руках пакет с горячим бульоном, Виктория торопливо вошла во двор больницы. Точнее, она почти бежала, словно что-то подталкивало ее туда, где была ее мама. Неожиданно послышались глухие раскаты грома. Подул сильный порывистый ветер. В воздухе закружили тяжелые клубы пыли. На лицо девушки упало несколько крупных дождевых капель. Вокруг потемнело. Повисли свинцовые облака. Огромные, мрачные, казалось, они хотели задушить землю. Вздрогнув, Виктория ускорила шаг.

Подбежав к психиатрическому отделению, она машинально потянула дверь на себя. К удивлению Вики, та была не заперта. В ярком, освещенном лампами дневного света коридоре царил переполох. Было очевидно: здесь что-то произошло. Выкрикивая непонятные слова, знакомый Виктории врач ругал молоденькую медсестру. Испуганная, побледневшая, та даже не шевелилась. Рядом стояло еще несколько врачей. Невдалеке, опершись о стену, плакала какая-то пожилая женщина, по-видимому санитарка.

Увидев Викторию, врач резко замолчал, и все опустили головы.

Девушка виновато улыбнулась и робко подошла к врачу.

– Здравствуйте, – растерянно протянула Вика и, потупив глаза, тихо пробормотала: – Простите, что я ворвалась! У вас было открыто. Пожалуйста, пустите меня к маме! Я принесла ей теплый бульон. Я так спешила!

Ничего не ответив, врач сосредоточенно посмотрел на девушку и стал покусывать губы. Казалось, у него пересохло во рту.

– Понимаете, – с трудом проговорил он, – произошло ЧП, беда. Вашей мамы больше нет.

– Как нет? – изо всех сил стараясь понять услышанное, переспросила Виктория. Ее глаза наполнились слезами. – Ее опять куда-то перевели?

– Нет, – выдохнув, произнес врач. – Ваша мама умерла. Простите. У нее случился инфаркт.

– Да вы что?! – удивленно воскликнула девушка и повернула голову. – Вы ее с кем-то путаете! Моя мама Войтенко Любовь Петровна. Ее перевели к вам из гинекологии. Какой инфаркт? У нее абсолютно здоровое сердце. Этого не может быть!

– Простите, – повторил врач и опустил голову. – Я не ошибся. Ваша мама умерла. Мы сделали все, что могли.

Виктория не шевелилась. Не отводя глаз, она изумленно смотрела на испуганного врача. Тяжело дыша, девушка не могла, нет, не хотела понять того, что он ей говорил. Качая головой, она отступила назад и обессиленно прислонилась к стене. Ее лицо исказила гримаса невыносимой боли. Побледнев, Вика открыла рот и глотнула воздух, как-то неестественно, словно рыба, выброшенная на берег. Загремев о холодный бетонный пол, у нее из рук выпал пакет со все еще теплым бульоном, и по коридору растеклись витиеватые ручейки.

– Нет! – разрывая тишину, наконец выкрикнула Виктория и, опустив дрожащие веки, медленно сползла по стене. – Это неправда! Мамочка!..

У нее перед глазами все поплыло. Стены накрыли ее пустотой, навалившись на плечи. Сидя на полу, девушка бессильно опустила веки.


Несколько следующих дней для Виктории прошли как во сне. Похоронив маму, девушка замкнулась в себе. Так и не простив отца, она с нетерпением ждала, когда ей выдадут аттестат. Оставаться в селе Вика больше не хотела и не могла. То, что она уедет в Синегорск, Виктория решила сразу после похорон мамы. Здесь ее уже ничто не держало. Ничто и никто. Будущее отца ее не интересовало. Девушка была уверена: именно он виноват в смерти мамы. Да он и сам, наверное, это осознавал. Стремясь забыться, Иван Федорович все время пил. Поднявшись рано утром, он на целый день уходил из дому. Ловил на реке рыбу и хлестал спиртное. Вернувшись поздно вечером, на цыпочках шел в летнюю кухню, жарил рыбу, а затем, поужинав, прятался на сеновале. Казалось, Иван Федорович избегал собственной дочери. С тех пор как не стало его жены, он ни разу не поговорил с Викой. Лишь однажды, после поминок, проходя мимо нее, кинул:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное