Лисья гора

Ирина Суворовская

Лисья гора

Возвращение

Всё имеет свойство заканчиваться — и хорошее, и плохое. На исходе пятого часа машине, покинувшей своё привычное место у высокого дома, оставалось проехать километров шесть до знакомого заулка. Широкие ворота в том заулке уже были распахнуты, валивший всю ночь снег откинут на сугробы. Но водитель — довольно молодой человек, похоже, не очень-то спешил и на нужном повороте не свернул. Дорога повела его прямо.

Вот высокие пушистые ёлки по обеим сторонам дороги расступились, показались заснеженные поля и пригорки, где качались на ветру сухие стебельки. Мелькнули знаки, машина замедлила ход — теперь она будто кралась по широкой сельской улице, на которой не было ни души. Девушка, сидевшая по правую руку от водителя, рассматривала дома и широкие сельские дворы, мимо которых они ехали.

«Каково это — жить на виду у всех?»

Машина проехала ещё метров двести и встала около магазина, похожего на сказочный теремок. Только не деревянный, а из красного кирпича с чёрным флюгером на острой крыше.

— Сейчас приду, — сказала девушка.

— Давай, — ответил ей юноша, глядя на экран телефона. Потом он спохватился, опустил стекло и крикнул, — Сонь, купи мне пирог с картошкой и глянь, нет ли у них адре..

Тут он осёкся, потому что сестра показала ему фигу.

— Пирога достаточно, — отозвалась она, не оборачиваясь.

Вечерело, и в больших окнах магазина уже мерцали гирлянды, а к стёклам примёрзли снежинки, которым не суждено было растаять, потому что их вырезали из бумаги. Соня помнила магазин ещё другим — деревянным и длинным как старомодные пеналы, с облезлой выгоревшей вывеской. Но это было так давно…

Следуя деревенскому обычаю, Соня громко поздоровалась ещё на входе в полупустой торговый зал. Ей ответили несколько голосов, кто-то даже задержал на ней взгляд дольше нужного. В то же время около окна, где стоял небольшой стол для упаковки товаров, шёл разговор.

— Слыхала, ли нет? — говорила женщина лет пятидесяти маленькой сухонькой старушке. — Говорят, у Веры Григорьны нынче праздник будет.

— Ну-у? — удивлённо отвечала та. — А чево будёт-то?

— Внучок жениться собрался.

— Это которой?

— Старший. Который сына.

— Ак на ком, не знаешь? Наша, ли чё?

— Да считай что наша, — тут женщина призадумалась, — Да все вместе тут гуляли они у нас, приезжала к бабке… Ещё с моим Сашкой катались на лодке! Как её?.. Анька, Анька!

Соня рассматривала пёстрые витрины и не спешила подходить к продавщице — слишком занятным показался ей разговор. Продавщица тоже прислушалась.

— Знаю, знаю! Чево это они решили в зиму-то? — спросила и тут же с усмешкой добавила, — спешка, что ли, есть?

— Дак ведь поди люди-то учатся, работают… И Вере Григорьне много годов, можно и поспешить… Нешто!

— Ак и гостей много приглашено?

— Ну, уж этого я не знаю. Поди все горские гуляют — сколько их там осталось… Да сколько приехало! Григорьна дома себе ещё вон когда отстроила, есть где гулять,

— Да, а всё жалилась, — рассмеялась старушка.

В разговор вмешалась продавщица.

— Не дома гуляют, в ресторане!

— Ну-у?

— Конечно. Там рядом теперь целый дворец, зачем им дома гулять? В ресторане и будут.

— Ой-ой-ой! А ты как знаешь-то?

— Можно мне сметаны, пожалуйста, — вклинилась в разговор Соня.

— Какой Вам? — спросила продавщица и тут же ответила старушке, — сама была у меня.

Пока Соня перечисляла всё, что ей нужно, женщины обсуждали перемены, случившиеся с их местами с тех пор, как сюда потянулись люди. Расплатившись, Соня подхватила пакет с покупками и вышла на улицу.

Молодой человек в машине, который приходился ей родным братом, успел задремать.

— Так, Макс, вот твоя булка! И водичка! Если хочешь, то я могу сесть за руль.

— Всё хорошо.

Большое село осталось позади. Снова замелькали поля и ёлки, закружили повороты, но скоро всё кончилось.

— А вот и наша отворотка, — сказал Максим, взглянув знакомый дорожный знак и моргнув поворотником, хотя вокруг не было ни души.

Дорогу на деревню чистили сносно, и главной причиной этому служила вовсе не старая деревенька, затерявшаяся в снегах, а новая — во главе с красивым домом. Сам дом укрылся в глубине двора за высоким забором. «Лисья гора» — значилось на вывеске.

— Красота! Но мы едем дальше, — весело прокомментировал Максим.

В окнах двух нижних этажей горел свет. Третий этаж, очевидно, пустовал. Зато рядом с домом всеми огнями сиял ресторан.

«Там теперь рядом дворец», — сказала женщина из магазина в голове Сони, пока их машина искала путь домой. «В ресторане и будут гулять».Она на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как неприятно заныло в животе.

Дом у дороги

— И что? Совсем нет историй? Никаких-никаких?

— Не-а.

— Не может быть.

Голоса затихли.

Шестеро подростков сидели на брёвнах около деревенской дороги, побросав свои велосипеды под старой черёмухой. Июньское солнце припекало с самого утра, и к середине дня было уже так жарко, что это становилось подозрительным.

Не ждать ли смены погоды?

Время от времени по брёвнам скользили ящерицы, выбравшиеся на свет божий, чтобы погреться. Иногда они на мгновение замирали, подняв крошечные головы, и будто с любопытством смотрели на своих незваных гостей, а потом снова исчезали.

Четверо мальчиков и две девочки приехали к брёвнам, наигравшись в мяч на ближайшем поле. Всего несколько дней назад у них закончился учебный год в школе — у кого какой по счёту, и вот теперь они оказались в деревне под названием Лисья гора. У кого-то здесь жили бабушки и дедушки, у кого-то стояла дача.

Усевшись на брёвнах, ребята сначала пошуршали пакетиками, в чьих-то руках зашипела газировка. Но всё как-то быстро закончилось, и оказалось, что посидеть просто так тоже было хорошо. В этом месте деревенская грунтовка делала очень крутой поворот, отчего довольно большой участок с брошенными на нём брёвнами оказывался почти в петле. Жилые дома начинались через добрую сотню шагов от поворота, а старые деревья и кустарники, растущие на участке, закрывали ребят сразу с трёх сторон. Можно было сидеть и болтать о всякой всячине, будучи заметными лишь с дороги.

Младшая из девочек — ей едва исполнилось двенадцать лет — уныло обрывала травинки, проросшие сквозь брёвна к свету. Старшая, лет тринадцати, повадками и одеждой напоминавшая мальчишку (только с косами), сидела на другом краю. В деревне говорили, что она уже тайком курит, и этим слухам можно было поверить, глядя на то, как девочка ловко щёлкала зажигалкой. Маленькое пламя охотно кусало тёплое дерево, оставляя на нём тёмный след.

— Э! Осторожней тут! Эти брёвна насквозь сухие, — сердито сказал ей один из мальчишек. Его строгое лицо казалось ещё более строгим из-за очков, которые он время от времени поправлял ловким движением. Девчонка зыркнула на него своими тёмными глазищами, но промолчала. Зажигалку она спрятала в карман.

На другой стороне дороги находились такие же густые заросли. За деревьями и кустарниками угадывались очертания большого белого дома — тоже брошенного, но ещё сохранявшего достоинство. Окна верхних этажей были целыми, дверь — наглухо заколочена.

— Димас, а твоя бабушка тоже ничего не знает? — спросил строгого мальчика друг, которого звали Максим.

Он приходился родным братом младшей девочке. Однако посторонний человек очень удивился бы этому факту — настолько дети были непохожи между собой; лишь тёмные волосы у обоих попадали строго в один оттенок. Мальчик с самого рождения всеми вокруг считался красивым. Девочка же — так получалось — находилась в его тени, несмотря на приятные черты лица.

— Не, ничего. Бабушка же не здесь жила, а в Покровском, — отозвался Димас, — говорила только, что тут было что-то вроде какого-то интерната. Но не детского…

— Давайте завтра залезем туда, — сказал Максим.

— Ты чё-ё, Макс?

— А чё? Он же ничей? Не верю, что туда никто не влезал.

— Вроде его охраняют до сих пор, — подал голос светловолосый мальчик Миша, прихлопывая комара на ноге.

— Кто?

— Ну, этот… Ещё живёт недалеко от вас, — Миша щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя странноватого старика. — Бадай.

— А, понял. Бабушка говорит, что он пыльным мешком хлёстнут.

Мальчик в очках рассмеялся, ведь его бабушка утверждала то же самое.

— Говорят, что он ставит в саду капканы, чтобы никто туда не лазил, — сказал, потягиваясь, четвёртый мальчик по имени Роберт, которым в деревне его, конечно же, никто никогда не звал.

Он был рус, но с проблесками рыжины в густых волосах; то ли сероглаз, то ли зеленоглаз, нос как нос — прямой. Самая же примечательная черта его внешности таилась в нём до поры, до времени; и только недавно окружающие начали замечать, что когда Роберт улыбался, его обычное лицо становилось красивым.

Мишка приходился ему двоюродным братом. Они родились в один год, носили одну и ту же фамилию на двоих, летом жили в соседних домах на одном участке, но тоже совершенно не были похожи между собой. Светловолосый круглолицый Мишка и смотрел, и улыбался иначе — словно немного стеснялся, но при этом казался на год-два старше своего брата.

— Да возьмём с собой палки и делов-то!

— Ты можешь просто взять с собой сестру и пропустить её вперёд, — насмешливо сказал Дима.

— Чего-о? — с вызовом ответила ему девочка. В сочетании с её сарафаном и соломенной шляпой это выглядело комично, и кое-кто из ребят усмехнулся.

— Я сказал, что…

— Хорош! — перебил его Максим, — пошла бы туда, а? Сонька?

— Ага, — отозвалась сестра, и по тону её голоса было ясно, что никуда бы она не пошла.

— Анька, ты там наверняка была уже! — продолжал Максим, обращаясь уже к старшей девочке.

— Не, не была. Но дорогу знаю и, — тут она запнулась на фразе, — пролезть вроде можно. Тока идти надо в темноте!

— Так есть там капканы?

— Не видела.

— Я темноте не пойду, — сказала Сонька.

— Это почему?

Сонька промолчала.

— Тебе ж сказали — никаких историй нет. А днём нас полюбас увидят, и всем влетит. Вечером надо идти, — раздражённо заключила Анька.

Вместо ответа Сонька взглянула на окна, равнодушно глядевшие на них сквозь листву. День был невероятно хорош, и — несомненно — шёл дому на пользу. Никаких оттенков трагедии, словно вчера повернули ключ в замке и забили досками окна первого этажа.

— Не, вечером нас не выпустят. Мы должны быть дома до темноты. У нас родители здесь, заберут ещё обратно в город, — сказал Максим и задумчиво добавил, — Папа вряд ли, конечно, а вот мама…

— Значит, сбежишь.

— Ага, сбежишь! Собака соседская загавкает и всё, приехали.

В конце концов, идею пойти в дом поздно вечером оставили. Слишком рискованным представлялось дело.

— Пошлите прям щас, — подначила старшая девочка. — Пока тихо.

— Кого послать? — уточнил Дима. Он был добродушным и умным мальчиком, но никак не мог отказать себе в шутливом тоне, особенно когда говорил с девчонками.

— Да тебя уже! — огрызнулась Анька.

— Ну…

Пока они лениво переругивались, Сонька украдкой взглянула на Роберта, и сердце её принялось биться сильнее обычного. Тот нечаянно перехватил взгляд, потянувшись к рюкзаку позади себя.

— Так, — сказал он, — или идём сейчас, или мы с Михой погнали домой. Нас просили быть дома к четырём.

— Давайте в другой день… — начала было Сонька.

— Или ты идёшь с нами, или остаёшься здесь и ждёшь, — жёстко заявила старшая девочка, — короче, мы с Максом идём первыми, вы — за нами. Мы проберёмся на второй этаж и дадим вам знак. А пока следите за дорогой.

— Идёт, — сказал Роберт.

Анька спрыгнула с брёвен, повернула кепку козырьком назад, накинула на плечи рюкзак и кивнула головой в сторону дома. Вслед за ней слез Максим, поправил съехавшие в кроссовки носки, взял свой велосипед и оттащил его в высокую траву за брёвнами, чтобы никто не увидел его с дороги. Потом он закинул туда же Анькин велосипед.

— Учись, как надо заметать следы, — весело сказал он сестре, снял с неё шляпу и нахлобучил на голову Димы.

— Отдай! — пропищала девочка.

Анька, уже стоявшая около еле заметной тропинки в сад, нетерпеливо махнула другу рукой. Через несколько секунд оба исчезли в зарослях заброшенного сада. Ещё через пару минут со стороны дома послышались приглушённые стуки.

— Спалят они нас, — твёрдо сказал Дима.

— Так нас там нет, — ответил ему Роберт, слезая с брёвен.

Над Лисьей горой всё ещё пекло солнце, однако где-то далеко-далеко послышалось (или показалось?) глухое ворчание грома. Ребята не видели, но за озером, на берегу которого находилась Лисья гора, мягкие дождевые облака уже разошлись в стороны, уступая место синим тучам. Они ползли с угрожающей медлительностью, словно добирали воды из озера, и несли с собой не только дождь.

— Закинем велики тоже? — предложил Дима.

— Давай, — согласился Роберт.

Он уже было взялся за свой велосипед, но тут совсем близко послышался другой шум — так шуршат шины по грунтовой дороге. Из-за поворота медленно выехала машина. Подъезжая к подросткам, она остановилась, отчего Соня слегка изменилась в лице — это была родительская машина, и за рулём находился отец.

— Здорово, ребята! — бодро крикнул он, опустив стекло и протягивая для приветствия руку Роберту. Тот совсем по-мужски протянул свою руку в ответ.

— Как дела? — весело продолжал Сонькин отец.

— Хорошо.

— А где твой брат? — спросил он, обращаясь к дочери.

В его голосе проскользнуло не то удивление, не то подозрение. У заброшенного дома, впрочем, не раздавалось ни звука, если не считать громких птичьих трелей.

«Он там, куда вы строго-настрого запретили ему ходить».

— Он уехал до дома, сама жду его, — ответила Сонька, пожав плечами.

— Ясно, — коротко сказал отец. — Кидай свой велик в багажник и поехали. Дождь собирается.

— Ну нет, пап! — воскликнула девочка. — Я подожду его здесь. Мы ещё немного погуляем.

— Часы есть?

Соня кивнула и показала ему телефон, который таскала с собой в рюкзачке. Ближайшая вышка связи стояла в десяти километрах от их деревни, её сигнал не долетал до Лисьей горы. Позвонить никому было нельзя, зато можно было смотреть на часы и играть.

— Ну, смотри, чтобы через час вернулись домой. Оба. Если гроза придёт — ещё раньше.

— Ладно.

Когда машина скрылась из виду, в крайнем окне дома с громким стуком распахнулась форточка.

— Это нам. Погнали, у нас есть час, — сказал Роберт и повернулся к Соне, — а ты, конечно, находчивая.

Девочка почувствовала, как горят её щеки. Она хотела отвернуться, но не стала, поэтому только смущённо промолчала. В заброшенный дом идти ей совершенно не хотелось, но ещё больше ей не хотелось возвращаться с прогулки без брата, которым вот-вот должны были заинтересоваться родители.

Г