Женщина женщине дом

Анна Суменкова (ISSA)

Женщина женщине дом

Они познакомились совершенно случайно. Иветти, женщина «в теле» шестидесяти пяти лет с очаровательной улыбкой и морщинами, выложила в интернете пост о том, что ищет соседок и примет абсолютно любых женщин и девушек в свой дом. Объясняла она это просто: родственников не осталось, детей не было, а одной в пятикомнатном доме становилось жить всё скучнее.

Дом, и так отличающийся по внешнему виду, вмещал в себя столько разного, что было непонятно, как он ещё не развалился. Снаружи кремового цвета стены контрастировали с ярко-красной крышей, а оранжевый забор огораживал жизнь уличную от жизни домашней.

Первой на пост откликнулась Роуз. В другой ситуации она бы даже не подумала ехать в неизвестность, однако в тот момент она находилась в отчаянии. Иветти встретила её у яркого оранжевого забора и, забрав единственную небольшую сумку, повела в дом.

— Что с тобой случилось, дорогуша? — Иветти разлила по маленьким чашечкам с цветочным узором кофе с молоком и поставила на стол тарелку с чуррос. И только после этого села рядом с Роуз, которая не переставала прижимать к себе ребёнка. Беглым взглядом умудрённая опытом жизни женщина поняла, что с той что-то не то: волосы выглядели так, словно их не мыли и не расчёсывали уже несколько дней, под глазами залегли синяки, а взгляд то и дело бегал туда-сюда. Иветти чувствовала что-то неладное. В переписке Роуз лишь сообщила, что ей нужно быстрее уйти оттуда, где она жила раньше. Иветти не расспрашивала. Однако сейчас не спросить не могла.

Роуз медленно, слегка боязливо, подняла взгляд. В её глазах застыли слёзы. Она судорожно втянула носом воздух и прижала ребёнка крепче к груди. Тот что-то просопел, но не проснулся.

— Я сбежала. Мой муж… он словно стал… стал другим человеком после того, как мы узнали, что у нас родится ребёнок. Малышу уже восемь месяцев… — Роуз прикусила внутреннюю сторону щеки и опустила голову. Хотелось разрыдаться. От обиды, от обмана, которым её всё это время кормили, от… вообще всего, если честно. — Он обманывал меня всю беременность. И после родов. А недавно избил…

Иветти что-то сказала на другом языке, Роуз показалось, что это было ругательство, поэтому она, внутренне напрягшись, поспешила оправдаться:

— Но да, я сама виновата, я…

— Нет, дорогуша, — Иветти отхлебнула добрую часть кофе из чашки. — Ты ни в чём не виновата, а в этом доме ты в безопасности и никакой у… ужасный человек тебя не тронет. Как зовут малыша, дорогуша?

— Мой мальчик, — На лице Роуз появилась улыбка, какая появляется только тогда, когда любящая мать говорит о своём драгоценном ребёнке. — Его зовут Джек.

— О-о-о, замечательное имя! — протянула Иветти, приложив ладони к груди. Она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить ребёнка. Роуз улыбнулась. Впервые за год и несколько месяцев ей показалось, что тяжкий груз с плеч начинает понемногу сыпаться маленькими камушками и полноценный обвал вот-вот произойдёт.

Второй в дом Иветти вошла Ми. Случилось это примерно через три месяца после Роуз. В какой-то момент Роуз высказала предположение, что имя Ми не совсем настоящее, на что та с простотой призналась: да. Однако настоящее своё имя не назвала. Казалось, эта тараторка не вписывалась в компанию к вечно напряжённой женщине с ребёнком и старушке-преподавательнице: в их тесном кругу она ощущалась как вечно заряженная батарейка. А присутствие своё объяснила так же просто, как собственное имя – никак. Иветти, конечно, убедилась, что никакого криминала за взбалмошной девушкой не числилось. Ми летала по дому, успевая помочь то там, то тут, делилась разнообразными идеями, даже успевала бегать по утрам и вечерам!

Постепенно Роуз перестала относиться к ней настороженно, особенно после того, как Ми стала помогать ей с ребёнком: то читала, то кормила, то играла, придумывая совершенно невероятные истории, заставляя смеяться. Роуз чувствовала, что девушка не причинит вреда, и стала постепенно проникаться ей. Доверять.

А потом в один день Ми не вышла из комнаты.