скачать книгу бесплатно
А ведь это что-то да означает, думает Петя. Предыдущая табличка висела тут, у актового зала группы идейных товарищей, больше двух лет, и у руководителя сообщества, Дмитрия Валентиновича, должны быть веские причины на такие радикальные изменения во внешнем убранстве самого консервативного объединения на свете.
По-прежнему оборачиваясь на табличку, Петя проходит внутрь и занимает свое привычное место – третий ряд, крайний слева. Сбросив с себя ветровку, полицейский оглядывается по сторонам на знакомые лица:
– Здорова. Здорова. Ага, вечер добрый.
Вообще, Петя горд собой. А как иначе: он принадлежит к тому редкому в наше время типу людей, которым не все равно. К персонам увлеченным и небезразличным, готовым менять общество к лучшему. К тем, наконец, у кого, помимо официальной деятельности, имеется в жизни что-то еще. У большинства, размышляет Петя, есть только работа, а вот у него, у Пети, есть еще и хобби – ну разве это не здорово? Разве это не повод для гордости?
К полицейскому присаживается Серый, его давний товарищ по РГС, который с пятнадцати лет работает сварщиком. Им, однозначно, есть что обсудить; Петя, например, в подробностях рассказывает Серому о своей сегодняшней смене, удачной и богатой на события – и так увлекается, что пропускает момент начала собрания. Дмитрий Валентинович, начав непривычно тихо, вскоре утомляется от раздающихся со всех сторон шушуканий и решает резко повысить голос. Петя и Серый, как и все остальные, тут же обращают внимание на своего немолодого и опытного лидера.
– Как вы наверняка успели заметить, я принял решение сменить табличку на входе в зал собраний. Я понимаю ваше недовольство такого рода действиями, однако могу заверить вас, что данная авантюра служит одной, крайне важной цели – и именно ее мы должны – нет, просто обязаны! – сегодня обсудить.
Серый нетерпеливо заерзал на стуле.
– К моему глубочайшему сожалению, я вынужден признать, что, несмотря на нашу предыдущую активность, гомосексуалисты, – на этом моменте Дмитрий Валентинович с трудом скрывает презрение, но все же сдерживается, чтобы, как подобает руководителю, оставаться объективным и беспристрастным, – продолжают существовать и, более того, адаптируются к новым условиям – и их отвратительная деятельность заходит на очередной виток. Наши разведчики выяснили, что на сегодняшний день гомосексуалисты – нет, педерасты! – тестируют невиданный нами ранее способ инедти… итенди… идентификации. И, как некоторые из вас уже могли догадаться, этим способом является ношение трико!
В короткостриженой голове Пети проклевывается какая-то важная мысль, но он, по неопытности, пока не может ее выудить.
– По правде говоря, трико никогда не были одеждой настоящих мужчин, – продолжает Дмитрий Валентинович, – однако мы и предположить не могли, что они могут стать – вернее, уже становятся! – символом однополых, нездоровых, противоречащих желанию природы и Бога отношений. Отныне и навсегда, я прошу каждого из вас со всей серьезностью относиться к любому человеку в трико, которого вы встретите на улице. В подъезде. В транспорте. Где бы то ни было. Вам нужно запомнить, зафиксировать в памяти то, что, с огромной долей вероятности, такой человек в трико является пе-де-рас-том.
Участники Русского гомофобного сообщества неотрывно следят за покрывшимся испариной лицом лидера.
– Именно поэтому я сменил табличку на входе в зал собраний нашего прекрасного товарищества. Эта табличка с запоминающейся кричалкой будет служить вам надежным напоминанием о хитрой схеме, придуманной нашими заклятыми врагами, и, благодаря ей, мы не дадим им нас обдурить. Поймите: это не излишняя вольность и не веяние моды – это необходимость, обусловленная постоянной угрозой, исходящей от гомосексуалистов, по отношению к здоровому, стабильному, правильному! обществу.
В зале кто-то захлопал, и теперь вся аудитория одобрительно, оглушительно шумела аплодисментами. Дмитрий Валентинович выдержал нужную паузу и сменил тон:
– Разумеется, нам не стоит забывать и о более ранних возможностях… невербальной коммуникации между членами гомосексуальных групп. Вы, конечно же, хорошо их знаете: длинные челки, раскрашенные волосы, узкие джинсы, чрезмерно высокие и манерные голоса и некоторые другие. Для новичков нашего сообщества предусмотрена выдача брошюры “Десять продвинутых способов распознать гомосексуалиста”. А теперь я хотел бы попросить секретаря заседания вывести картинку на экран.
Вихрем кружившаяся мысль в голове у Пети наконец-то обретает верную для понимания форму. На экране появляется фотография парня в трико и с тканевыми крыльями, и полицейский однозначно может сказать, что видит его не впервые.
– Внимательно посмотрите на персонажа на экране. По некоторым нашим данным, этот человек является воинствующим педерастом и, вполне вероятно, тем самым гомосексуалистом, из-за которого распространяется мода на трико в их нездоровой среде. О местонахождении данного человека следует докладывать в сообщество непременно.
– Вот сука, – вырывается из Пети.
– То еще чмо, – поддакивает Серый.
– Да не, – уточняет Петя. – Мы его сегодня с пацанами на смене брали. За драку.
– Да ладно? – удивляется Серый.
– Ага. Если бы я только знал…
– В связи со сложившейся обстановкой, я предлагаю вернуть практику карательных отрядов нашего движения. Это суровая, но необходимая в данной ситуации стратегия. Мы должны во что бы то ни стало остановить наступление новой волны гомосексуалистов, а этого возможно достичь только самыми жестокими методами. Давайте проголосуем. Кто “за” введение карательных отрядов? Хорошо. А кто “против”? Единогласно. Я знал, что в нашем сообществе состоят наиболее сознательные и небезразличные к судьбе нашей родины люди. Секретарь, организуйте прием в отряды. Спасибо за внимание.
Петю и уговаривать не надо – его садистская натура только и требует драки, той самой, лучшей из лучших. Сразу после окончания заседания он бросается к секретарю и просит записать его в отряд на послезавтра – на выходной. Так, шустро соображает Петя, больше шансов наткнуться на педика с крыльями, а у него с ним есть одно незакрытое дельце – сегодня, вместо того, чтобы идейно отлупить любителя однополых отношений, полицейский рубанул невинного парня. Не жалко, конечно, просто очень обидно. Эх, если бы он только знал. Представить только: показывает Дмитрий Валентинович главного гомосексуалиста города на экране на важнейшем собрании сообщества, а Петя, не кто-нибудь там, а Петя, его уже на смене отмудохал до полусмерти. Какое сразу уважение. Но ничего. Все еще будет. Петя присвистывает, накидывает ветровку на плечо и шагает по коридору к выходу, отрываясь на линолеуме. Погода, главное, какая, даже поздним вечером ничуточки не холодно.
7
“… а вот что дальше было – не помню. Вообще ничего. Как кроля того разодрал, так и память как будто отшибло. Видимо, жить начал… как сказать, инстиниктивно? Ну, то есть, неосознанно, не понимал толком, что делаю и что со мной происходит. Смутно в голове осталось – как очухался утром в поле, как на скалу ту самую, куда впервые и прилетел, вернулся и начал гнездо обустраивать, да и, пожалуй, все. Как обычный орел жил, разве что не мог я быть… настолько обычным, понимаете? Братьев и сестру Лелю, да и Отца самого, не видал с тех пор, а может, и видал, да не запомнил. Умерли они уже, наверное; птичий век, как известно, недолгий. Потомства, насколько знаю, у меня не осталось – орлицы меня избегали, поэтому никогда я, ну, с ними не сталкивался, ну, так близко чтоб, в том смысле самом, чтоб процесс этот, ну, когда самец и самка вместе, ну, чтоб птенцов потом заиметь, вот такого и не было у меня никогда. В общем, как в тумане все, все эти годы. Охотился, летал, мясо сырое ел, и каждый день так, и когда мне сказали, сколько времени прошло, я чуть было и чувств не лишился. А тот момент, как очухался… ну, как выстрел. Это выстрел и был. Лечу, как обычно, и тут вдруг резко громко, мощно, как барабаном по голове, повело меня сразу, закружило, в ушах шум, падаю, деревья впереди…
Выстрел из ружья
Отучит от спанья.
Народная молва
… хорошо еще, за ветви зацепился, а так бы насмерть, наверное. С трудом поднялся, перья вокруг юлою кружат, и слышу сквозь шум: бегут, орут, собака лает, выбегают из-за кустов двое и ружье на меня направляют. Тут вся пелелена как будто спала, и я им как заору, совсем от себя такого не ожидав: “Да вы чо, мужики, охренели совсем? Вы зачем в меня стреляете?” Тут охотники дар речи и потеряли – а я то, получается, приобрел, да только осознал это позже гораздо. В общем, смотрят они на меня, охотники эти, глаза выпучили, и даже собака почему-то скулить начала. И смотрят так странно и заразительно, что и я голову вниз опустил – голый я, оказывается, весь в пуху, грязный, кровоподтеки. Страшно стало, не по себе как-то. Тут мужик один, наконец, пальцем на меня показал да как крикнет: “Маугли! Это Маугли!” А я ему в ответ: “Да какой к черту Маугли, не видишь что ли, человек я! Такой же, как ты, человек, а ты в меня из ружья!” И тут… произошло со мной что-то. Понял, что вру – не человек ведь, не совсем, точнее. И история та, с Отцом, когда он меня выкрал, в мыслях всплыла, и как дала по голове – зашатало меня, сознание почти потерял, мужики, помню, подхватили и на плечах понесли. В деревню свою принесли поначалу, а потом и в город меня отправили. А про Маугли я ж еще из детства знаю – мамочка мне перед сном его, помню, читала…”
Расшифровка аудио-интервью Хааста, часть первая, Folder A, 23.05.2026.
8
<щелчок> В новом выпуске самого рейтингового воскресного ток-шоу “Не мешки ворочать” вы вновь узнаете о самых важных и волнующих событиях на сегодняшний день.
– Мама с ребенком осталась без крыши над головой из-за халатности чиновников. Анастасию Михайлову в буквальном смысле вышвырнули на улицу из-за неуплаты долгов, о наличии которых она даже не подозревала. Как долго проблемы молодых семей будут игнорироваться властями регионов? И сколько еще будет продолжаться жилищно-коммунальное мошенничество?
– Новая волна насилия на улицах российских городов. Сотни пострадавших молодых людей обращаются в правоохранительные органы, но не могут получить даже простейших ответов: кто на них напал и, самое главное, за что? Это локальные банды обезумевших от бедности безработных? Или же деятельность централизованных группировок Русского гомофобного сообщества? И как именно со всем этим связана таинственная фигура в трико и с крыльями?
Это и многое другое мы обсудим в новом выпуске самого рейтингового воскресного ток-шоу “Не мешки ворочать”. Двадцать четвертого мая, в семнадцать ноль ноль по Москве. Не пропустите! <щелчок>
***
Строятся парни, цыгарочку в зубы, ждут по часам да товарищей ждут. Правил немного, законов – тем паче: одежду – темнее, кулак – посильней. Ходишь да бродишь, за улицей смотришь, чуть что не так – да ни шагу назад. Крепкие парни, здоровые, резвые, песни горланят, толкаются, ржут. Дело их правое, правое – грубое, за дело убьются, за дело убьют. В круг собралися, друзей дождалися, те ровно подъехали, точно к семи; пересчитались да вместе обнялись, крикнули, ухнули, раз – и пошли!
Товарищ!
Будь бдителен,
Зол
И глазаст!
Вдруг
В темноте
Промелькнет педераст?
Лозунг карательных отрядов Русского гомофобного сообщества
И в путь-дорогу, на улицы города. Вправо да влево, нет ли кого? Нет ли челкастых, дурных да цветастых, нет ли в одежде смешной и в трико? Случайный прохожий? Нет, не похожий, трогать не будем, давайте в толпу. А ну разойдитесь да не стопоритесь, парни шагают – идут на войну!
Вперед! Вперед! Вперед!
Дело наше ждет!
Вперед! Вперед! Вперед!
Дело наше ждет!
Вперед! Вперед! Вперед!..
На светофоре – какое же горе! – нет, не целуются двое мужчин. Нет серьги в брови – не будет и крови, бить пацана никаких нет причин. На стадионе, в центральном районе, нет педерастов и гомиков нет. Вот и удача – и на пути к дачам двое под ручку идут в туалет. Рассвирепели и вмиг налетели, ногами по морде, по почкам, под дых, лупят по брюху, таскают за ухо – чтобы ты, педик, боялся, притих!
Бей! Бей! Бей!
Силы не жалей!
Бей! Бей! Бей!
Силы не жалей!
Бей!..
Бросили битых, решили – с них хватит, направились дальше, хороший настрой – сделано дело, дело-то – правое, каждый из них – настоящий герой. Кто, кроме них, защитит землю-матушку, кто, кроме них, от угрозы спасет? Кто ж, не жалея костяшек на пальцах, кто извращенцев больных изведет?
Ура! Ура! Ура!
Всем педикам – хана!
Ура! Ура! Ура!
Всем педикам – хана!
Ураааааааааа!
9
“… и вот как в город привезли – так сразу по врачам да докторам отправили. Там они меня приодели, постригли, помыли и долго смотрели, охали да ахали, все пытались понять, что со мной не так. Я не противился особо, но внимание такое со всех сторон непривычным было – дескать, несчастный я какой-то, больной да воспитанный неправильно. Но оказалось, да врачи подтвердили, что здоровье у меня отменное, силы в руках и ногах – как у буйвола, разве что паразитов потравили, от мяса сырого, да на том все. Особенно вопросов много было к перьям и пуху моему – якобы странно, что они у меня из кожи полезли и что с ними делать теперь. Ничего, отвечаю, делать с ними не надо, они мне для полета нужны. Посмеялись доктора, говорят, не может быть, чтоб существо таких размеров и весу могло в воздух подняться. Смотрите, им в ответ, летать я умею – раз попробовал, два попробовал, а не выходит – ну, отмечал я уже раньше, что иногда не получается, да еще и врачи глядят так пристально и посмеиваются, смущают. У мужиков, говорю, спросите тогда, что меня привезли – они же меня в полете и подстрелили. У мужиков, отвечают, мог быть шок от столкновения с диким человеком в перьях, вот и показалось им, навоображали себе. А ты, говорят, таким позам да взмахам у орлов научился – имимитация это, вроде, но взлететь, конечно, смочь ты не сможешь. Спорить я не стал – подумал, может и к лучшему, что не знают они обо мне, не стоит с самого начала в обществе людском как орел себя вести. Да и радуются доктора, что я не как другие дети-маугли, совсем неагрессивный – зачем их расстраивать? В общем, они меня подталкивают, жить теперь тебе с человеком надо, по новой осваиваться. Конечно, за пятнадцать лет многое забылось, но так же быстро и вспомнилось – как еду из тарелки ложкой да вилкой, как когти стричь, как туалетом пользоваться, мыться в ванной как да в кровати спать. Довольны были доктора такими успехами, ну, говорят, тогда пора и за образование твое взяться, а мы пока родных твоих поищем. А я-то, кроме счета до десяти да букв некоторых, и не знаю ничего – откуда бы знать, если меня еще детсадовцем Отец к себе забрал?..
Читать да цифер знание –
Вот все образование.
Народная молва
… в школу так и поместили, в первый класс отправили. Ощущал я там себя странно – детишки вокруг маленькие, один я – здоровенный бугай, но понял быстро, что по себе или нет, а я здесь для того, чтоб учиться. Вот и начал. Жи да ши, складывай да вычитай. Чего сложного? Так по классам и полетел, легко мне наука давалась. Второй, третий, четвертый, пятый – все за три месяца. Хвалили учителя, а вот дети дразнились, Птицей называли. Вроде бы не обидно, но задевало – орел я, а не просто птица какая-то. В общем, учился-то я хорошо, но проблема все-таки была – почерк плохой, никак ручка между пальцев удобно не ложилась. Оттого дети тоже издевались – подходили да говорили: что ж ты, Птица, как курица лапой пишешь? – и ржали. Бесился я сильно, так бы взял, да разодрал бы мелочевку эту, ведь не сложнее, чем кролика, однако понимал прекрасно – не по-людски это как-то…
Расшифровка аудио-интервью Хааста, часть вторая, Folder B, 25.05.2026.
10
– Это что такое, Виталя?
Испуганный редактор мутным от страха взглядом смотрит на нарочито удивленное лицо Александра Петровича – с неестественно выпученными глазами и игриво приоткрытым ртом. Указательным пальцем правой руки директор медиа-портала “Круглосуточное” тычет в экран ноутбука с выведенной на него заставкой видео-превью, а средний палец левой руки дамокловым мечом висит над “пробелом”.
– Это что такое, Виталя? [2]
– Я… я не знаю.
– Не знаешь? Ну давай тогда вместе посмотрим!
Дамоклов меч немедленно срывается и падает на кнопку.
<щелчок> В новом выпуске самого рейтингового воскресного ток-шоу…
На всей минутной продолжительности видео-превью Александр Петрович еще сильнее выпучивал глаза, еще шире и игривее открывал рот, формируя губы в злодейскую, маниакальную улыбку, шаловливо и вычурно цокал и запретительно покачивал указательным пальцем у экрана, всячески обращая внимание перепуганного до смерти Виталика на происходящее перед ним.
…“Не мешки ворочать”. Двадцать четвертого мая, в семнадцать ноль ноль по Москве. Не пропустите! <щелчок>
– Это что такое, Виталя? [3]
Язык редактора-подлизы одеревенел, но Александр Петрович и не рассчитывает получить от него ответ. Теперь это был его, Александра Петровича, перфоманс, где Виталику положена роль немой жертвы. Следовательно, все идет по плану директора. Но уж если жертва заговорит – она не сможет сказать что-то, что остановит его гнев. Она может только усилить его.
– А я тебе скажу, что это такое, Виталя. Ты обосрался.
Кузнецов медленно поднимается из-за стола и аккуратными, но уверенными шагами подбирается к Виталику.
– Я говорил тебе, чтобы ты за этим героем-фокусником следил? Говорил? Говорил. Я тебе говорил, что упускать его никак нельзя? Говорил? Говорил. А ты что сделал? А ты что сделал-то, Виталь? Правильно, Виталь. Ты обосрался.
Теперь Александр Петрович обходил Виталика по кругу, постепенно сужая кольцо, подобно удаву.
– Скажи-ка мне, Виталя, каким это нахрен образом ребята из этого долбанного ток-шоу первыми выпускают материал про твоего героя, а? Походу и гомофобы тоже в курсе этого чувака, ты так не думаешь? То есть все уже знают, а читатели и подписчики “Круглосуточного” не знают, верно? “Круглосуточное” будет лапу сосать, так? Или не лапу, Виталя? Это что такое, Виталя? [4] Как же это ты так обосрался, Виталя?
Опустив мутные глаза в пол, как школьник после родительского собрания, Виталик чувствовал, что настала пора сказать что-то в свое оправдание, хотя это, очевидно, ничем не поможет:
– Я не знаю, откуда они про него узнали. Он никак не шумел, я следил. Вы же сами сказали – брать его, если зашумит.
– Тогда почему ОНИ его берут? Как ты думаешь?
– Я не знаю!
– Потому что, например, он на днях в ментуру загремел. Ты об этом знаешь? А то, что на него гомофобы охоту открыли, ты знаешь? Они его в педики из-за трико записали, ты знаешь? Нет, не знаешь. А вот они, с ток-шоу, уже, видимо, знают. Даже я уже знаю, Виталя. А ты не знаешь. И читатели наши, из-за твоего недосмотра, тоже не знают. Они пойдут смотреть ток-шоу и узнают оттуда. Врубаешься, нет?
Конечно, Виталик врубается. Александр Петрович, подписчики “Круглосуточного” и все РГС в полном составе могут поверить ему на слово, что ему, Виталику, в этой ситуации обиднее всего – это ведь он больше всех вокруг хотел дать первый на свете материал про супергероя. И да, его опередили, и он упустил, но почему? Потому что он хотел про супергероя, а не про фриковатого мужика в трико, которого забирают полицейские и лупят гомофобы. Потому и искал не там. Потому и следил не за тем.
Александр Петрович, видимо, уловил немое разочарование Виталика самим собой, завершил очередной виток вокруг его недвижимого редакторского тела, встал прямо перед его лицом, от души выдохнул и понимающе начал:
– Короче, слушай внимательно, что тебе сейчас нужно сделать…
Все это время, все это недоброе утро директор медиа-портала внимательно смотрел на Виталика, но только сейчас увидел, во что он одет, и сошедший было с его налитых кровью глаз гнев мгновенно закипел с новой силой.
– Это что такое, Виталя??? [5]
Редактор стоял перед ним, Александром Петровичем Кузнецовым, в легкой рубашке поло, длинных пляжных шортах и шлепанцах.
– Ты что, мать твою, на курорте?! – заревел, будто разбуженный охотниками медведь, директор. – Какого ты хрена вздумал заявиться на работу в таком виде? Может, ты, тварь, в следующий раз в трусах сюда припрешься, а?
Александр Петрович сильно толкает Виталика в грудь и идет в наступление.