Рождение Волка: Путь Рихтера

Стивен Марш

Рождение Волка: Путь Рихтера

Глава

ЛУЧШЕ ЗВОНИТЬ РИХТЕРУ

Книга IV: Рождение волка

Пролог

«Волк не тот, кто родился с клыками. Волк — тот, кто однажды перестал блеять и научился кусаться. Овцы этого не прощают, но овцы для того и созданы».

Говорят, что волками не рождаются — волками становятся. Ложь. Волками именно рождаются, но сначала они выглядят как овцы. Пугливые, забитые, жмущиеся к материнской юбке. Я был такой овцой. До девяти лет я верил, что мир добр, что мама знает правду, что честность и послушание вознаграждаются. Я был идиотом. И мир наказал меня за это.

Я вырос в городе, которого нет на картах успешных людей. Вязники — захудалый райцентр Владимирской области, где главная достопримечательность — покосившаяся церковь, а главная индустрия — безнадёжность. Мы с мамой жили на окраине, в старом доме с протекающей крышей. Отец — следователь местной прокуратуры — ушёл, когда мне было три, оставив после себя только запах перегара и пару синяков на мамином лице. Я его не помню, и это к лучшему.

Мама работала медсестрой в районной больнице. Она приходила домой затемно, пахла хлоркой и усталостью, и всегда повторяла одно и то же: «Будь хорошим, Аркаша. Честным. Тогда тебя будут уважать». Я верил. Я был хорошим. Я делился бутербродами с одноклассниками, которые потом смеялись над моими дырявыми ботинками. Я давал списывать домашку, а на контрольной меня же и сдавали учителю. Я защищал девчонку от хулиганов и получил ножом в бок — шрам до сих пор напоминает о моей глупости.

Перелом случился в десять лет. Я увидел, как мама плачет над пустым кошельком, пересчитывая мелочь на хлеб. Я спросил: «Почему мы такие бедные, если ты честная?» Она не ответила. Тогда я пошёл в библиотеку — единственное место в Вязниках, где пахло не пылью, а возможностями — и начал читать. Не детские книжки, а то, что стояло на пыльных полках для взрослых. Макиавелли. Плутарх. История римского права. Биографии великих аферистов.

Я читал и чувствовал, как внутри меня что-то ломается и собирается заново. Мир не был добр. Справедливость существовала только для тех, кто умел её купить или отнять. Быть хорошим — значило быть нищим и униженным. Жить для других — значило не жить вообще. Мама была лучшим человеком, которого я знал, и именно поэтому она была несчастна. Я не хотел повторить её судьбу.

В тринадцать лет я принял решение, которое определило всё. Я сказал себе: «Аркадий, ты больше не будешь овцой. Ты станешь волком. Ты выучишься так, как никто не учится. Ты найдёшь знания, которые не дают в школах. Ты поймёшь, как устроен мир, и заставишь его работать на тебя. И ты никогда, слышишь, никогда не будешь жалеть о том, что перестал быть хорошим».

С этого дня началась моя настоящая жизнь. Жизнь, которая привела меня в башню «Федерация», к миллиардам, к власти, к тому, что вы читали в предыдущих книгах. Но корни всего — там, в захудалой провинции, где умерла овца и родился волк.

Вот история о том, как это было.

Глава 1. Уроки Вязников

«Справедливость существует только для тех, кто может её купить. Остальным продают надежду. И она стоит гораздо дороже».

Наша улица называлась Красной, хотя ничего красного, кроме ржавых крыш и облезлых кирпичей, там не было. Дом номер четырнадцать — деревянный, скрипучий, с палисадником, где мама пыталась выращивать георгины, а соседские куры вытаптывали всё к чертям. Внутри пахло старыми обоями и подгоревшей кашей. Зимой мы спали в одной комнате, потому что дров на две печки не хватало. Я помню этот запах — смесь сырости и дешёвого стирального порошка. Запах бедности.

Я был застенчивым мальчиком. Худой, неловкий, с вечно испуганными глазами. В школе меня дразнили «дохляком» и «ботаником». Я приходил домой и не жаловался — мама учила, что жаловаться стыдно. Она говорила: «Терпи, Аркаша. Гордыня — грех». Я терпел. Терпел, пока однажды, после очередной драки, не приполз домой с разбитой губой и не услышал от неё: «Ты сам виноват, надо было уступить».

В тот момент что-то щёлкнуло. Я посмотрел на маму — добрую, измученную, святую в своём терпении — и понял: я не хочу так жить. Я не хочу уступать. Я не хочу быть виноватым за то, что меня бьют.

На следующий день я не пошёл в школу. Вместо этого отправился в городскую библиотеку. Это было мрачное здание с колоннами, построенное ещё в сталинские времена. Библиотекарша, тётя Клава, удивилась, увидев мальчишку в учебное время, но ничего не сказала — она привыкла, что я торчу там часами. Я попросил книги по истории, по праву, по философии. Она принесла мне потрёпанный томик Платона, «Государя» Макиавелли и учебник римского права для юридических техникумов. Я проглотил их за месяц.