banner banner banner
Девальвация человечности
Девальвация человечности
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Девальвация человечности

скачать книгу бесплатно


–Ну, с чего бы начать, знаете, не мастер я ходить вокруг да около. Какого черта тут происходит, в этом городе?

–Ну ей богу, ты как будто в лесу жил, – ответила Мария подбрасывая свои руки от удивления вверх.

–Демьян, – поспешил ему на выручку Мирон, – расскажи, что тебе известно, и мы восполним твои пробелы, – добавил он заботливым тоном.

–Ну что же, рассказывать особенно не о чем. Мы с Марком и Фредом работали на базе военно-воздушных сил, обычная сладкая рутина, жизнь шла своим чередом. Находясь вдали от мегаполисов, не сильно-то мы интересовались тем, что происходит в мире. Марк в то время тяжело отходил после войны и решил временно сменить поле деятельности, так что ограничил для себя возможность летать, став механиком. Потом начала происходить вся эта политическая херня. Ну мы и не думали об этом, своей работы было полно. А видимо зря…Затем, в один прекрасный день к нам приезжает мисс Гофман, что бы заручиться поддержкой ВВС Фолмрака. Как мы поняли, половину она подкупила сразу же. А вот со второй пришлось повозиться. Сначала нам показалось, что эта агитация против любви просто шутка, неудачная шутка, но позднее эта неудачная шутка начала стоить людям жизней. Я, собственно говоря, тогда впервые и узнал, что у Марка есть брат. Они сказали, что убьют тебя, если он не примет их сторону. Мне угрожать было нечем и не кем, я бежал, твой брат, кстати, сильно помог мне. Дважды как оказалось, – расстроено и благодарно произнёс он, попутно переводя взгляд на окно в попытке скрыть смущение.

–Ясно, тогда тебе предстоит узнать ещё кое-что. После того как ты бежал, Марка отправили в тюрьму, продержали его там не долго, во всяком случае он умудрился отправить мне тайное послание чтобы я разыскал тебя. Не знаю, жив он или нет, остаётся лишь молиться.

Мария тяжело вздохнула, выражая невербальную поддержку и сострадание мужу.

– Послушай, – продолжал Мирон, – всё то, что здесь происходит это похоже на неудачную версию антиутопии. Заручившись поддержкой всей армии нашей страны, Гофман обрела власть и стала реально опасна. Здесь, в Фестраде, знаешь, кто занимает руководящую должность? Ат Ментира, этот чёртов психопат. Ты только послушай, что выдумал этот негодяй, это же абсурд! “Любовь – это болезнь, заявил он, Л.Ю.Б.О.В.Ь.-Б.О.Л.Е.З.Н.Ь.”, – произнес он по буквам с медленной озлобленностью, растекающейся между ними от ярости непонимания. – Чёрт возьми, если это так, то весь мир поражён этой чумой. Теперь влюблённых, или уличённых в любви не просто наказывают, их либо убивают, если они не представляют ценности для страны, либо отправляют в специализированные учреждения, так называемые больницы – «Ясный разум». Чёрт бы их побрал! – почти не сдерживая себя, Мирон обрушил сжатый кулак на деревянный стол, Мария вздрогнула, – и знаешь, что там делают? Их лечат!! Словно они психически больны, им внушают, что любовь это зло, какая трагедия! – он сказал это с такой душевной болью спаянной со злостью и непониманием, что Мария даже поперхнулась своим кофе.

–Этот мир безнадежно прогнил, – сурово подметила она, – мы словно окунулись в средневековье, только охота на ведьм окончена, теперь народ не боится подозрений в связи с дьяволом, теперь подлинный страх ему внушает огонь сердца.

Демьян внимательно слушал и наблюдал за происходящим боясь перебивать.

–Но подождите, как они определяют, что человек влюблён?

–Много ли нужно усилия, чтобы понять, что кто-то влюблён? – словно умудренный жизненным опытом, ответил Мирон, – Дорогой мой, они увеличили количество патрулирующих улицы не для того чтобы защищать нас, народ, а для того, чтобы защищать свою безумную идею от нас. Процветание…

–Да, да, в разуме свободном от страсти. Что за чушь? Впрочем, ты так и не ответил на вопрос.

–Мой милый друг, собственно говоря, они не придумали ничего особенного. Просто если вдруг ты будешь замечен флиртующим с милой девушкой или целующимся, если вдруг бросишь на кого-то нежный взгляд, тебя либо в «Ясный разум» направят, если конечно сочтут полезным для страны, либо ликвидируют. Про проявления заботы и нежности я вообще молчу. Вот, например, Наркисс, – с отторжением произнес он, – слыхал о таком?

–Не доводилось как-то, если честно.

– А зря, Гордон Наркисс, правая рука Гофман, создал специальное подразделение, подразделение крыс, настоящих шпионов, они всюду рыщут в поисках преступников. Одеты как мы, говорят как мы, вот только предают свой же народ. Негодяи! Они повсюду, наблюдают за нами, чуть шаг в сторону от их идеальной системы и все, считай ты труп. У нас теперь знаешь, что почитают? Уважение и страх, будто мы собаки какие то, эти мрази, пытаются выработать у нас рефлекс.

–Довольно Мирон! – с удручённой громкостью вставила Мария, пытаясь усмирить разгорающуюся ярость мужа.

–Что довольно? Моя дорогая Мари, ты права, мы словно очутились в Салеме, нашего инквизитора зовут Ат Мантира, одержимый идеей разве что не церкви, а стервятника Гофман.

Слушая все это, Демьян потихоньку обретал картину происходящего, проникал в самую суть, и это пугало его, действительность наводила ужас, потому как сложно было не просто представить всё это, а понять, понять, как социум допустил такое.

–Как же вы тогда тут живете? Ну, в смысле по Вам не скажешь, что вы не влюблены, за вами разве не следят?

– «Северное сияние» – это своего рода убежище, внешний вид здания, -ответила Мария, – да и район, не привлекает застройщиков, никому и в голову не приходит здесь кого-то разыскивать. Правда, ненадолго, – тихонько вздохнула она, – ходят слухи, что Ментира рыщет по таким вот захолустьям в поисках скрывающихся, не знаю насколько это правда.

–Это ужасно, – единственное, что удалось выдавить из себя уже перегруженному информацией Демьяну.

–Моя история не мудрена. Когда закон ещё только вышел, я работала воспитателем в детском саду, и он буквально стёр землю из-под наших ног, лишил хлеба в одночасье. Как можно работать с детьми без материнской ласки, заботы? Ты знаешь? Я нет. В отличие от нас, рабочих лошадок, правительство видимо, прекрасно осведомлено, я бы даже сказала, так живенько, представляло себе эту картину эмоциональной заглушки для детей, что реально поразило меня ещё тогда, но не перестает удивлять и сегодня. Внезапно, одним днём пришли мужчины и в саду поставили камеры, стали наблюдать. Мы думали, что это шутка, ведь сначала ничего не изменилось, но спустя пару месяцев, всех поголовно стали сокращать, притом не просто увольнять, люди исчезали. Начальник тайно поведал мне, что у них есть записи, видео регистрации наших нарушений, а также то, что в чрезвычайном случае, жертве ареста уже никто не сможет помочь, разве что Бог. Спустя сутки, меня должны были арестовать, пришлось импровизировать. Мирон спас меня! – она с любовью посмотрела на мужа, и взяла его за руку, после чего продолжила свой рассказ, – и мы сбежали сюда, для всех я пропала. Возможно, конечно меня и разыскивают, но это маловероятно, никто не будет морочиться из-за воспитателя, но всё же, как ты уже понял, я все-таки, предпочитаю не высовываться. Здесь, для всех Мирон не женат и мы счастливы среди этого хаоса, лишь только потому, что крайне осторожны. Ты кстати не единственный наш постоялец, остальные пока не вернулись, но не переживай, скоро ты со всеми познакомишься.

–Последний вопрос, – нерешительно начал Демьян, – если все люди против такой власти, почему никто не поднимает восстание, революцию, почему все спрятались по норам и не хотят воевать за бравое дело? – Демьян говорил пылко и яро, лишь после того как он вербализовал сформулированный с горяча вопрос, понял что ненароком оскорбил семью приютившую его, тут же он добавил извиняющимся тоном, – простите, я не хотел быть грубым, просто пытаюсь понять, вникнуть во всё это.

–Знаешь, хороший вопрос, мы сами не раз это обсуждали. Ты спрашиваешь, почему каждый человек участвует в этом маскараде, игре в притворство?

–Мирон полегче, – с ноткой суровости произнесла Мария и ласково погладила его по руке, словно пытаясь укротить дикого зверя.

–Нет, он должен понимать Мари, да потому что все хотят жить, все хотят видеть родных живыми! Если убьют меня, всё равно, если пострадает она, – Мирон влюблено посмотрел на Марию и на долю секунды замолчал. Видимо тревога завладела его душой, что отражалась и на лице. Понижая голос, он наклонился к Демьяну и произнес, почти шепотом, – мне незачем будет жить. Она, всё что у меня есть, моя любовь, сестра, жена и друг. Мне тоже не нравится то, что происходит, но если меня схватят, я не смогу ее защищать, -голос его становился все громче, – понимаешь ты это или нет? Ты любил? Что ты вообще знаешь?! Пока здесь, в подполье для нас безопасно, мы не будем высовываться. Так я решил!

Последняя фраза, произнесённая им, была амбивалентно окрашена, одновременно спаянная забота с жутким страхом. Его раздосадованные глаза излучали внутреннюю твердость и решимость. Демьян молча слушал, потому как сам давно уже не испытывал чувства любви и забыл, какого это. Он знал, что может понимать Мирона лишь теоретически, но также, он осознавал, что скрываться вечно не выход. Внезапно послышались посторонние шаги, все замерли, из коридора доносился звонкий смех.

–Это что-то знакомое, – подумал про себя Демьян.

–Мирон, это же Ия.

Глава 9. Надежда

[Если вы верите в судьбу, то априори отрицаете случайность]

Звонкий смех становился все ближе. Через секунду в комнату зашли двое молодых людей. Мужчина лет 27 выглядел чудесно, дорогой костюм и стильная прическа придавали ему уверенный вид. Он был высокого роста и создавал впечатление не лишенного юмора интеллигента.

–Нет, ну вы представляете, что вытворил этот чудак? – произнесла звонким голосом его спутница, – Он шёл за мной от академии, словно маньяк. Стоило мне ускорить шаг, как и он, ускорял его. Я побежала, и он побежал вслед за мной, после короткого забега, мне показалось, что это всё. Бум! Будто жизнь промелькнула перед глазами, идти сюда было слишком опасно. Не на шутку я испугалась, подумала, что это шпион Ментиры! – говорила она чуть сбивчиво и от волнения проглатывала часть слов, но старалась передать все, что произошло, максимально точно. Она остановилась, чтобы перевести дух и её рассказ продолжил мужчина.

–А это был я! Чёрт, я ведь тебя предупреждал, что после недавних событий буду присматривать за тобой, разве это плохо? – с решительной заботливостью произнес он.

–Я это очень ценю Игнат, но нельзя же, вот так вот, пугать – сказала она ласково, уже без смеха, – тебе бы поучиться тонкостям шпионажа у Мирона, он то, в этом мастер. А ловко я тебя подстерегла, да? Ох, Мари ты бы видела его лицо, до сих пор со смехом вспоминаю, – она шутливо провела тыльной стороной ладони по его лицу, но поймав на себе его раздраженный взгляд, резко отдернула руку, словно ошпарилась кипятком.

–Подстерегла? – вмешалась Мари, -Ты хочешь сказать, что подстерегла человека, который возможно шпионил за тобой. Ты же не знала кто это и…

–Моя родная, а что мне оставалось? Надо было действовать! – довольно гордо произнесла она. – Свернув за угол, я решила подождать пока он сам пройдет мимо, что собственно говоря, наш любимый Игнат и сделал. Под рукой у меня ничего не было кроме этой сумочки, – она приподняла правую руку, на которой висела большая сумка явно, не отличающаяся легкостью, – Ну а затем, окликнула его, – продолжала Ия, – и с размаху ударила по голове. А что мне оставалось делать?! Примерно через секунду, поняла что ни какой это не шпион. Неловко вышло, зато забавно.

Тут прежний звонкий смех озарил комнату, она извинялась, но даже не старалась скрыть от других отчетливое чувство гордости за такой храбрый, по её мнению, поступок.

–Подстерегла то, ты ловко. Тебе повезло, что у Игната хорошая реакция, не увидь он твое лицо, валялась бы ты на этой улице как мешок картошки, – с заботливой суровостью подметил Мирон.

Они еще немного посмеялись, затем Мария принесла мокрое полотенце, чтобы приложить его к пострадавшей от удара голове Игната.

–Слава богу, без сотрясения, отдохни немного у себя. А эта наша гордая лань, надеюсь, не будет против, помочь мне по дому, – материнским тоном произнесла Мария, и посмотрела на девушку.

Все это время, Демьян стоял в стороне и не вмешивался. Он просто наблюдал, даже не пытаясь вникнуть в суть происходящего, да и не особенно внимательно слушал голоса, которые просто ушли из поля его внимания, пока он параллельно перебирал в памяти последние события, задаваясь одним вопросом, где же он мог слышать этот звонкий смех? Вдруг, неожиданно для себя, ему вспомнилось кафе, где он впервые познакомился с Мироном, и тот самый смех, обрушившийся на него словно снежная лавина, внезапным озарением о нехватке чего-то важного в этом городе. Это была она. Без сомнения. Лишь после того, как внутренняя гипотеза была подтверждена, Демьян обратил внимание на саму обладательницу звонкого голоса.

–Она словно солнце, – подумал он про себя, прежде чем, поток его размышлений прервала Мария.

–Как же это я? – с волнением произнесла она, – Познакомьтесь это Демьян Мод, товарищ Марка, они вместе служили в ВВС, Мирон привел его вчера ночью.

Демьян вытянулся и подошел поближе.

–Мы рады друзьям Марка здесь, меня зовут Игнат Реми, – он протянул свою руку Демьяну и они слились в рукопожатии, – а это моя сестра…

–Меня зовут Ия, – бестактно, но мило, перебила она его, слегка оттолкнув, – Ия Реми, – сказала она с восхитительной нежностью и тоже подобно брату протянула руку, которую Демьян незамедлительно поцеловал.

Впервые с подросткового возраста он испытал смущение. Было что-то в этом действии необычное для него.

–Я словно поцеловал букет свежих цветов, – подумал он и словно прикованный взглядом стал рассматривать эту молодую особу.

Ия выглядела восхитительно, она была младшей сестрой Марии и Игната, и было ей всего 22 года. Сверкающие глаза глубокого синего цвета, словно позаимствованные у морской бездны, казалось, пронизывают всё куда направлялся её взор, словно рентген, что сразу же отметил Демьян, буквально прочувствовав бескрайнюю глубину омута этих глаз. Копна длинных волос светло-русого оттенка, аккуратной волной прикрывала половину лица, спадая по тонким плечам, что, лишь подчеркивало длинную шею. Её худая фигура была облачена в строгие брюки и блузку свободного кроя кофейного цвета, весь образ дополняло длинное пальто прямого кроя. В каждом её движении было изящество и элегантность, Демьян смотрел на неё жадно, не отрываясь. Он был поглощен, стараясь отыскать хоть что-то отталкивающее в Ие.

–Не бывает настолько прекрасных людей, – думал он про себя, – она двигается так, словно играет мелодию, столько грации в одном человеке просто не может быть!

На мгновение, всего на мгновение, он словно отключился, весь внешний мир перестал существовать, из поля его внимания пропали все, кроме неё. И снова поток его мыслей был прерван Мари.

–Да, это мои младшие брат и сестра, – продолжила Мария.

–Приятно познакомится, – выдавил из себя растерянный Демьян, – вы живете здесь вчетвером?

–Да, – удрученно произнес Игнат, – на прошлой неделе, копы схватили Рената, нашего друга. Он проявил оплошность в выражении своих чувств к одной девушке и незамедлительно был отправлен в «Ясный разум».

–Толковый парень, – добавил с сожалением Мирон.

Наступило молчание. Все участники разговора почувствовали неловкость. Нарушила молчание Ия.

–Что же, мы изрядно проголодались, а вы мистер Мод? Как на счет того, чтобы перекусить?

–Прекрасная мысль, я поддерживаю, – со смущением ответил Демьян.

Мария принесла еще две пары столовых приборов, после чего, все принялись за уже остывший завтрак, который пришлось разогревать в духовке. Он включал в себя овсяную кашу, несколько тостов с малиновым джемом и различные напитки: свежезаваренный зеленый чай, кофе или сок. После завтрака, Мария проследила, что бы Игнат пошел отдыхать и ничто его не тревожило. Мирон отправился в библиотеку, что располагалась на втором этаже, а сама она уселась штопать штаны мужа. Ия и Демьян остались одни. Ещё с детских лет, Демьян испытывал неодолимую потребность заполнять невидимую пустоту между людьми, словами, и поскольку паузы в разговоре доставляли ему крайнее неудобство и дискомфорт, после небольшого молчания, он решил чуть больше разузнать о ней.

–Утром, вы сказали, что шли из академии, вы там учитесь?

–Ах точно, да, – с трепетом произнесла она, – это я говорила про академию художеств.

–Так вы художница? – с интересом спросил он.

–Да, я, правда, еще не доучилась, этот год последний. В комнате, где вы остановились, висит одна из моих картин, маленькая девочка, это я рисовала Марию, такой, какой помню её из детства. Не лучшая из моих работ по технике выполнения, но, пожалуй, самая сердечная.

– Эта картина, в ней что-то есть, я не знаток изобразительного искусства, но, если всматриваться в глаза девочки, кажется, будто художник спрятал там кусочек своей души, словно внутри картины жизнь, а ещё, от неё приятно веет теплом и это завораживает взор, я думаю, вы очень талантливы.

– Браво, – удивленно ответила Ия, параллельно хлопая в ладоши, – а говорите, что не знаток, – она усмехнулась, после чего продолжила, сменив беззаботность на лёгкую задумчивость, но по-прежнему, сохраняя увлечённость. – Мне кажется такими и должны быть произведения искусства, ну знаете…такими, что оставляют след в душе, ведь художник, вкладывает себя в творение, жизненную энергию и силу, что содержит в себе. При условии сохранности полотна, именно оно сквозь время, словно сосуд оберегающий часть души живописца, позволяет смотрящим, проникнутся эмоциями, почувствовать энергию создателя, стать ближе к автору. Конечно, я-то, ещё учусь, а вы явно преувеличиваете, и мои работы не так гениальны. К тому же, нельзя по одной картине судить художника, хотя лесть и приятна, что уж скрывать. Вместе с тем, – она посмотрела ему прямо в глаза, – я рада, если вам действительно удалось заметить, словно глаза девочки с картины, позволяют почувствовать душу художника, мою душу, ведь это похоже на магию, – проникновенно проведя ладонью по своим волосам, она озарила собеседника грациозной улыбкой, решив, что слегка углубилась в свои размышления и вероятно, утомила его.

–Судить? Как резко вы это сказали. Я говорю, то, что думаю, а думаю я о том, что чувствую. И ваша картина порадовала меня утром. На мгновение мне даже забылся весь этот кошмар происходящий вокруг. Вы талантливы, и обязательно покорите этот мир!

–Этот мир уже покорен, – с досадой произнесла она, – и художество, как форма, отражения чувственного мира, благо пока не запрещено, но власть нас не жалует. Что уж тут сказать, политика такая, – она слегка сдвинула брови, но это было не столько возмущение, сколько досада и на её лице, от той грациозной улыбки, что пару минут назад освещала комнату, не осталось и следа.

–Не жалует? Что вы имеете в виду? – взволнованно спросил он.

– Именно то, что подразумевает это понятие. Знаете, о каком случае говорил Игнат, ну, том самом, который породил в нём чувство, что мне нужна защита?

–Он ваш брат, это чувство породила в нем сама природа, первозданная любовь.

– Да, и правда – обескураженная столь чудесной мыслью произнесла Ия, – но вы же, прекрасно поняли, что я совсем не это имею в виду.

–Разумеется, я вас слушаю.

– Так вот, на прошлой неделе, в академии проходила выставка, где дозволялось участвовать лучшим студентам. Одна из участниц, представила свою лучшую работу, позволив обществу прикоснуться к её тонкому произведению искусства. Представьте огромное полотно, художница изобразила величественную Фемиду с весами, заполнив каждый миллиметр картины могуществом справедливой Богини. На одной из чаш, расположилось анатомическое сердце, как символ вечной любви, на другой, две гемисферы, символичное отображение разума.

–Геми..что? Простите мне мою оплошность, но я понятия не имею о значении этого слова.

Ия слегка приподняла бровь от удивления, но смягчила этот жест скромной улыбкой, так что у Демьяна не возникло неприятных ощущений по причине своей неосведомленности. Затем она продолжила.

–Проще говоря, это два полушария мозга. Так вот, подножье Фемиды украшала золотая лента с надписью «Залог процветания – равновесие». Видите связь? Чёрт, Ат Мантира был на той выставке, и к несчастью, знанием латыни он не обделен. Бедную художницу прилюдно выгнали, а теперь, за антиполитическую пропаганду её держат в тюрьме и одному Богу известно, что её ждёт! – тяжело вздохнув, она перевела дыхание, – именно поэтому Игнат защищает меня, а ведь у него и так своей работы полно, теперь ещё и это. Я пыталась ему объяснить, что крайне осторожна и не пишу таких работ, но теперь за нами в академии пристально наблюдают, и это всё усложняет.

Её речь была наполнена особым пылом, характерным для человека, зажатого обстоятельствами. Демьян же, просто на просто, был обескуражен этой картиной, и не то чтобы не был готов к излишней откровенности своей собеседницы, но путался в представлениях о верной реакции на такие откровения, не знал, как действовать. Тем временем, атмосфера становилась печальнее. В конце концов, не выдержав давления, он резко подскочил с кресла, подошёл к ней и сел, напротив. Затем, заглянув в глаза, взял её руки в свои, осторожно и бережно.

–Ия, у вас дар, политики сменяют друг друга на посту, чаще чем, меняются времена года, нам ли не знать. Да, сейчас дела обстоят намного хуже, чем раньше, ибо ни один лидер, ни одной страны, никогда не пропагандировал то, что внушает нам эта женщина, но её власть не абсолютна. Гофман может запретить рисовать, но не может запретить быть талантливым художником, она может запретить демонстрировать любовь, но не может запретить любить, бесспорно, она ужасно опасна, но это не дает ей власти над сердцами. Скажите, известно ли вам значение фамилии, что вы так гордо носите?

–Что? Фамилии? – Ия изумленно смотрела на Демьяна, она слушала его, боясь пропустить хоть одно слово, поэтому, неожиданный вопрос застал ее врасплох, – ну, Реми значит… – начала она неуверенно, впрочем, ни одна мысль по этому поводу не приходила ей в голову, собственно говоря, ранее её это особо и не интересовало.

–Да, фамилия, – с уверенностью произнес он, – ведь это сокращение от венгерского слова «remeny», оно означает надежду.

Внезапно, из-за угла послышался, чей-то кашель, который, несомненно, привлек внимание Ии и Демьяна. Игнат намеревался утолить жажду и стал невольным слушателем последней части разговора, который был прерван, но отчетливо запомнился им обоим. Незавершенные действия всегда запоминаются лучше завершенных, этот психологический феномен получил название «эффект Зейгарник». Демьян покраснел, извинился и покинул комнату под предлогом необходимости отлучиться.

–Понятия не имею, что только что тут произошло, но мне понравилась речь этого парня, – самодовольно произнес Игнат и оставил сестру наедине со своими мыслями.

Глава 10. Моральное безумие

[Страна – это в первую очередь люди, а не территория]

Большое, высокое здание, расположившееся на центральной площади Тэмвуда, было специально оборудовано для активного наблюдения за жизнью общества. Эта гигантская, стеклянная высотка походила на бизнес-центр. Тысячи сотрудников следили за тем, чтобы никто не вносил брешь в их идеальную систему. Разработанные инженерами института современных технологий, специальные датчики считывали эмоции людей по мимике, подобная, усовершенствованная технология позволяла прекрасно отлавливать преступников.

–Вызывали, Мисс Гофман? – удивленно поинтересовался Гордон Наркисс.

–Как ты считаешь, – она обращалась к нему, не оборачиваясь, продолжая наблюдать за городом, – что эффективнее, работа жалких трусов, которых ты заманиваешь в свое секретное подразделение, или новые, безупречные датчики?

–Я не понимаю.

–Стоит ли продолжать вкладываться в твое дело?

–Мисс Гофман, Линда, – начал пресмыкаться он, – я понимаю, что эти, как вы их там называете, датчики, идеально подходят для нашей деятельности, но давайте не будем забывать, что именно благодаря эффективной работе моего подразделения, люди стали бояться, ведь именно с моих подчиненных и начались все аресты, репрессии.

–Что ты хочешь этим сказать? – обернулась она к нему, искривив лицо в полуулыбке.

–Если пройдет слух о роспуске секретного подразделения, народ может решить, что вы потеряли хватку, к тому же датчики, это нечто новое, на то, чтобы внедрить их во все города и мелкие населения уйдут годы.

Гордону страшно не хотелось, чтобы его дело прикрыли, потому что власть, которой он обладал, опьяняла его самолюбие. Среди всех высокопоставленных лиц, он был словно главным мафиози, всегда предпочитающим оставаться царем, среди равных. Эта роль, которую он сам себе выбрал и в которую не уставал играть, никогда.

–Пожалуй ты прав. Пока оставим все как есть, начнем вводить датчики и посмотрим, что из этого выйдет. Но Гордон, по аккуратнее, сократи количество арестов, если мы поубиваем всех бедняков и средний класс, некем будет править, филиалы «Ясного разума» почти переполнены. Слишком много малоценных граждан, слишком много трупов. Проводи работу более секретно и осмотрительнее. Нам нужно безусловное подчинение, помни об этом.

–А как вы смотрите на то, чтобы отправлять неподходящих кандидатов на тяжелые физические работы, пусть добывают полезные ископаемые, роют шахты, пусть гниют там, отдавая нам свои жизни с пользой! – он улыбнулся, заметив на её столе манящую бутылочку рома.

–Тюремные заключенные, убийцы и маньяки, они там работают. Хотя, если отправлять туда физически, хорошо слаженных мужчин, пользы для нас явно будет больше от их работы, нежели, чем от их смерти. Браво Гордон, я то, полагала ты меня уже не сможешь удивить, – рассмеялась она. – Что, любишь ром? – уже поедая ненасытными глазами бутылку, он утвердительно кивнул. – Тогда давай выпьем, за еще один прекрасный план. Сегодня же подпишу новый приказ.

–За еще один шаг к свободе от страсти! – он залпом выпил весь налитый ром и раскланиваясь покинул мисс Гофман.

Если бы политики больше думали о людях, чем о стране, вторая, следует полагать, процветала бы, а не предательски увядала под гнетом непонятных устремлений правителей.

Глава 11. Монолог