Станислав Сергеев.

Товарищ жандарм



скачать книгу бесплатно

Так и протекала моя жизнь: фирма развивалась, сменялись подруги, росло благосостояние, но все было как-то серо и однообразно. В последнее время стал задумываться о смысле такой жизни. Да поездил по стране и миру, холодильник в своей квартире был забит дорогой жрачкой, на улице стояла шикарная блестящая машина. Вроде как все основные атрибуты успешной жизни имелись в наличии, разве что длинноногой блондинистой подруги для полного комплекта не хватало, но тут я себя не мог пересилить и опуститься до такого уровня. Одно радовало – Мишка Логинов и Димка Березин все еще оставались друзьями, с которыми я поддерживал отношения, и по возможности мы собирались, гудели, как в молодые годы, и вспоминали совместную службу.

Все перевернулось весной, когда, вернувшись из командировки, я на домашнем автоответчике услышал рыдающий голос тещи, которая что-то пыталась сказать про Ленку. Давние чувства шевельнулись в душе, и я немедленно перезвонил и узнал, что Лены больше нет. Как в тумане, я гнал на джипе через город и вот сижу на кухне, где постаревшая теща сквозь слезы рассказывает, как это случилось.

Ее нашли на обочине дороги за городом. Она истекла кровью. Сначала расследование пошло быстро и резво, нашли свидетелей, видевших, как она вступила в перепалку с группой молодых татар, которые ее затащили в машину и увезли в неизвестном направлении. Их нашли, в машине обнаружили следы тщательно замытой крови Лены; подозреваемые, пойманные по горячим следам, стали давать признательные показания. Но потом все изменилось – подтянулись юристы Меджлиса, которые быстро нашли общий язык со следователями, дело освещалось как очередное «преследование крымско-татарского народа», и со временем подозреваемые были отпущены под подписку о невыезде. Домой к теще постоянно звонили с угрозами, а милиция как будто оглохла и никак не реагировала на заявления об угрозах. Частенько возле дома дежурила машина, в которой всегда сидели три-четыре человека с характерной внешностью. В прокуратуре, где половина состава следователей уже состояла из крымских татар, только посмеивались и открытым текстом посылали тещу подальше, сопровождая оскорблениями на своем языке.

Я не стал идти в милицию и светить свое присутствие. То, что оттуда идет прямая утечка информации – не сомневался, поэтому чтоб что-то предпринимать, надо было сначала собрать всю информацию и провести рекогносцировку.

Я забрал тещу и сына к себе домой, отзвонился на работу Борисычу, который уже знал про то, что случилось с Леной, и сообщил ему, что беру срочный отпуск. На следующий день снял с депозитных счетов все деньги, купил пару простеньких мобильных телефонов и несколько левых симкарт.

С одной их них отправил смс-ку по номеру Мишки Логинова с одной фразой «Сильный шторм», что говорило о крайней степени опасности, и стал ждать. Через час уже с другого номера перезвонил Мишка.

– Привет.

– Здорово.

– Все так плохо?

– Очень.

– Тогда вечером, на нашем месте.

– Заметано.

Уже в темноте мы сидели с Мишкой на скамеечке недалеко от лесопосадки и тихо переговаривались.

Я ему рассказал свою версию, а он выслушивал, задавал наводящие вопросы и, вникнув в проблему, коротко спросил:

– Будешь мстить?

– А ты бы на моем месте?

– Потом будешь всю жизнь скрываться? А о сыне подумал?

– А как мне дальше-то жить? Они-то, как делают, пырнул ножом нашего и в Узбекистан прятаться, и там его никто не найдет. Подождут, пока забудут, за бабки подчистят базы, пропадут из дела бумажки в милиции, и возвращаются они обратно чистенькими и честными.

– Саня, давай не будем делать скоропалительных выводов, я все уточню, тихо и осторожно, чтоб никого не насторожить, а потом уже примем решение.

– Хорошо. Я жду от тебя звонка.

Прошла неделя. Я в разных охотничьих магазинах закупил пару тысяч патронов для своего карабина, причем все это делалось на моих друзей-охотников, таких же фанатов советского оружия, владельцев АКМов и карабинов СКС. Тут очень помог Оргулов, который всегда у себя в сейфе держал не меньше полутысячи патронов. На один интересный почтовый ящик из интернет-кафе отправил короткое сообщение «Сильный шторм» и стал готовить пару съемных квартир, на случай перехода на нелегальное положение. За городом, в лесу, на всякий случай сделал закладку с палаткой, продуктами длительного хранения и теплыми вещами, запасом топлива и небольшим бензогенератором. Купил пару ноутбуков и зарегистрировал несколько беспроводных интернет-модемов на левых людей. Пока было время, в интернете собирал всю возможную информацию по крымским татарам, по выживанию в экстремальных условиях, по боевой технике, оружию, рукопашному бою, хотя последнее было на уровне увлечения.

Через неделю Мишка снова вытянул меня на прежнее место, и, соблюдая все правила конспирации, мы снова встретились.

Разговор был тяжелый. Он знал Ленку, и мы часто гуляли семьями, поэтому его это тоже задело.

– …Дело сливают. Как только я попытался проявить интерес, на тех людей, через которых я наводил справки, сразу началось давление. В общем, там все заряжено и очень серьезно.

– Что совсем ничего?

– Ну, почему же. Мы ж с тобой не на колхозном складе служили, и Контора пока тоже что-то значит.

– И?

– Изнасилование, тяжкие телесные, неоказание помощи. Ну, в общем, полный набор.

– Фигуранты? Хоть что-то смог скопировать?

– Обижаешь. Вот флэшка, на ней сканы всего дела, причем до того, как его подчистили – в милиции тоже есть нормальные люди. Там адреса фигурантов, где учатся, кто родители. От меня там справочка, более подробная о бизнесе родителей, зарегистрированных машинах, ну и все такое, что по нашим базам смог нарыть.

– Посмотрю.

– Это не все. Про тебя уже справки в Конторе наводят. Как начал копаться в этом деле, я у кадровиков на всякий случай поставил маркер на тебя, если кто начнет дергаться, чтоб мне сообщили.

– И?

– Был запрос из прокуратуры АРК. У нас народ ухохатывался, такие перлы не часто встретишь. Их, конечно, культурно послали, сославшись на то, что ты уже не состоишь даже в кадровом резерве и дело находится в архиве, но они будут добиваться и, думаю, в течение месяца все-таки что-то получат.

– Понятно.

– Димыча уже вызвал?

Я коротко кивнул.

– Значит, решил силовой вариант устраивать. Ну, Димка, с его диверсионной подготовкой тут будет в самый раз, вот только он вроде в заграничной командировке и вряд ли успеет.

– А как же иначе. Сейчас смолчим, проглотим, за наших детей примутся. Они и сейчас в открытую говорят, что скоро всех вырежут…

Мы помолчали, затем Мишка подал голос:

– Саня, чем я еще тебе смогу помочь?

Этого вопроса я ждал, соответственно и «скромный» ответ был заготовлен.

– Чистые стволы, взрывчатка, новые паспорта, новое свидетельство о рождении на Славку, заверенное у нотариуса разрешение на вывоз ребенка за границу от матери, на его новое имя. Если со стволами не получится, то хотя бы пару травматиков на базе ПМов или револьверы, чтоб гильзы потом не искать. Да и главное – сваргань мне несколько левых ксив, конторские, ментовские и прокурорские.

– Н-да, запросики. – Он помолчал, как бы на что-то решаясь. – Саня, я все сделаю, все что могу, даже больше того.

Мы встали и обнялись. Оба понимали, что это последняя наша нормальная спокойная встреча.

– Спасибо, брат.

Через два дня я получил ответ от Димки, который как всегда находился на другом конце шарика. Пришлось связываться по скайпу, и я ему коротко обрисовал ситуацию, сбросив заархивированный под несколькими паролями звуковой файл. Через час он коротко ответил.

«Не спеши, потерпи недельку. Я тут закрою сделку и скоро к тебе присоединюсь».

Я перешел на нелегальное положение и передвигался по городу на левом «жигуленке», который на время одолжил у одного знакомого.

Когда в магазине спорттоваров закупал кое-что из туристского снаряжения, на случай, если придется прятаться где-то в горах, мне на мобильник позвонил Серега Оргулов с левого телефона.

– Саня, привет.

– Здорово, Серега.

– Саня, я знаю, что у тебя случилось. Надеюсь, когда начнется стрельба, ты меня позовешь? Я ж вроде как не мальчик с улицы, все-таки в морской пехоте столько оттрубил…

Горло сдавил спазм. Мне трудно было говорить. Серега, нормальный, честный мужик, которому можно доверить спину. Но у него была жена, Светка, сын и налаженная жизнь, к которой он долго стремился. Если для Мишки и Димки такие операции – ну, не то что бы обычное явление, но не экстрим, и семьи свои они смогут защитить, то Серега тут беззащитен и, если ввяжется в эту историю, то ему придется туго. Нет. Если уж сильно прижмет, то только тогда может быть, и то…

– Спасибо, Серега. Но пока не спеши, если будет необходимость в крепком плече, я к тебе обращусь…

И отключил телефон. Потом вытащил симку, сломал ее и выкинул в урну. С прошлой жизнью покончено. Спасибо тебе, Сергей, но у меня нет другого выхода, и иногда дружба состоит в том, чтобы не ломать другу жизнь.

Через два дня Мишка подогнал новые документы: паспорт, права, свидетельство о рождении сына. И все это время собирал информацию о противнике, маршрутах движения и подыскивал место для проведения акции. Мишка через некоторое время переслал списки должностных лиц, кто участвовал в развале дела и прикрывал этих подонков. Судя по всему, тут мститель-одиночка явно не справится. Потом неожиданно нарисовался Димка, как всегда ироничный, загорелый и предельно собранный. На одной из съемных квартир мы собрались втроем и начали планировать операцию.

Димыч, тот вообще официально находился в Южной Америке и приехал по левым документам, которых у него, как у подполковника военной разведки, было несколько комплектов. Мишка официально через два дня уезжал в Россию, к коллегам из ФСБ, для обмена опытом. Я по плану, должен был завтра улететь с сыном из аэропорта Симферополь в Турцию и, оттуда сделав несколько скачков через Прагу, где со специально нанятой нянечкой оставлял Славку, по поддельным документам вернуться в страну. Все легенды, документы, билеты обеспечивал Димка, учитывая нынешние возможности, достигший высоких чинов в военной разведке.

Еще через четыре дня мы снова собрались на конспиративной квартире и приступили к конкретным действиям. Видимо, Димыч и тут припряг свою службу, и об этом деле и об определенных фигурантах имел несколько более полную информацию, чем Мишка, который как раз и варился в крымском котле и по идее должен был быть более информированным, и это не только настораживало. Создавалось впечатление, что Конторе просто мешают работать.

Основных фигурантов было четверо. Двое из них, у кого родители были весьма состоятельными, учились в Таврическом национальном университете Симферополя, третий работал на автомойке, а четвертый торговал на рынке. Всех четверых без особых проблем повязали, немного попинав для приличия, и в течение дня вывезли за город в условленное место. Потом с левых телефонов позвонили родителям, которые принимали самое активное участие в подкупе следственных органов, и предложили еще раз заплатить за детишек, но теперь не за их свободу, а за жизнь. Причем жестко намекнули, что в органы лучше не обращаться. Они и не стали: у них были свои менты, которых они неофициально все-таки привлекли к делу. Когда было назначено место и время встречи для обмена, по данным радиоперехвата и прослушивания, они активно стали собирать соплеменников и к месту встречи чуть раньше назначенного срока подъезжала целая колонна.

Мы тоже неплохо подготовились. Радиостанции, несколько фугасов, растяжки, пулемет Дегтярева времен Великой Отечественной войны, который откуда-то умудрился притащить Мишка, винтовки с глушителями. Я прихватил свой карабин, к которому запасливый Димка подогнал целый цинк специальных дозвуковых патронов УС. На вопрос, откуда такое богатство, которое учитывается по отдельному списку и так же списывается, он съехал с темы, ссылаясь на старые запасы.

Димка, залегший со снайперской винтовкой на высотке, вышел на связь.

– Крот, вижу бородачей в зеленке.

– Сколько?

– Человек десять. Идут двумя группами.

– Твои рекомендации?

– Подпускаем к линии кустов и работаем всех по-тихому.

– Справимся?

– Не базар. Народ непуганый, идет в открытую.

– Работаем.

Я накрутил глушитель на карабин, поставил оптический прицел белорусского производства и вставил магазин, снаряженный УС-ками.

Сетка прицела остановилась на вылезшем из кустов дядьке, с бородой, в камуфляже с автоматом в руках. Дистанция как раз вполне приличная для АКМа – метров сто пятьдесят, да и позиция что надо.

Хлоп-с-с-с. Лязгнул затвор, выбрасывая гильзу. Бородач, как подрубленный, завалился на бок. Рядом завалился второй и третий. Они заметались, стали лихорадочно снимать оружие с предохранителей и щелкать затворами. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Все, первая группа лежит. Теперь вторая. В голове навсегда отпечатались искаженные болью лица, так хорошо различимые через оптику.

Для меня, не воевавшего и не пролившего до этого крови врага, все слилось в мелькание картинок. Хлопки глушителя, дерганье затвора, падающие фигуры, но при этом я помню азарт и ни с чем несравнимое чувство удовлетворения, когда уничтожаешь врага и выходишь победителем.

Потом загрохотало. Сработали фугасы, и в пламени разрыва исчез микроавтобус, судя по номеру, маршрутное такси, снятое с городского маршрута и забитое под завязку боевиками. Я забылся и вставил в карабин магазин с обычными охотничьими патронами, которые наносили страшные рваные раны. С фланга периодически стучал дегтярь Мишки, расстреливая залегших в расщелине боевиков. Убегающих по склону людей поглотило пламя взрыва – там сработала растяжка на МОНке. Снова хлопки и взрывы. Даже сейчас, по прошествии времени, я с трудом могу восстановить все картины того боя.

На холме – связанные, на коленях – стояли четверо мерзавцев, которые лишили моего сына матери и меня женщины, которую, несмотря на все наши проблемы и конфликты, я до сих пор любил. Они мычали через кляпы и видели всё: как гибнут их родители и соплеменники, которые решили, что законы страны, которая их приняла, писаны не для них. А их закон – это право сильного и наглого, который привык к вседозволенности и безнаказанности…

Когда никто уже не мог в нас стрелять и осталось несколько стонущих раненых, которых деловито добивал Димка, по-хозяйски расхаживающий среди раскиданных тел, ко мне подошел Мишка и протянул пульт. Он ничего больше не сказал, подхватил лежащий на земле автомат одного из боевиков, чуть оттянув затвор, деловито проверил патрон в патроннике и присоединился к Березину – зачищать свидетелей.

Я держал пульт и смотрел на холм, где сидели четыре связанные фигуры. До них было метров тридцать, и отсюда я слышал, как они выли, предчувствуя свою смерть.

Как интересно и многогранно устроен наш мир. Для нас самым сильным поступком было бы отказаться от мести и простить, такие мы люди, добрые приветливые. А для них это позор, признак слабости, после которого мужчину начинают презирать. Я был нормальным человеком, со своими принципами и моральными нормами, но на сильный поступок был не способен. Отвернулся и стал спускаться с холма к своим друзьям, которые ждали меня и моего выбора. Опустив голову, я нажал на кнопку. Сзади грохнуло. Я изменился и уже никогда не стану прежним.

Потом был быстрый сбор трофеев и отступление. Позже мы сделали несколько закладок из захваченного оружия и боеприпасов. Боевики неплохо подготовились для встречи с нами. Тут были и потертые АКМы, которые, видимо, долго гуляли по горячим точкам бывшего СССР, и новенькие карабины «Форт», родные братья моего, несколько боевых ПМов и травматиков, АК-74, охотничьи ружья, такой же пулемет Дегтярева и даже целенький РПО «Шмель».

Мы ушли чисто, не оставив свидетелей, и согласно плану отхода разделились, и каждый должен был уходить по своему маршруту.

Ребятам повезло, но наши противники подстраховались: они сразу просекли, чьих рук это дело, и меня заранее объявили в розыск. На выезде из города уже стояли усиленные патрули и тормозили любой транспорт и осматривали машины.

«Вот попал!»

Я почему-то был уверен, что ищут меня. А в машине на всякий случай лежали и мой карабин, и обвес к нему, и бое-припасы, и куча всего другого интересного, за что меня могут неплохо закрыть. Вот ведь дурак жадный. Я вывернул из потока и стал разворачиваться, что не прошло незамеченным, но за мной никто не погнался. До вечера крутился по городу, изучая систему патрулей и возможные выезды из города. За мою скромную персону взялись серьезно, и в том, что мне не дадут нормально пересечь границу, я не сомневался. Поэтому придется немного пошуметь, устроить тарарам и по-тихому уйти одним из резервных маршрутов. Александр Звонарев должен умереть. Я сгонял к одному из наших схронов, загрузил в машину еще оружие и боеприпасы, взрывчатку и выехал по дороге, которую, как правило, не перекрывали.

Так и нарвался, из-за своей самоуверенности. Заехав на заправку, дозаправить бак и залить канистры, я через некоторое время увидел машину госавтоинспекции, которая встала рядом. Из нее вышли двое «гайцов» в бронежилетах, причем один из них, сержант татарин, был вооружен укороченным АКС-74у. Сделав вид, что они меня нисколько не интересуют, я загрузил канистры в багажник джипа и стал собираться. Гаишники, мельком осмотрев заправку, пошли обратно, когда у татарина запиликал телефон, принимая ммs-ку. Он остановился, просматривая присланную от соплеменников фотографию, и медленно повернул голову ко мне. Мы встретились взглядами. Удивленно смотря на меня и сравнивая с фотографией, полученной на мобильник, он как-то неуверенно и медленно потянулся к автомату.

«Ну и дурак. Понабирают гостей из горных аулов, которые только бабки сшибать уметь с лохов-водителей…»

Выхватив из оперативной кобуры ПМ, передернул затвор, загнав патрон в патронник, и, уже не раздумывая, выстрелил ему в грудь, прямо в бронежилет.

Бах! Тело отлетело метра на два. Не удержавшись на ногах, он покатился по земле. Глухо звякнул автомат, упавший на асфальт. Его напарник, молодой славянский парнишка, ошарашенно смотрел на направленный на него ствол и просто хлопал глазами. Я дико закричал, пытаясь пробить его шок:

– На землю! Лежать, иначе завалю!

Подойдя к нему почти вплотную, ударил ногой по голени и, когда он упал на землю, расстегнул кобуру, вытащил табельный ПМ и запасной магазин. Немного подумав, забрал мобильник и заставил снять бронежилет. Ему это не нужно, а мне, любимому, может понадобиться.

Татарин все еще лежал на земле, мыча от боли. Пнув его пару раз для приличия, проделал те же манипуляции: забрал табельный ствол, запасной магазин, броник и прихватил автомат и мобильник. Для профилактики прострелил им колеса на служебной машине. А вот теперь деру. Нарушая правила, я свалил с заправки в экстренном темпе и успел скрыться в спальном районе, выкинув по дороге трофейные мобильники. Припарковав джип, не сильно перетруждаясь, нашел долго стоящую на улице машину, самым наглым образом скрутил с нее номера и перекрутил на свой джип.

В самой машине на случай погони и обстрела на спинку водительского сиденья накинул трофейный броне-жилет и второй положил слева возле себя, на случай если попытаются стрелять сзади или слева через дверь.

После всего этого со спокойной совестью заехал на мойку, потом отогнал джип в давно арендованный гараж и затаился на пару дней в съемной квартире. С интересом просматривая по интернету новости, я, к своему удивлению, не нашел никакого упоминания о прошедших событиях, что не могло не настораживать. Поэтому по прошествии двух дней, покатавшись по городу на «жигуленке» и убедившись, что посты на выезде из города сняты, я решил уходить. Взяв снова свой джип, я уже спокойно поехал в сторону Алушты.

Преследование обнаружил только тогда, когда за мной уже шли несколько российских внедорожников «Патриот» с эмблемами Беркута.

Погоня была как в фильмах. Мой джип не мог оторваться от преследователей на трассе, поэтому пришлось в районе водохранилища выруливать на грунтовку и уходить в горы, но и тут не удавалось оторваться. Меня затравливали как матерого, бешеного зверя, и я был уверен, что пощады не будет и так или иначе меня отдадут на расправу татарам. Осталось принять последний и яростный бой и умереть, как положено офицеру, с оружием в руках. Правда, жалко было стрелять в ребят из Беркута, они-то ни в чем не виноваты, все-таки выполняют приказы. Обидно, конечно, что жизнь так заканчивается, но одно правильное дело я сделал – отомстил. Все-таки в кровной мести есть свои прелести, может, после меня они поостерегутся вновь нечто подобное вытворять.

Навигатор показывал, что по этой дороге осталось ехать километров пять-семь и потом тупик. И осталось мне жить не более десяти-двадцати минут. Я взял телефон и позвонил по номеру экстренной связи с Димкой. Он ответил сразу.

– Я все знаю, ты где?

– Не напрягайся, все равно не успеешь.

– Саня…

– Димыч, не то, на хвосте Беркут сидит. Еще десять минут, и я в тупике.

– Твою мать, Санька…

– Дима, позаботься о сыне, это все, что я прошу. Это была хорошая охота. Прощай, брат.

– Прощай, брат…

Я отключился, выключил телефон, одной рукой отсоединил аккумулятор и выкинул в окно симку. Все.

В темноте мелькали деревья, и в зеркала ярким светом ослепляли фары преследователей. Мне почему-то вспомнилась старая цыганка и ее слова: «Придет время, и ты снимешь погоны, и будешь служить другому хозяину», ну в принципе да, работаю на дядю, точнее работал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7