скачать книгу бесплатно
Газета в то же время должна быть представителем Российской социал-демократической партии и своевременно сообщать читателям о всех тех тактических взглядах, которых придерживается российская революционная социал-демократия. Она должна осведомлять читателей о том, как живут рабочие в других странах, что и как делают они для улучшения своего положения, и своевременно призывать грузинских рабочих к выступлению на поле борьбы. Вместе с тем газета не должна оставлять без учета и без социал-демократической критики ни одно общественное движение.
Такой наш взгляд на грузинскую газету.
Мы не можем обманывать ни себя, ни читателей, обещая с нынешними нашими силами целиком выполнить эти задачи. Для того, чтобы газета была поставлена должным образом, необходима помощь со стороны самих читателей и сочувствующих. Читатель заметит, что первый номер «Брдзола» имеет много недочетов, но таких недочетов, которые могут быть исправлены, если только будет оказана помощь со стороны самого читателя. В частности мы подчеркиваем слабость внутренней хроники. Мы, находясь вдали от родины, лишены возможности следить за революционным движением в Грузии и своевременно давать сведения и разъяснения по вопросам этого движения. Поэтому необходима помощь из самой Грузии. Кто пожелает помочь нам также и в литературном отношении, тот, несомненно, найдет способ установить прямую или косвенную связь с редакцией «Брдзола».
Мы призываем всех грузинских борющихся социал-демократов принять горячее участие в судьбе «Брдзола», оказать всяческое содействие в ее издании и распространении и тем самым превратить первую свободную грузинскую газету «Брдзола» в орудие революционной борьбы.
Газета «Брдзола» («Борьба») № 1, сентябрь 1901 г.
Статья без подписи
Перевод с грузинского
* * *
Весной 1908 года Сталин был арестован в Баку и заключён в тюрьму. Половину 1909 года он находился в ссылке, из ссылки бежал. В марте 1910 года – снова заключён в тюрьму. После очередного побега с февраля до лета 1911 года находился на подпольной работе в Петербурге, а зимой 1911–1912 годов снова был отправлен в ссылку. И снова бежал. Был заочно кооптирован в ЦК и Русское бюро ЦК РСДРП.
В 1912–1913 годах Сталин был одним из главных сотрудников в большевистской газеты «Правда». 5 мая 1912 года, в день выхода первого номера газеты «Правда», Сталин был арестован и сослан в Нарымский край, откуда снова бежал. Руководил избирательной кампанией большевиков в Государственную думу IV созыва, затем скрывался за границей, но потом все же снова был арестован.
Неудивительно, что при такой бурной биографии люди неопределенных политических взглядов не вызывали у него уважения.
Беспартийные чудаки
Беспартийный прогрессизм вошел в моду. Такова уж природа русского интеллигента – ей нужна мода. Увлекались санинством[3 - Автор имеет в виду роман писателя М. Арцыбашева «Санин», вышедший в 1907 году. Главный герой – нигилист, циник и декадент.], занимались декадентством, – теперь очередь за беспартийностью.
Что такое беспартийность?
В России существуют помещики и крестьяне, интересы их противоположны, борьба между ними – неизбежное явление. Но беспартийность проходит мимо этого факта, она склонна замалчивать противоречия интересов.
В России существуют буржуа и пролетарии, победа одного из этих классов означает поражение другого. Но беспартийность замазывает противоположность интересов, она закрывает глаза на факт их борьбы.
У каждого класса имеется своя партия, с особой программой, с особой физиономией. Партии руководят борьбой классов: без партий была бы не борьба, а хаос, отсутствие ясности, смешение интересов. Но беспартийность не любит ясности и определенности, она предпочитает туманность и беспрограммность.
Замазывание классовых противоречий, замалчивание борьбы классов, отсутствие физиономии, борьба с программностью, стремление к хаосу и смешению интересов – такова беспартийность.
Чего добивается беспартийность?
– Объединения необъединимого, осуществления неосуществимого.
Объединить в союз буржуа и пролетариев, перекинуть мост между помещиками и крестьянами, сдвинуть воз с помощью лебедя, рака и щуки – вот к чему стремится беспартийность.
Беспартийность чувствует свое бессилие в деле объединения необъединимого и потому вздыхает:
Ах если бы, да кабы
во рту росли грибы!
Но грибы не растут во рту, и беспартийность каждый раз остается на бобах, в чудаках.
Человек безголовый, или – точнее – с репой на плечах вместо головы – вот беспартийность.
Именно такую позицию занимает «прогрессивный» журнал «Запросы Жизни»[4 - Запросы жизни – еженедельный журнал буржуазного толка, выходивший в Петербурге в 1909–1912 годах. В нем печатались кадеты, народные социалисты, меньшевики-ликвидаторы.].
«Правые партии уже приняли свое решение, – говорят «Запросы Жизни», – они соединятся в одну реакционную массу для борьбы со всей прогрессивной оппозицией… Блоку правых, поэтому, должен быть противопоставлен блок левых, обнимающий все прогрессивные общественные элементы» (см. «Запросы Жизни» № 6).
Но кто такие эти «прогрессивные элементы»?
Это мирнообновленцы, кадеты, трудовики, социал-демократы[5 - Перечислены умеренные партии, существовавшие в России в те годы.]. То есть «прогрессивные» буржуа, либеральствующие помещики, жаждущие помещичьей земли крестьяне и борющиеся с буржуа пролетарии.
И «Запросы Жизни» добиваются объединения этих «элементов»!
Не правда ли: это очень оригинально и… неумно.
И этот орган беспринципных людей собирается читать лекции социал-демократам о тактике на выборах в IV Думу?
Чудаки!..
Петербургская газета «Звезда» № 30, 15 апреля 1912 г.
Подпись: К. С-н
Печатается по тексту газеты
* * *
«Марксизм и национальный вопрос» – теоретическая работа Сталина, написанная в эмиграции, в Вене и опубликованная в 1913 году. Именно в этот период Ленин писал Горькому: «У нас один чудесный грузин засел и пишет большую статью».
«Большая статья» вышла после поражения первой русской революции 1905 года, в период, когда РСДРП была вынуждена уйти в глубокое подполье, а руководство партии находилось в эмиграции. Это время Сталин называет «периодом контрреволюции».
По сути это была первая большевистская работа по национальному вопросу. Автор внимательно рассматривает и анализирует работы современных ему авторов-австрийцев, издававшиеся на немецком языке, спорит с ними, опровергает некоторые их выводы.
Надо заметить, что Сталин, знакомый не по наслышке с жизнью на окраинах Российской империи, далек от идеализации «национальных обычаев», таких как, например, обычай «кровной мести» на Кавказе. Он спорит с лидерами еврейской партии «Бунд», обвиняя их в местечковом национализме, подтачивающим единство пролетариата. Обличает он и политику стравливания наций, приводящую к грабежам и погромам.
Решение национального вопроса Сталин усматривал в автономии для «определившихся единиц» (Кавказ, народы Прибалтики, Польша, Украина) и ассимиляции малых народов.
Эта брошюра была очень высоко оценена современниками-марксистами, а начиная с 60-х годов подвергалась жестокой критике. Однако после публикации этой работы Сталина стали считать специалистом на национальному вопросу, и именно поэтому после революции он занял пост Наркома по делам национальностей.
Эта объемная работа в данном сборнике приводится с сокращениями.
Марксизм и национальный вопрос
Период контрреволюции в России принес не только «гром и молнию», но и разочарование в движении, неверие в общие силы. Верили в «светлое будущее» – и люди боролись вместе, независимо от национальности: общие вопросы прежде всего! Закралось в душу сомнение – и люди начали расходиться по национальным квартирам: пусть каждый рассчитывает только на себя! «Национальная проблема» прежде всего!
В то же время в стране происходила серьезная ломка экономической жизни. 1905 год не прошел даром: остатки крепостнического уклада в деревне получили еще один удар. Ряд урожаев после голодовок и наступивший потом промышленный подъем двинули вперед капитализм. Дифференциация в деревне и рост городов, развитие торговли и путей сообщения сделали крупный шаг вперед. Это особенно верно относительно окраин. Но это не могло не ускорить процесса хозяйственной консолидации национальностей России. Последние должны были придти в движение…
В том же направлении пробуждения национальностей действовал установившийся за это время «конституционный режим». Рост газет и вообще литературы, некоторая свобода печати и культурных учреждений, рост народных театров и т. п., без сомнения, способствовали усилению «национальных чувств». Дума с ее избирательной кампанией и политическими группами дала новые возможности для оживления наций, новую широкую арену для мобилизации последних.
А поднявшаяся сверху волна воинствующего национализма, целый ряд репрессий со стороны «власть имущих», мстящих окраинам за их «свободолюбие», – вызвали ответную волну национализма снизу, переходящего порой в грубый шовинизм. Усиление сионизма среди евреев, растущий шовинизм в Польше, панисламизм среди татар, усиление национализма среди армян, грузин, украинцев, общий уклон обывателя в сторону антисемитизма – все это факты общеизвестные.
Волна национализма все сильнее надвигалась, грозя захватить рабочие массы. И чем больше шло на убыль освободительное движение, тем пышнее распускались цветы национализма.
В этот трудный момент на социал-демократию ложилась высокая миссия – дать отпор национализму, оградить массы от общего «поветрия». Ибо социал-демократия, и только она, могла сделать это, противопоставив национализму испытанное оружие интернационализма, единство и нераздельность классовой борьбы. И чем сильнее надвигалась волна национализма, тем громче должен был раздаваться голос социал-демократии за братство и единство пролетариев всех национальностей России. При этом особая стойкость требовалась от окраинных социал-демократов, непосредственно сталкивающихся с националистическим движением.
Но не все социал-демократы оказались на высоте задачи, и прежде всего – социал-демократы на окраинах. Бунд[6 - Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз) – еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х годов XIX века – до 40-х годов XX века. Бунд считал себя единственным представителем интересов еврейского пролетариата.], раньше подчеркивавший общие задачи, теперь стал выставлять на первый план свои особые, чисто националистические цели: дело дошло до того, что «празднование субботы» и «признание жаргона» объявил он боевым пунктом своей избирательной компании. За Бундом последовал Кавказ: одна часть кавказских социал-демократов, раньше отрицавшая вместе с остальными кавказскими с.-д. «культурно-национальную автономию», теперь ее выставляет как очередное требование. Мы не говорим уже о конференции ликвидаторов, дипломатически санкционировавшей националистические шатания.
Но из этого следует, что взгляды российской социал-демократии по национальному вопросу не для всех еще с.-д.[7 - Социал-демократов.] ясны.
Необходимо, очевидно, серьезное и всестороннее обсуждение национального вопроса. Нужна дружная и неустанная работа последовательных социал-демократов против националистического тумана, откуда бы он ни шел.
I. Нация
Что такое нация?
Нация – это прежде всего общность, определенная общность людей.
Общность эта не расовая и не племенная. Нынешняя итальянская нация образовалась из римлян, германцев, этрусков, греков, арабов и т. д. Французская нация сложилась из галлов, римлян, бриттов, германцев и т. д. То же самое нужно сказать об англичанах, немцах и прочих, сложившихся в нации из людей различных рас и племен.
Итак, нация – не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей.
С другой стороны, несомненно, что великие государства Кира[8 - Кир II Великий (ок. 600–530 до н. э.), основатель династии Ахеменидов государства. Носил титул «царь вселенной, царь четырёх стран света».] или Александра[9 - Царь Македонии из династии Аргеадов, живший в IV веке до н. э., выдающийся полководец, создатель мировой державы, распавшейся после его смерти.] не могли быть названы нациями, хотя и образовались они исторически, образовались из разных племен и рас. Это были не нации, а случайные и мало связанные конгломераты групп, распадавшиеся и объединявшиеся в зависимости от успехов или поражений того или иного завоевателя.
Итак, нация – не случайный и не эфемерный конгломерат, а устойчивая общность людей.
Но не всякая устойчивая общность создает нацию. Австрия и Россия – тоже устойчивые общности, однако никто их не называет нациями. Чем отличается общность национальная от общности государственной? Между прочим, тем, что национальная общность немыслима без общего языка, в то время как для государства общий язык необязателен. Чешская нация в Австрии и польская в России были бы невозможны без общего для каждой из них языка, между тем как целости России и Австрии не мешает существование внутри них целого ряда языков. Речь идет, конечно, о народно-разговорных языках, а не об официально-канцелярских.
Итак – общность языка как одна из характерных черт нации.
Это, конечно, не значит, что различные нации всегда и всюду говорят на разных языках или все, говорящие на одном и том же языке, обязательно составляют одну нацию. Общий язык для каждой нации, но не обязательно разные языки для различных наций! Нет нации, которая бы говорила сразу на разных языках, но это еще не значит, что не может быть двух наций, говорящих на одном языке! Англичане и североамериканцы говорят на одном языке, и все-таки они не составляют одной нации. То же самое нужно сказать о норвежцах и датчанах, англичанах и ирландцах,
Но почему, например, англичане и северо-американцы не составляют одной нации, несмотря на общий язык?
Прежде всего потому, что они живут не совместно, а на разных территориях. Нация складывается только в результате длительных и регулярных общений, в результате совместной жизни людей из поколения в поколение. А длительная совместная жизнь невозможна без общей территории. Англичане и американцы раньше населяли одну территорию, Англию, и составляли одну нацию. Потом одна часть англичан выселилась из Англии на новую территорию, в Америку, и здесь, на новой территории, с течением времени, образовала новую североамериканскую нацию. Разные территории повели к образованию разных наций.
Итак, общность территории, как одна из характерных черт нации.
Но это еще не все. Общность территории сама по себе еще не дает нации. Для этого нужна, кроме того, внутренняя экономическая связь, объединяющая отдельные части нации в одно целое. Между Англией и Северной Америкой нет такой связи, и потому они составляют две различные нации. Но и сами североамериканцы не заслуживали бы названия нации, если бы отдельные уголки Северной Америки не были связаны между собой в экономическое целое благодаря разделению труда между ними, развитию путей сообщения и т. д.
Взять хотя бы грузин. Грузины дореформенных времен жили на общей территории и говорили на одном языке, тем не менее они не составляли, строго говоря, одной нации, ибо они, разбитые на целый ряд оторванных друг от друга княжеств, не могли жить общей экономической жизнью, веками вели между собой войны и разоряли друг друга, натравливая друг на друга персов и турок. Эфемерное и случайное объединение княжеств, которое иногда удавалось провести какому-нибудь удачнику-царю, в лучшем случае захватывало лишь поверхностно-административную сферу, быстро разбиваясь о капризы князей и равнодушие крестьян. Да иначе и не могло быть при экономической раздробленности Грузии… Грузия как нация появилась лишь во второй половине XIX века, когда падение крепостничества и рост экономической жизни страны, развитие путей сообщения и возникновение капитализма установили разделение труда между областями Грузии, вконец расшатали хозяйственную замкнутость княжеств и связали их в одно целое.
То же самое нужно сказать о других нациях, прошедших стадию феодализма и развивших у себя капитализм.
Итак, общность экономической жизни, экономическая связность как одна из характерных особенностей нации.
Но и это не все. Кроме всего сказанного нужно принять еще во внимание особенности духовного облика людей, объединенных в нацию. Нации отличаются друг от друга не только по условиям их жизни, но и по духовному облику, выражающемуся в особенностях национальной культуры. Если говорящие на одном языке Англия, Северная Америка и Ирландия составляют тем не менее три различные нации, то в этом не малую роль играет тот своеобразный психический склад, который выработался у них из поколения в поколение в результате неодинаковых условий существования.
Конечно, сам по себе психический склад, или – как его называют иначе – «национальный характер», является для наблюдателя чем-то неуловимым, но поскольку он выражается в своеобразии культуры, общей нации – он уловим и не может быть игнорирован.
Нечего и говорить, что «национальный характер» не представляет нечто раз и навсегда данное, а изменяется вместе с условиями жизни, но, поскольку он существует в каждый данный момент – он накладывает на физиономию нации свою печать.
Итак, общность психического склада, сказывающаяся в общности культуры, как одна из характерных черт нации.
Таким образом, мы исчерпали все признаки нации.
Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры.
При этом само собой понятно, что нация, как и всякое историческое явление, подлежит закону изменения, имеет свою историю, начало и конец.
Необходимо подчеркнуть, что ни один из указанных признаков, взятый в отдельности, недостаточен для определения нации. Более того: достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией.
Можно представить людей с общим «национальным характером» и все-таки нельзя сказать, что они составляют одну нацию, если они экономически разобщены, живут на разных территориях, говорят на разных языках и т. д. Таковы, например, русские, галицийские, американские, грузинские и горские евреи, не составляющие, по нашему мнению, единой нации.
Можно представить людей с общностью территории и экономической жизни, и все-таки они не составят одной нации без общности языка и «национального характера». Таковы, например, немцы и латыши в Прибалтийском крае.
Наконец, норвежцы и датчане говорят на одном языке, но они не составляют одной нации в силу отсутствия других признаков.
Только наличие всех признаков, взятых вместе, дает вам нацию.
Может показаться, что «национальный характер» является не одним из признаков, а единственно существенным признаком нации, причем все остальные признаки составляют, собственно, условия развития нации, а не ее признаки. На такой точке зрения стоят, например, известные в Австрии с.-д. теоретики национального вопроса Р. Шпрингер[10 - «Шпрингер Р. «Национальная проблема. Борьба национальностей в Австрии» – настоящим автором книги был Карл Реннер, выдающийся австрийский политический деятель, социал-демократ, марксист.] и особенно О. Бауэр[11 - Отто Бауэр «Национальный вопрос и социал-демократия». Автор – австрийский политический деятель, революционер и публицист, теоретик австромарксизма, генеральный секретарь Социал-демократической партии Австрии.].
Рассмотрим их теорию нации.
По Шпрингеру, «нация – это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей». Это – «культурная общность группы современных людей, не связанная с «землей»» (курсив наш).
Итак – «союз» одинаково мыслящих и говорящих людей, как бы они ни были разобщены друг от друга, где бы они ни жили.
Бауэр идет еще дальше. «Что такое нация? – спрашивает он. – Есть ли это общность языка, которая объединяет людей в нацию? Но англичане и ирландцы… говорят на одном языке, не представляя собой, однако, единого народа; евреи вовсе не имеют общего языка и составляют, тем не менее, нацию»
Так что же такое нация?
«Нация – это относительная общность характера».
Но что такое характер, в данном случае – национальный характер? Национальный характер – это «сумма признаков, отличающих людей одной от людей другой национальности, комплекс физических и духовных качеств, который отличает одну нацию от другой».
Бауэр, конечно, знает, что национальный характер не падает с неба, и потому он прибавляет: «Характер людей ничем иным не определяется, как их судьбой», что… «нация есть не что иное, как общность судьбы», в свою очередь определяемая «условиями, в которых люди производят средства к своей жизни и распределяют продукты своего труда».
Таким образом, мы пришли к наиболее «полному», как выражается Бауэр, определению нации. «Нация – это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы».
Итак, общность национального характера на почве общности судьбы, взятая вне обязательной связи с общностью территории, языка и экономической жизни.
Но что же остается в таком случае от нации? О какой национальной общности может, быть речь у людей, экономически разобщенных друг от друга, живущих на разных территориях и из поколения в поколение говорящих на разных языках?
Бауэр говорит об евреях как о нации, хотя и «вовсе не имеют они общего языка», но о какой «общности судьбы» и национальной связности может быть речь, например, у грузинских, дагестанских, русских и американских евреев, совершенно оторванных друг от друга, живущих на разных территориях и говорящих на разных языках?
Упомянутые евреи, без сомнения, живут общей экономической и политической жизнью с грузинами, дагестанцами, русскими и американцами, в общей с ними культурной атмосфере; это не может не накладывать на их национальный характер своей печати; если что и осталось у них общего, так это религия, общее происхождение и некоторые остатки национального характера. Все это несомненно. Но как можно серьезно говорить, что окостенелые религиозные обряды и выветривающиеся психологические остатки влияют на «судьбу» упомянутых евреев сильнее, чем окружающая их живая социально-экономическая и культурная среда? А ведь только при таком предположении можно говорить об евреях вообще как об единой нации.
Чем же отличается тогда нация Бауэра от мистического и самодовлеющего «национального духа» спиритуалистов?
Бауэр проводит непроходимую грань между «отличительной чертой» нации (национальный характер) и «условиями» их жизни, отрывая их друг от друга. Но что такое национальный характер, как не отражение условий жизни, как не сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды? Как можно ограничиваться одним лишь национальным характером, обособляя и отрывая его от породившей его почвы?
Затем, чем, собственно, отличалась английская нация от североамериканской в конце XVIII и в начале XIX века, когда Северная Америка называлась еще «Новой Англией»? Уж, конечно, не национальным характером: ибо северо-американцы были выходцами из Англии, они взяли с собой в Америку кроме английского языка еще английский национальный характер и, конечно, не могли его так быстро утратить, хотя под влиянием новых условий у них, должно быть, вырабатывался свой особый характер. И все-таки, несмотря на большую или меньшую общность характера, они уже составляли тогда особую от Англии нацию! Очевидно, «Новая Англия» как нация отличалась тогда от Англии как нации не особым национальным характером, или не столько национальным характером, сколько особой от Англии средой, условиями жизни.