скачать книгу бесплатно
Когда-то имя Арно Телера могло призвать армию добровольцев, готовых за крошки с его стола сделать все, что он пожелает. Но то время уже двадцать с лишним лет как миновало. Упала цена на уран из Нигера, а с ней рухнуло и состояние Телера. Нет, он все еще владел шахтой почти за окраиной Джадо, но добыча урана никогда не была дешевой. Нанимать на эту работу людей он не мог себе позволить даже при западноафриканских зарплатах. В конце восьмидесятых он влился в армию пропащих – болтающийся у экватора француз, слишком бедный и слишком гордый, чтобы вернуться домой.
На горизонте появились контуры – круглые темные возвышения, дрожащие в жаркой дымке.
– Ага, – сказал Телер, хотя обширный опыт пустынных миражей научил его не доверять собственным глазам, пока не подъедешь почти вплотную и не увидишь, на что смотрел.
И все-таки деревня появилась именно там, где говорил Усман.
Усман, подумал он.
Этот человек ему сказал, что знает, где Оракул, что он живет в пустыне, в деревушке, свои дары направляя на помощь своему народу. Усман утверждал, что предсказания, что просочились в мир, сам Сайт – это результат информации, которую Оракул продал египетскому предпринимателю в обмен на провизию и оружие. Торговец этот сейчас в Каире – некоронованный король. И Усман сказал, что у Оракула есть еще знания о будущем на продажу.
Он согласился открыть Телеру местоположение Оракула, потому что они с Телером близкие друзья. Всего за пятьсот франков. Телер заплатил и еще пятьсот потратил на снаряжение джипа провизией и предметами, которые надеялся обменять на предвидение Оракула.
Но в душе Телер готов был признать, что вероятность, будто Оракул живет в хижине в северо-восточных пустынях Нигера… невелика, мягко говоря. Но он давно жил в Африке и видывал вещи очень необычные. Кроме того, сейчас у него было больше надежд, чем бывало последние много лет, и это наверняка стоило тысячи франков. Даже одно-единственное предсказание будущего, если его продать, поставит его снова на ноги, позволит вернуться во Францию и начать все сначала. А что еще ему делать? Раздумывать о своем провале? Это ему уже десять лет как надоело.
Джип подъезжал ближе к темным предметам на горизонте – да, это точно не мираж. Таинственная деревня Усмана.
Небольшая, шесть-семь хижин вокруг колодца, глубоко уходящего в землю. Одна вдвое больше остальных – наверное, там живет Оракул, если он вообще здесь.
Телер остановил джип и вышел на пустынную почву. Демонстративно вынул револьвер, проверил, что заряжен. Там всего два патрона, но жители этого знать не будут. Он не хотел начинать на агрессивных нотах, но нельзя сказать, чтобы он здесь был в безопасности. И если эти люди враждебны, пусть знают, что легко его не взять.
Сунув револьвер в кобуру, он двинулся по пыли к деревне. Навстречу ему вышла группа мужчин. Четверо в длинных светлых мантиях, огрубевшая кожа, лица обрамлены шейными платками и чалмами. За ними остальные жители, исполненные любопытства. Телер отметил некоторое количество молодых людей, даже мальчишек, сидящих на корточках в тени хижин. Они смотрели на него покрасневшими глазами, опираясь о землю прикладами «АК-47».
Старейший в приближающейся группе остановился в нескольких шагах от Телера и протянул руку. Одновременно он начал говорить. Телер старался понять – это был хауса, но с сильным акцентом.
Он ответил на том же языке простым приветствием. Понял старик или нет, неясно, но казалось, он знал, зачем приехал Телер. Коротким жестом пригласив следовать за ним, он повернулся и зашагал к самой большой хижине.
Мальчишки встали с земли, закинули автоматы на плечи, слегка их придерживая, и сомкнулись вокруг Телера – безмолвные и красноглазые. Единственным открытым направлением была дорога, по которой ушел старший.
Телер убрал руки подальше от заткнутого за пояс револьвера и двинулся вперед.
Вход в большую хижину был занавешен тряпкой. Старший ее отодвинул и показал в темную глубину.
– Кто там? – спросил Телер старика на хауса.
Тот не ответил. Он осклабился, обнажив ряд источенных, деревянных с виду зубов, и снова показал внутрь хижины.
Телер вздохнул и нырнул в темноту. Глаза не сразу привыкли к полумраку. В небольшом круглом доме было прохладно, почти приятно после наружного зноя.
– Здравствуйте, мсье, – сказал кто-то по-французски из глубины хижины. Телер заслонил глаза рукой, вглядываясь в темноту, чтобы разглядеть говорившего. Шагнул вперед.
– Кто это? – спросил он. – Я приехал повидаться с Оракулом. Вы – он?
Человек сидел на циновке в углу хижины в окружении тарелок с едой, автоматов, изящных каменных безделушек и прочих даров. Выглядел он точно так же, как прочие жители – разве что одежда чуть лучше, но в остальном – человек как человек, лет тридцати.
– Зачем вы приехали? – спросил он.
– Мне сказали, что вы – Оракул, и вы продадите мне видение будущего. Я привез товары на обмен. Если это правда, давайте договоримся.
Человек на циновке начал смеяться и почти полминуты не мог остановиться. Телер ждал, с каждой секундой все более укрепляясь в убеждении, что надо будет поймать Усмана и убить его за коварство.
– Меня зовут Идрисс Юсуф. Да, я и есть Оракул, – сказал человек, отсмеявшись. – Я смог предсказать день, когда неподалеку упал маленький самолет. Он был полон гумпомощи, украденной с поста ООН в Буркина-Фасо. С тех пор люди моей деревни питаются хорошо. А сейчас они ко мне приходят с вопросами о том, что принесет завтра, и я на них отвечаю как могу.
– Так это правда, – сказал Телер, чувствуя некоторое смущение. – Но как?
– Как? – переспросил человек. – Очень просто. Я тут единственный на сотни километров человек, читающий по-французски.
И он снова рассмеялся.
Телер абсолютно не мог понять, что происходит.
– Простите, не понимаю.
Оракул потянулся к стоящей рядом матерчатой сумке, достал оттуда газету и поднял ее над собой. Телер шагнул вперед. Это был номер «Ле Репюбликен» примерно месячной давности. На первой полосе крупными буквами – заголовок статьи про Оракула с перепечаткой предсказаний с Сайта. Одним из первых по дате было сообщение о крушении самолета в пустыне Нигера.
Телер понял. Катастрофа случилась еще до того, как Сайт по-настоящему ворвался в сознание мира. В те времена никто бы не поехал по пустынному бездорожью нигерской пыли только потому, что какой-то американский сайт вроде как умеет предсказывать будущее. Сейчас, конечно, дело обстоит иначе. Место действия каждого из предсказаний Сайта стало в фокусе огромного внимания, тем большего, чем ближе дата предсказанного события. И туристы со всех концов мира, и внимание всех медиа.
Этот человек увидел возможность и ухватился за нее, вот и все. Рискнул – и выиграл.
– Так что сами видите, – продолжал человек. – Со всех сторон приходят люди, просят моего совета и приносят мне богатство своих деревень. Мое племя стало богатым, и я тоже. Вы первый белый, кто приехал меня увидеть. Задавайте свои вопросы, давайте ваши дары, и я вознагражу ваши поиски.
– Да пошел ты, – плюнул Телер. – Ты мошенник, ничего я тебе не дам.
Лже-Оракул грустно покачал головой.
– Это вы неудачно сказали, друг мой. Видите ли, у меня есть планы. В этих мертвых землях люди отчаянно стремятся к будущему. Любому будущему. Почему же не от меня им его получить?
Он прищурил глаза.
– И я им его даю. В отличие от белых, которые только берут.
Он поднял голову и произнес длинную фразу на хауса, слишком быстро, чтобы Телер успел разобрать, но это и не было нужно – и так все понятно. Он выругался и потянулся за пистолетом, поворачиваясь к двери.
Первая пуля попала ему в грудь. У него еще хватило времени увидеть у входа в хижину двух детей-солдат с автоматами, пока вторая пуля не вошла ему в щеку и не вышла из затылка.
Часть II
Зима
Глава 10
В тридцати милях к западу от Дулута, Миннесота, на газон перед большим викторианским домом, взметнув сверкающие на солнце облака пушистого чистого снега, опустился сине-белый вертолет «Сикорски H-92», имеющий обозначение «Marine Two»[3 - Так обозначается вертолет, несущий на борту вице-президента США.].
Дом одиноко стоял на территории в сто акров пологих лесистых холмов Среднего Запада, и на газоне приличная секция трехфутового снега была вычищена для вертолета. В двухстах ярдах в сторону от «Marine Two» стоял изящный черный вертолет, каким летают генеральные директора компаний, поставленный на широкие полозья, позволяющие приземляться на снег. Маленький в сравнении с огромным «Сикорски», он казался блестящим темным жуком.
Еще несколько вертолетов стояли вдоль газона и длинной загибающейся дорожки, ведущей от дома к ближайшей дороге чуть дальше мили отсюда. Эти были матово-черные, с незаметными пушечными контейнерами. В них прилетели агенты секретной службы и морские пехотинцы в зимнем обмундировании. Все они стояли в стратегических точках со всех сторон дома, держа под наблюдением и дом, и окрестности.
На широкой веранде дома сидел на качалке одинокий человек, что-то попивая из термоса и медленно качаясь вперед-назад, вперед-назад. Он был хорошо укутан – пуховик, ушанка, толстый шарф.
Из «Marine Two» смотрел в окно Энтони Лейхтен, разглядывая человека на веранде. Тот оказался меньше, чем ожидалось. Прозвище Тренер вызывало в уме образы крепкого уроженца Среднего Запада с пышущими здоровьем багровыми щеками и несколько излишним объемом талии. Но этот человек казался низкорослым и почти хрупким.
– Это он? – спросил Лейхтен. – Тренер?
– Более или менее, – ответил Джим Франклин.
Лейхтен скривился. Детали этой встречи были окончательно согласованы всего несколько часов назад. Она должна была произойти в его фамильном доме в сельской Миннесоте, совершенно заснеженной, куда добраться можно только по воздуху. Но этот человек как-то сумел прибыть первым и уже сидел на веранде с термосом, когда прибыли передовые части охраны.
Лейхтена это раздражало крайне.
Он повернулся к директору ФБР, сидящему напротив него в красивом светлом кожаном кресле с вырезанной на подголовнике печатью президента.
– Ты не тратишь мое время зря? – спросил он. – Потому что сейчас момент для этого ну самый неподходящий.
Франклин бросил на него очень темный взгляд, черный как смола.
Лейхтен знал, что директор ФБР его ненавидит. И к этому привык. Энтони Лейхтена ненавидели многие.
А ненавидели его за то, что он побеждал. Тратить силы на переживания о том, что люди недовольны, когда он их побеждает, казалось колоссальной потерей времени, а вот о времени он переживал сильно. В конце концов он должен реализовать свою миссию, и на это ему отпущена только одна жизнь.
Он встретил взгляд Франклина с бесстрастным лицом, а потом подмигнул. По лицу собеседника пробежала тень замешательства, что Лейхтен тут же отметил с удовольствием.
Подавшись вперед, он постучал по двери вертолета. Стоящий снаружи морпех ее открыл, выпустив тепло кабины и впустив внутрь миннесотскую зиму. Лейхтен вышел из вертолета и направился по расчищенной дорожке к собственной веранде, где сидел Тренер, глядя на него и по-прежнему покачиваясь.
Он подошел ближе, лицо Тренера – улыбающееся лицо – оказалось достаточно близко, чтобы разглядеть – и Лейхтен остановился как вкопанный. Потому что Тренер не был низкорослым мужчиной хрупкого сложения. Тренер был женщиной.
Лейхтен заставил себя сделать следующий шаг, женщина на веранде встала. Он вспомнил разговор с Франклином о Тренере: директор ФБР не упомянал, что его загадочный посредник на самом деле – посредница. Но Франклин и не поправлял Лейхтена, когда тот называл ее «он».
Лейхтен решил спросить этого человека, зачем он совершил такой грубый и подозрительный поступок. И тут же с треском выгнать этого бесполезного осла, не понимающего субординации.
Все эти мысли промелькнули у Лейхтена в голове, когда он подходил к веранде. Начищенные туфли скользили на снежной тропе. Когда он подошел к ступеням, на лице Тренера мелькнула легкая тень недовольства, но тут же сменилась еще более широкой улыбкой.
– Мистер Лейхтен, сэр! – воскликнула она, выступая вперед с протянутой для пожатия рукой. – Знакомство с вами – честь и привилегия для меня.
Лейхтен протянул руку без перчатки навстречу руке Тренера в митенке.
– Боже мой, посмотрите только на меня! – воскликнула Тренер, быстро стягивая перчатку с руки. – Совершенно забыла о хороших манерах. Но это от волнения, сэр.
Она взяла его руку и пожала ее теплым, твердым, сухим пожатием.
Лейхтен рассматривал Тренера, думая, что она напоминает ему Беа Артур[4 - Беатрис Артур (1922–2005) – американская актриса. Снималась в сериале «Золотые девочки» о четырех обитательницах дома престарелых.]. Лицо с широкими скулами, тонкий орлиный нос половиной равнобедренного треугольника. Острые, ясные синие глаза за стеклами очков без оправы, улыбка, которая придает силу и жизнь. Создавалось впечатление, что под пуховиком у нее футболка с надписью «ЛУЧШАЯ В МИРЕ БАБУШКА».
Лейхтен всю жизнь провел среди хороших политиков с их природной харизмой и умел, когда надо, сам излучать харизму, но он не мог не очароваться ее скромной манерой держаться. Он одернул себя, заставив оставаться равнодушным. Он досадно мало знал об этой женщине, кроме рассказов Франклина о ее умении решать проблемы, которые никто другой решить не может, и слушал их скептически, когда думал, что Тренер – мужчина. Сейчас, когда он знал, что она женщина… это казалось вообще нелепым. Смехотворная игра какая-то.
– Поверьте мне, – сказал он, – после всего, что мне Джим Франклин о вас рассказывал, приятно должно быть мне. Вы Тренер?
Женщина закончила рукопожатие.
– Да, сэр. Просто Тренер, этого достаточно. Меня так давно уже называют этим словом, что другого имени, считайте, у меня и не было. К тому же очень точно описывает мои профессиональные навыки.
Лейхтен поднял руку, показывая на дверь дома:
– Зайдемте внутрь. Нет смысла стоять на холоде.
Тренер кивнула.
– Мне кажется, это будет правильно, господин глава аппарата.
– Просто Тони.
Лейхтен открыл дверь, придержал ее для Тренера, которая вошла в дом и остановилась в прихожей, разглядывая убранство. Лейхтен оглянулся. Джим Франклин стоял в снегу, явно не зная, приглашен он или нет.
Лейхтен дал ему еще секунду погадать.
– Давай, Джим, – сказал он милостиво. – Не будем заставлять… гм… твоего друга ждать.
Франклин скованно кивнул и поднялся на веранду.
Лейхтен снял пальто и повесил его на вешалку у дверей. Выглянул в окно на заснеженный пейзаж, пустынный во всех направлениях, если не считать правительственных машин и вертолета Тренера.
Четверо или пятеро агентов секретной службы бесстрастно ждали в гостиной, сложив руки. Лейхтен и Франклин смотрели, как Тренер села на ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и стянула с себя сапоги.
– Простите, Тони, что наследила здесь. Дайте мне бумажные полотенца, я сразу все вытру.
– Ничего страшного, Тренер, – ответил Лейхтен, любуясь полной сюрреальностью всей этой встречи. – Есть кому прибрать. Пойдемте в столовую. Могу я вам предложить выпить?
– Черт подери, почему бы и нет? – ответила женщина. – Скотч, один кубик льда. Приятно в такой холодный день чем-нибудь согреться.
Все трое вошли в столовую и сели за длинный стол черного дерева. Лейхтен расположился во главе стола, за ним оказалось большое венецианское окно. Это он сделал умышленно, зная, что на фоне сияния снега за окном его лицо будет затенено. Франклин сел слева от Лейхтена, а Тренер выбрала себе кресло примерно на середине другой стороны стола, сперва повесив пуховик на спинку. Вошел агент секретной службы, неся поднос со стаканами.
– Тони, у меня теперь есть к вам вопрос, – сказала Тренер, когда все пригубили и обменялись любезностями.
– Давайте, Тренер, – ответил Лейхтен с широкой улыбкой.
– Какого хрена не приехал президент? – спросила она, ни капельки не изменив приветливого тона.
Лейхтен поперхнулся виски, закашлялся, но быстро взял себя в руки, запоминая на будущее довольную рожу Франклина, на которой прямо читалось: «Я же тебе говорил». Он поставил стакан на подставку. Тренер ждала терпеливо. Лейхтен заставил себя снова улыбнуться.
– Не знаю, может быть, Джим Франклин заставил вас думать, что сегодня вы будете встречаться с президентом Грином, но это явно был испорченный телефон. Президент – человек занятой. Но при этом ему очень интересно знать, что вы можете для нас сделать.
Лейхтен замолчал. Тренер смотрела на него не моргая.
– Проблема? – спросил Лейхтен.
Тренер ему не ответила. Она повернулась к Франклину.
– Джим, ты ведь ему рассказал про меня? Пилюлю подслащивать не стал, надеюсь?
Лейхтен смотрел, сам себе не веря, что Франклин отвечает, будто его здесь вообще нет.