скачать книгу бесплатно
– О! Горе нам, горе, дорогой Ганс! Зря ты привел меня сюда, вечером мы поедем к нашей дорогой умирающей бабушке, да продлится Сон Спящего о ней как можно дольше, а я вынуждена думать о том, какую тряпку лучше надеть в этот нелегкий путь! Ах, Ганс, прибереги деньги, купим на них ниток для бабушки, ведь вязание – все, что по-настоящему смиряет ее измученный разум!
– Э?..
Уолтер был ошеломлен не меньше Момми, смотревшей на всхлипывающую Эльстер, но привычка скрывать эмоции не дала ему показать это.
– Четыре монеты, и вон там можете купить ниток бабушке, – опомнившись, скептически сказала Момми, показывая на палатку неподалеку.
– Пусть Спящему приснится счастливая судьба для каждого из ваших пятерых детей! – с чувством сказала Эльстер.
– Э! – махнула рукой Момми, поворачиваясь к следующим покупателям.
Эльстер торопливо надела очки и закрыла лицо платком.
– Эльстер, это что такое было?
– Эта достопочтенная фрау думает, что может хитрить лучше Пташки. Эта достопочтенная фрау думает так зря, – довольно сказала Эльстер, поправляя на себе новое пальто. – А почему ты представил меня сестрой, а не невестой или женой?
– Потому что тогда она стала бы настаивать, чтобы я купил то, красное, чтобы произвести на тебя впечатление, и нам пришлось бы уйти, – улыбнулся Уолтер, забирая у нее шаль и убирая в саквояж. – Пойдем выберем тебе платье?
– Зачем?
– Затем, милая, что у девушки должно быть красивое платье. А еще потому, что мы хотим устроить тебя, а для этого ты должна выглядеть прилично.
– Но ты сказал, что не сможешь никуда меня устроить…
– Я не сказал, что не буду стараться. Ох, Эльстер… Мне правда жаль, что я не могу просто тебе помочь.
– Но ты обещал мне пытаться, – тихо сказала она, сжимая его руку. – Мне никто ничего хорошего по-настоящему не обещал, Уолтер.
– А еще мне жаль, что я первый, – усмехнулся он. – Ладно. Лучше я пообещаю тебе нечто очень хорошее – то, что я точно смогу тебе дать. Ты пробовала местные яблочные пироги?
Палатки с едой были ярко-желтыми. Уолтер остановился у той, что торговала выпечкой и кофе, и предложил Эльстер выбирать. Она осторожно сняла очки и стала оглядывать прилавок.
– Уолтер, я понятия не имею, что это все такое, но хочется всего.
На широком складном столе были разложены лотки из вощеной бумаги. Уолтер узнал несколько видов пирогов, орехи в меду, восточную сладость, по виду похожую на бежевый пух, и множество видов печенья. Все остальное было для него было такой же загадкой, как для Эльстер.
– Я тоже понятия не имею, что такое большинство из этого. Хочешь, чтобы я выбрал?
Она неуверенно кивнула. Уолтер, усмехнувшись, указал торговцу на два лотка и попросил два стакана кофе.
– Держи. Я помню, когда я только сюда прибыл, в кафе попробовал этот пирог, и понял, зачем ехал.
В Кайзерстате было принято густо посыпать пироги корицей с сахаром, а в яблочную начинку лить карамель. Подавали его теплым или, как здесь, держали подогретым. С горячим кофе он мог придать сил для любого свершения. Даже для того, чтобы пережить последний день в любимом городе.
Уолтер подумал, стоит ли ему вытрясти остатки сбережений и купить себе приличный костюм, чтобы отца не хватил удар при виде надежды рода Говардов в старой шинели, но потом решил, что он переживет и это испытание.
В одной из палаток они купили Эльстер простое серое платье для встречи с будущим работодателем и черный шерстяной брючный костюм в дорогу. Уолтер хотел попросить ее больше не разыгрывать спектакль про бабушку, но она и не собиралась этого делать. Торговцем оказался невысокий, полный мужчина, и Уолтер краем уха услышал, как Эльстер что-то мурлычет ему об игрушечных медвежатах. В результате обновки Эльстер обошлись ему всего в две монеты, хотя Уолтер предпочел бы заплатить полную цену. Она переоделась, и Уолтер видел, как она с отвращением выбросила прошлые вещи в мусорный бак рядом с одной из палаток.
Потом Эльстер потащила его к темно-синей палатке ювелиров. Пока она перебирала цепочки, подвески и кольца, Уолтер разглядывал широкий кожаный браслет, перевитый серебряной цепью. Браслет чем-то особенно привлекал его. Наверное, тем, что идеально подходил Музыканту Уолтеру – простая вещь, недешевая, но не броская.
Пока он предавался размышлениям над браслетом, Эльстер зачем-то вцепилась в совершенно дикарское колье из толстых цепей рыжего золота.
– Смотри, Ганс, какая прелесть!
– Оно не идет твоей изящной шейке, милая, – улыбнулся Уолтер.
– Да нет же, ты только посмотри, как оно блестит!
Уолтер честно разглядывал колье и слушал разглагольствования купца о том, сколь драгоценную вещь выбрала «златоглазая фройляйн», и как колье прекрасно подходит к ее волосам. Потом ей надоела эта игра, она вернула украшение торговцу и быстрым шагом отошла к другой палатке.
Начинало темнеть. До отправки дирижабля оставалось четыре часа. До аэродрома ехать было около получаса, с учетом того, что улицы были почти пусты – большинство горожан оставались на ярмарке до закрытия.
– Устала? – спросил он Эльстер, которая довольно улыбалась, как кошка, наевшаяся сметаны.
– Не очень. Давай еще кофе, посмотрим, что там на помосте и поедем?
– Хорошо, – улыбнулся ей Уолтер.
На помосте в цветах зажигались золотые огни. Когда они подошли, зазывала как раз закончил представлять следующего артиста.
– …Томас Штармвайд!
На сцену вышел мужчина в темно-синем старомодном камзоле. Внешность его была столь необычна, что Уолтеру сперва показалось, будто на него навели морок.
Томасу было под пятьдесят. Высокий, худой и рыжий, как лис. На лиса он и был похож настолько, что Уолтеру казалось: чародеи усилили сходство. Тонкие губы, длинный нос и узкое лицо, и улыбка, полная белоснежных зубов, похожих на клыки. Настоящий лис, с узкой мордой, тронутой пеплом седины. Но угрожающе он не выглядел, выражение лица у него было тоже лисье – лукавое, но не злое.
– Я приветствую этот город с такой же радостью, с какой он приветствовал меня! – громко сказал он, делая шаг к краю сцены и распахивая руки будто для объятия. От его движения в стороны разлетелись пара десятков белоснежных голубей. Казалось, он вытряхнул их из рукавов.
Люди у помоста отозвались одобрительным гулом. Уолтер, спохватившись, стал за спину Эльстер, положил руки ей на плечи и снял с нее очки. Она благодарно кивнула и подалась назад, плотнее прижимаясь к нему и не отрывая взгляд от сцены.
– Я тысячу раз выходил в море, две тысячи раз поднимался в небо и видел все рельсовые пути пяти стран! Снежная Гардарика встречала меня так же радушно, как и цветочная Флер, и даже надменная, обожженная солнцем Энотрия была рада моей труппе! Я привез вам по кусочку каждой страны, в которой бывал, чтобы увековечить мою любовь к Кайзерстату!
Томас повел в воздухе ладонью и поймал взявшийся ниоткуда апельсин. Сел на край сцены, достал из кармана небольшой серебристый нож.
– Время кажется нам скоротечным. Мы вздыхаем о том, что стареем, и думаем, что наше время уходит безвозвратно.
Он разрезал апельсин на две части, и Уолтер увидел, как на землю частыми каплями потек сок. Потом Томас разделил одну половину на несколько долек, спрыгнул со сцены и протянул их детям из первого ряда. Молча вернулся на сцену, сжал между ладонями вторую половину. Сначала на сцену с глухим стуком начали падать частые прозрачные капли, но постепенно они темнели, становились гуще, и вот уже его руки целиком покрывало нечто мазутно-черное, вязкое, лениво тянущееся свисающими нитями к доскам помоста.
– Время уходит, и нам кажется, что мы уже не те, какими были раньше. Многим кажется, что мы превращаемся в нечто… ужасное.
Он развел руки. От апельсина не осталось даже корки, только черные нити тянулись между ладонями Томаса, словно гирлянда.
– Но это неправда. Кем бы ни были, кем бы ни стали – мы всегда тот же белоснежный флердоранж, что и раньше…
Уолтер услышал общий восторженный вздох. Сначала нити посветлели, потом запульсировали, и вот уже Томас держит не густую, тянущуюся массу, а тонкие ветки, на которых стремительно распускаются темно-зеленые листья. А затем – белоснежные апельсиновые цветы.
«Спаси меня, Уолтер…»
«Всегда тот же белоснежный флердоранж…»
«Лжете, господин фокусник», – со злостью подумал Уолтер.
– Удивительно. В этом мире есть настоящие чародеи, а люди смотрят на фокусы и ходят к гадалкам Идущих, – тихо заметила Эльстер.
– В настоящих чародеях для них нет тайны. К тому же чародеи редко устраивают шоу, – сказал Уолтер, не отрывая взгляда от покрывающейся белой цветочной пеной гирлянды.
– Знаешь, Уолтер, я знаю много людей, которые никогда не были флердоранжем, – усмехнулась Эльстер, сжимая его руку. – Пойдем? Может, погуляем перед отъездом по аэродрому.
– Пойдем, – кивнул он.
Томас, взмахнув руками, рассыпал гирлянду цветов сотнями белоснежных бабочек, взвившихся в темнеющее небо.
Уолтер отвернулся от сцены.
Его представление в Лигеплаце было закончено.
Глава 6. Достать до неба
На аэродром Уолтер с Эльстер прибыли, когда окончательно стемнело. «Винсент» уже принимал пассажиров на борт, и они решили не задерживаться. Уолтер не в первый раз летел на дирижабле и почти не слушал стюарда, который монотонно зачитывал правила безопасности. Почувствовал, как Эльстер сжала его пальцы, услышав: «Механические устройства допускаются на борт только при наличии сертификата о полном осмотре и устранении неисправностей».
Он обнадеживающе сжал ее руку в ответ. Эльстер – не «механическое устройство», что бы ни говорили. Даже если он своими глазами видел, как в ее руке крутятся шестеренки.
«К тому же она говорила, что уже прошла осмотр незадолго до побега, а по морю до Альбиона добираться некогда», – мелькнула циничная мысль.
Уолтер успел оформить себе кайзерстатское удостоверение. У Эльстер было поддельное на имя Суллы, и он не стал спрашивать, где она его взяла. Если бы Уолтер готовился к побегу заранее, он бы оформил им новые документы на другие имена, но времени на это у него не было.
Перед ними стояла служительница Спящего. Молодая, может быть, ровесница Уолтера, в темно-сером платье с глубоким капюшоном, она, кажется, отчаянно боролась с дурнотой и часто оборачивалась, обводя остальных пассажиров беспомощным взглядом, будто в поисках поддержки.
– …Зажигалки, спички, огнестрельное оружие и остальные устройства, способные вызвать искру, необходимо сдать до начала полета во избежание пожара…
– Пожара… – шепотом повторила она за стюардом.
Уолтер даже в неверном свете желтых бортовых огней заметил, как она побледнела.
– Да продлится вечно Его сон, – обратился он к девушке. – Простите, вы, кажется, нервничаете?
– Я боюсь летать… Говорят, дирижабли сгорают, падают, говорят, на них нападают пираты… – прошептала она, нервно комкая в руках серые шерстяные перчатки.
– Меня заверили, что «Винсент» совершил более ста успешных вылетов, и что капитан и бортовой чародей – опытнейшие люди и прекрасные бойцы. Вам нечего бояться – мы скоро будем на Альбионе, – уверенно сказал Уолтер.
Он давно заметил, что главное – тон, которым говорит человек, а не то, какие именно слова он произносит. Служительница слабо кивнула и отвернулась.
Уолтер не курил и не держал ни спичек, ни зажигалок. Сдал только карманный револьвер, который привык держать при себе с Альбиона.
– Эльстер, где та штука, с которой ты пыталась наняться на корабль? – прошептал он, вспомнив об «игрушке».
– Утопила вместе с платьем, – улыбнулась Эльстер. – У меня больше ничего не искрит, разве что… В общем, ничего больше не загорится.
Служительница Спящего, всхлипнув, качнулась назад, но устояла.
Инструктаж, наконец, закончился, и они поднялись на борт, подписав бумагу о том, что не утаили ничего воспламеняющегося.
– Слушай, Уолтер, а если мы зажигалку спрятали – так мы же вместе с этой бумажкой и сгорим!
– Да, это странно… вот ведь!
Еще один стюард стоял в холле, держа в руках небольшой плоский предмет, похожий на медную дощечку, и останавливал пассажиров.
– Что это?..
Уолтер чувствовал, как медленно нарастает паника. Медленно досчитав про себя до пяти, он открыл глаза.
– Досмотр, Эльстер. Сейчас проверят наши карманы и багаж. И нас – металлоискателем.
– Что за бред! А если у меня спички в декольте?!
– Это делается не для того, чтобы обезопасить нас от самоубийцы со спичками, Эльстер, а чтобы юные фройляйн, – он показал глазами на служительницу, – меньше переживали, что корабль загорится. Раньше на дирижабли пускали без проверок…
Остальные пассажиры не проявляли никакого беспокойства. Они спокойно открывали саквояжи и чемоданы и позволяли стюарду работать металлоискателем. Изредка раздавалась трель, и тогда из кармана извлекались забытые часы или украшения.
Один мужчина показал стюарду бумаги и показал на свою левую кисть.
Эльстер не проявляла никаких признаков беспокойства, только отдала Уолтеру пальто и зачем-то закатала до локтей рукава платья. Она подошла к стюарду, спокойно встала, раскинув руки.
Уолтер мысленно приготовился в лучшем случае платить штраф и покупать билеты на корабль, а в худшем – расстаться с имеющимися у него деньгами, чтобы дать взятку. Если он попадет в жандармерию, особенно при попытке покинуть страну…
Металлоискатель молчал.
Уолтер с трудом заставил себя улыбнуться стюарду, демонстрируя пустые карманы шинели. Карманы на пальто Эльстер были даже не распороты.
– Эльстер, что это было? – прошептал он.
– Секрет фирмы. Я бы сказала, главный секрет «Механических пташек».
– И ты его знаешь, верно?
– Кому как не мне его знать, – горько усмехнулась Эльстер.
– Прекрасно, Эльстер. Замечательно. Идем, вот наша каюта.
Он открыл дверь ключом, прилагавшимся к билету. Паника постепенно отступала, ему даже удалось попасть ключом в замок с первого раза.
Комнату наполнял искусственный желтый свет. Кремовые обои, толстый ковер на полу, два узких шкафа из темного дерева и две кровати у противоположных стен комнаты составляли весь интерьер.
– Как ты относишься к идее ждать ужина? – спросил Уолтер, убирая саквояж под кровать.
– Если честно, плохо. Я ужасно устала и хочу спать… Ты не обидишься?