Софи Кинселла.

#моя [не]идеальная жизнь



скачать книгу бесплатно

– Да! – Деметра ухватывается за мою идею. – Благополучие животного – блестяще! – Она записывает на доске «счастливые ухоженные коровы» и подчеркивает эти слова. – Молодец.

Она благосклонно мне кивает, и я расцветаю. Я внесла вклад в это совещание! Пусть совсем маленький. Но это начало.


После совещания я отсылаю Деметре результаты опроса. В ответ она присылает сообщение, в котором просит сделать это в другом формате. С одной стороны, это жуткая канитель. Но с другой стороны, я хотя бы не буду сидеть все утро сложа руки и изводиться насчет предстоящего свидания. Я занята; я сосредоточенна; я даже не думаю о ланче…

О’кей, а теперь начистоту: это вранье. Я ужасно извожусь. А как же иначе? Это же Алекс Эсталис. Он обалденный! Теперь я это понимаю – после того, как прошлой ночью битых два часа читала о нем в «Гугле».

Как я могла считать его обычным парнем? Как могла подумать, будто он стажер? Вот в чем проблема, когда встречаешь людей в реальной жизни: к ним не прилагается информация. А может быть, это и хорошо. Если бы я знала, что он такая важная персона, то никогда бы не стала разгуливать вместе с ним на ходулях.

В любом случае пора идти. Я убираю волосы за уши, потом опять начесываю на уши. Снова переделываю. Ну, не знаю… По крайней мере, челка в порядке. Когда я сделала себе челку, то понятия не имела, сколько с ней возни. Если бы я ежедневно ее не выпрямляла, она бы торчала каждое утро. Типа: «Привет! Я твоя челка! А я-то думала, что весь день буду стоять под углом сорок пять градусов. Ты не возражаешь?»

Ну все, действительно пора идти.

Я неловко поднимаюсь в полной уверенности, что сейчас все отвернутся от мониторов и спросят: А куда это ты идешь? Но они, конечно, не делают ничего подобного. Никто даже не замечает, что я ухожу.

Рождественская ярмарка не так уж близко от офиса. Когда я до нее добираюсь, щеки у меня раскраснелись и я запыхалась. Очевидно, эта ярмарка работает каждый декабрь, но никто не знает, как ее назвать. Это рынок, плюс кафе, плюс рождественский базар. С «пряничным домиком» для детей, глинтвейном для взрослых и рождественскими гимнами, доносящимися из колонок.

Сразу же вижу Алекса, который стоит возле киоска, где продают глинтвейн. На нем куртка, фиолетовый шарф и серая хипстерская шапка, а в руках – два пластиковых стаканчика с глинтвейном. Заметив меня, он улыбается и говорит, словно продолжая прерванный разговор:

– Видите ли, есть проблема. Вот карусель, но никто на ней не катается. – Он указывает на карусель. Действительно, на лошадках сидит только пара малышей, и у обоих ужасно испуганный вид. – Все дети в школе, – добавляет Алекс. – Или ушли домой на ланч. Я наблюдал, как они исчезают. Глинтвейну? – Он протягивает мне стакан.

– Спасибо!

Мы чокаемся пластиковыми стаканчиками, и во мне поднимается радостная волна. Это чудесно – независимо ни от чего. Я имею в виду, что никак не могу понять, деловое это свидание или… вовсе не деловое… Но, как бы то ни было, все чудесно.

– Итак, за работу. – Алекс осушает свой стакан. – Вопрос вот в чем: можем ли мы создать бренд для этого места?

– Что? – спрашиваю я в недоумении.

– Для этой ярмарки.

– Вот для этого? – Я озираюсь. – Вы имеете в виду ярмарку? Рынок?

– Вот именно. – Его глаза загораются. – Они даже не знают, как его назвать, но хотят развернуться по всему Лондону.

Делать деньги на сезонных праздниках в широком масштабе. Кафе. Реклама. Привлекательный ассортимент.

– Хорошо. Вау! – Я смотрю другими глазами на ларьки и китайские фонарики. – Ну что же, люди любят Рождество. И ярмарки.

– Но что именно? – уточняет Алекс. – Кафе с изысканным меню? Развлечения для детей? Ярмарку поделок? Или еще что-нибудь? – Он размахивает пустым стаканчиком. – Как вам глинтвейн?

– Очень хороший, – искренне говорю я.

– А вот карусель… – Он морщит нос. – Довольно печальное зрелище, верно?

– Может быть, им нужно сосредоточиться на еде? Еда – это великое дело. Или им нужно что-нибудь другое?

– Хороший вопрос. – Алекс направляется к карусели. – Давайте опробуем ее.

– Что?

– Мы же не сможем оценить карусель, если на ней не прокатимся, – серьезным тоном говорит он. – После вас.

Он указывает на лошадок, и я усмехаюсь в ответ:

– Ну что же, о’кей!

Я забираюсь на лошадку и роюсь в сумке в поисках кошелька, но Алекс поднимает руку.

– За мой счет. Точнее, за счет компании. Это важное исследование. – Он забирается на соседнюю лошадку и платит служителю – угрюмому парню в парке. – Наверное, придется ждать, пока к нам присоединятся толпы, – замечает Алекс, и я не могу удержаться от смеха. Здесь только мы и малыши – больше никого не видно. – В ваше нерабочее время, – бодро обращается Алекс к парню в парке, который нас игнорирует.

Чувствую, что мою челку треплет ветер, и безмолвно ее проклинаю. Почему она не может оставаться на месте? Это очень странно – сидеть на деревянной лошадке рядом с парнем, который теоретически – мой босс. Но он не похож на босса. Вот Деметра похожа на босса. Даже Роза немного похожа на босса. А этот парень… У меня сжимается сердце от сладкой муки.

С ним так весело! Сколько ума, бесшабашности, остроумия и обаяния! Это мужчина, встречи с которым я ждала с тех пор, как перебралась в Лондон. Нет, еще когда захотела перебраться в Лондон.

Я украдкой окидываю Алекса взглядом, и меня пробирает дрожь. Этот многозначительный блеск в глазах, эти скулы, эта улыбка…

– Так как дела с продукцией из Азии? – спрашиваю я. – С ходулями и со всем остальным?

– Ах, это… – он хмурится. – Мы отказываемся от этого проекта. Считаем, что из этого вряд ли что-нибудь получится: ведь придется сотрудничать с «Сидни Смит».

Я разочарована. Пожалуй, я уже рисовала себе, как работаю над этим проектом вместе с Алексом. (О’кей, а теперь начистоту: я вовсю фантазировала, как мы с ним работаем над этим проектом. Может быть, мы засидимся допоздна, и все закончится страстными объятиями на блестящем полированном столе в «Парк-Лейн».)

– Значит, голова одержала верх над сердцем.

– Верно.

– Жаль, – говорю я, и на лице у Алекса появляется кривая усмешка.

– Головы. Сердца. Все та же старая история.

– Хотя на самом деле, – продолжаю я, немного поразмыслив, – может быть, победило все-таки сердце. Возможно, вы просто не хотите работать с «Сидни Смит». Считаете, что это разумное деловое решение, но тут сработала личная неприязнь.

Не знаю, откуда у меня взялась уверенность, чтобы высказаться так откровенно. Может быть, все дело в том, что мы оба сидим на лошадках карусели.

– А вы проницательны, не так ли? – Алекс пристально на меня смотрит. – Думаю, вы правы. Честно говоря, мы просто не любим этих ребят из «Сидни Смит».

– Вот именно!

– А есть ли вообще разница между головами и сердцами? – Кажется, Алекс увлечен этой темой.

– Люди говорят «голова против сердца», – размышляю я вслух. – Но они имеют в виду «одна часть головы против другой части головы».

– Или «сердце против сердца»? – Алекс смотрит на меня, и его глаза как-то странно блестят.

Возникает маленькая пауза. Может быть, все дело в том, как он смотрит на меня? Или как он произнес слово «сердце»? Мое собственное сердце начинает бешено колотиться.

Но тут Алекс наклоняется, нарушив чары.

– О, у вас растрепались волосы.

Я сразу же забываю об азиатской продукции, головах и сердцах. Моя чертова проклятая челка!

Он смеется:

– Все не так ужасно.

– Нет, ужасно. Мне вообще не следовало подрезать челку, но… – Я резко умолкаю. Не могу же я сказать: «Но я хотела создать другой имидж».

– Это просто… ветер… – Он наклоняется ко мне. – Можно?

– Конечно. Нет проблем.

Он осторожно поправляет мою челку. Я совершенно уверена, что это противоречит правилам компании. Боссы же не должны поправлять прическу подчиненных?

Теперь лицо Алекса – всего в нескольких дюймах от моего, и он изучает меня с откровенным интересом. Я встречаюсь с ним взглядом, и мне кажется, что в его глазах промелькнул какой-то вопрос… Неужели?

О господи, я все это придумала! Мои мысли бешено скачут. Я чувствую, что между нами пробежала искра. Но ведь мы познакомились только вчера, и я даже не знаю, свидание ли это. Он мой босс, и я ни в чем не уверена…

Карусель внезапно приходит в движение, и Алекс, склонившийся ко мне, слетает со своей лошадки.

– Черт возьми! – Он хватается за ее шею.

– Боже! – кричу я. – Держитесь!

Лошадки дальше друг от друга, чем казалось, и Алекс повис между ними. Он выглядит как герой боевика, который висит между двумя автомобилями. (Ну, не совсем герой боевика: все-таки это карусель, и уже заиграла веселенькая музыка, а малыш указывает на него пальцем и вопит: «Дядя упал с лошадки!»)

Руки Алекса хватаются за шею моей лошадки, и я невольно смотрю на них. У него тонкие пальцы и сильные запястья. Один рукав задрался, открыв крошечную татуировку – якорь.

– Мне следовало сначала брать уроки верховой езды, – говорит Алекс, пытаясь выпрямиться.

Я киваю, с трудом подавляя смех:

– Лошадки на карусели действительно довольно опасны. Это безрассудная храбрость.

– Легкомыслие, – соглашается он.

– Эй вы! – человек в парке наконец замечает Алекса. – Перестаньте дурачиться!

– О’кей! – Сделав неимоверное усилие, Алекс усаживается в седло.

Лошадки мчатся по кругу, и я улыбаюсь Алексу.

– Это потрясающе! – кричит он, перекрывая музыку.

– Да! – отвечаю я. – Мне нравится!

Я хочу запечатлеть этот момент в памяти. Кружение на карусели вместе с обалденным остроумным парнем… Рождество… Не хватает только нескольких падающих снежинок – и тогда картинка станет идеальной.

– Роза! – Алекс вдруг кого-то окликает, и моя картинка распадается. Роза? Кто же это… Роза? – Мы здесь, наверху! – Алекс машет. – Джерард! Роза!

Это Роза, в своем темно-зеленом пальто. Она с недоумением смотрит на нас. Рядом с ней какой-то мужчина с седыми волосами, которого я не знаю, возится со своим айфоном. Когда карусель останавливается, сияние в моей душе меркнет. Да, это определенно не свидание.

Впрочем, я и не думала, что это свидание. Действительно не думала. Я только полагала, что это слегка похоже на свидание.

Было ли это похоже на свидание? Хотя бы несколько минут?

Мы оба слезаем с лошадок, а Роза без улыбки наблюдет за нами. Я вдруг чувствую себя неловко от того, что мы туда забрались. Алекс направляется прямо к Розе и седому мужчине.

– Привет! Роза, ты знакома с Кэт.

– Джерард, – представляется мужчина, и мы обмениваемся рукопожатиями.

– Что ты здесь делаешь, Кэт? – нахмурившись, спрашивает Роза. – Я не знала, что ты участвуешь в этом проекте.

– Я включил ее в группу, – непринужденно сообщает Алекс. – Лишняя пара глаз. А где остальные?

– В пути, – отвечает Роза. – И я действительно считаю, Алекс, что тут все дело в специфике. Я сегодня говорила с Дэном Харрисоном. Он выражается очень туманно…

Она направляется к ларькам; Алекс, по-видимому, размышляет над словами Розы; Джерард посылает сообщение.

Я тащусь сзади, чувствуя, что совсем запуталась. Значит, это с самого начала было связано с работой и я заблуждалась? И никакой искры не было – я ее придумала? Неужели я просто провинциальная дурочка, которая втрескалась в своего босса?

Но тут Алекс оборачивается и подмигивает мне. Он как будто говорит: ты и я. И хотя я только вежливо улыбаюсь, на душе становится тепло. Значит, мне ничего не показалось. Что-то было. Не знаю точно, что именно, – но что-то было точно.


Я покидаю рождественскую ярмарку раньше остальных. Алекс поглощен долгим телефонным разговором с Нью-Йорком, а Роза ясно дала понять, что мне следует вернуться к анкетам.

– Замечательно, что ты внесла свой вклад, Кэт, – говорит она. – Мы рады выслушать мнение младших сотрудников. Это круто, что Алекс тебя пригласил. Но тебе ведь действительно нужно продолжить это исследование, не так ли?

В ее голосе звучит металл. Таким образом, даже не попрощавшись с Алексом, я удаляюсь. Но я вовсе не пала духом – напротив. Добравшись до офиса, весело взбегаю вверх по лестнице. А когда я приближаюсь к своему столу, то мурлычу мотив, который звучал на карусели.

Флора поднимает голову.

– Привет, Кэт. Я тебя искала. Послушай, ты не хочешь сходить в субботу в Портобелло?[9]9
  Портобелло-Роуд – уличный рынок в Лондоне, известный своими антикварными лавками.


[Закрыть]

– Вау! – вскрикиваю я в восторге. – Конечно! С удовольствием! Спасибо!

Не прыгай от восторга, укоряю я себя. Это всего лишь поход на рынок Портобелло. Ничего особенного. Люди делают это постоянно.

Но дело в том, что я-то этого не делаю. В выходные мне бывает немного одиноко, хотя я никогда не призналась бы себе в этом.

– Отлично! – говорит Флора, просияв. – Сначала ты зайдешь ко мне домой – мы живем за углом. А потом мы отправимся за рождественскими покупками…

Флора весело щебечет, а я сижу за столом и млею от счастья. Жизнь налаживается! Во-первых, интересный мужчина… на горизонте. А еще я иду на Портобелло вместе с Флорой. Теперь можно заинстаграмить кучу крутых картинок – причем это будет правда. В кои-то веки – да, в кои-то веки – это будет правда.

Глава 6

Назавтра выдается ясный зимний день. Утро такое солнечное, что, когда я выхожу из дома, хочется надеть темные очки. Остановившись на пороге, чтобы смазать губы бальзамом, вижу у калитки Алана. Он разворачивает свой велосипед и ведет спор с какой-то удивительной девочкой-подростком.

У нее блестящая кожа цвета латте, голубовато-зеленые глаза и очень короткая стрижка. Из-под школьной форменной юбки торчат длинные ноги. В руках у нее пачка листовок – по-видимому, именно против них направлен гнев Алана.

– Вся благотворительность коррумпирована, – говорит он сварливо. – Я больше этим не занимаюсь. Все это происки менеджмента и рекламы в метро. Я не стану давать деньги на рекламу в метро. Нужно помогать кому-то конкретному, какому-то реальному лицу.

– Я реальное лицо, – возражает девочка. – Меня зовут Садиква.

– Но я же это не знаю, верно? – говорит Алан. – Откуда мне знать, не мошенница ли ты?

– Хорошо, не давайте мне денег, – раздраженно произносит девочка. – Просто подпишите петицию.

– Да? А что вы потом сделаете с моей подписью? – Алан поднимает брови, как бы говоря: Я победил, – и забирается на велосипед. – А эта дорожка – частная собственность, – добавляет он, указывая на нашу грязную захламленную дорожку перед домом. – Так что не бери ничего такого в голову.

– Ничего такого? – Девочка удивленно смотрит на него. – Что именно?

– Точно не знаю. Но я тебе говорю: это частная собственность.

– Вы думаете, я собираюсь оккупировать вашу дорожку перед домом или типа того? – недоверчиво говорит девочка.

– Я просто говорю: частная собственность, – бесстрастно повторяет Алан.

Он уезжает, а девчонка ржет от ярости как лошадь.

– Придурок! – восклицает она, и мне приходится с ней согласиться.

– Привет! – говорю я, приближаясь к ней. Мне хочется загладить грубость Алана. – Ты собираешь на что-то деньги?

– Это петиция про общественный центр, – объясняет девочка.

Она вручает мне листовку с заголовком «Спасите наш общественный центр». В листовке говорится о сокращении дотаций и о будущем детей – и, похоже, это настоящее дело. Поэтому я кладу девочке в жестянку несколько фунтов и подписываю петицию.

– Удачи! – говорю я и направляюсь к дороге.

Минуту спустя я обнаруживаю рядом с собой чье-то присутствие. Оглянувшись, я вижу, что Садиква идет за мной.

– Что такое? – спрашиваю я. – Тебе что-то нужно?

– А что вы делаете? – непринужденно спрашивает она. – Ну, ваша работа и все такое.

– О, я занимаюсь брендами. Создаю имиджи и логотипы для товаров. Это на самом деле интересно, – добавляю я на всякий случай. А вдруг это мой шанс Вдохновить Младшее Поколение? – Это трудная работа, но оно того стоит.

– Вы знаете кого-нибудь в музыкальном бизнесе? – продолжает Садиква, как будто я ничего и не говорила. – Потому что мы с моей подругой Лейлой сделали пробную запись. – Она достает из кармана CD. – Это сделал дядя Лейлы. Нам просто нужно, чтобы это прослушали.

– Классно! – подбадриваю я девочку. – Молодцы.

– Может быть, вы возьмете диск? – Она сует CD мне в руки. – И устроите нам прослушивание?

Прослушивание? Но кого же попросить?

– Я никого не знаю в музыкальном бизнесе, – объясняю я. – Извини…

– Но бренды – это же музыка, правда?

– Ну, не совсем…

– А музыка в рекламе? – настаивает Садиква. – Кто пишет музыку к рекламе? Кто-то же это делает, им нужны мелодии, так? – Она смотрит на меня своими голубовато-зелеными глазами. – Они же ищут новые мелодии?

Ее настойчивость вызывает восхищение. И она права: кто-то действительно пишет музыку к рекламе, хотя я понятия не имею, кто именно.

– Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. – Я беру CD и кладу себе в сумку. – Ну, удачи тебе во всем…

– Вы знаете кого-нибудь в модельном агентстве? – без малейшей паузы продолжает она. – Моя тетя говорит, что я должна стать моделью. Правда, я недостаточно высокая, но какое это имеет значение на фото? Типа у них же есть фотошоп, так что это неважно. Вовсе не обязательно быть высокой и худой: ведь есть фотошоп. Просто используйте фотошоп – понимаете, что я имею в виду? Фотошоп. – Она смотрит на меня с надеждой.

– Верно, – осторожно соглашаюсь я. – На самом деле, я тоже мало знаю о модельном бизнесе. Прости, но мне действительно нужно идти…

Садиква кивает, и взгляд ее выражает покорность судьбе и разочарование, как будто она не ожидала от меня ничего иного. Потом, легко приноровившись к моему шагу, она сует руку в карман.

– Вам нужны украшения? Я делаю украшения. – Она вытаскивает браслеты из бусинок и подает мне. – Пятерка за каждый. Их покупают для своих друзей, типа того.

Я не могу удержаться от смеха.

– Не сегодня, – говорю я. – Может быть, в другой раз. А разве ты не должна собирать деньги для своего общественного центра?

– Ах, это… – Садиква с философским видом пожимает плечами. – Его в любом случае закроют. Я просто собираю деньги – типа, мы все собираем.

– А чем именно занимается этот центр?

– Разным. Например, там кормят детей завтраком. Я всегда там завтракала, потому что моя мама никогда… – Садиква резко обрывает фразу, на минуту теряя весь свой задор. – Там дают корнфлекс и все такое. Но это стоит денег. Каждый день давать корнфлекс – это стоит денег, да?

Я молча смотрю на девочку. Она мне нравится. Садиква забавная и энергичная и действительно очень красивая – даже без фотошопа.

– Дай мне еще несколько листовок, – прошу я. – Может быть, мне удастся помочь тебе со сбором денег.


В офисе нахожу в шкафу старый дисковод и, подключив его к своему компьютеру, слушаю CD Садиквы. Очевидно, я надеялась, что он меня поразит и я открою новую звезду. К сожалению, это всего две девчушки, которые поют песню Рианны, а потом хихикают. Но я решаю сделать все, что могу. И я обязательно попытаюсь собрать деньги для ее общественного центра.

У меня нет ни конкретных планов, ни идей, и я определенно не собираюсь это ни с кем обсуждать. Но когда вечером я ухожу из офиса, то вижу Алекса, который тоже ждет лифт. И я в панике ищу, что бы такое сказать. Уже девять часов вечера (мне нужно было наверстывать дела), так что я не ожидала никого увидеть. А тем более его.

Я не видела Алекса после вчерашней карусели, но, конечно, вспоминала о нем примерно девяносто пять тысяч раз. Приближаясь к нему, чувствую, что заливаюсь краской. О чем же говорить с привлекательным мужчиной, с которым, по-видимому, намечается что-то вроде романа? Я не решаюсь посмотреть ему в глаза.

– Привет, – говорит Алекс с улыбкой. – Допоздна работаете.

– Привет, – отвечаю ему улыбкой. – Нужно было кое-что сделать. – И вдруг я выпаливаю в панике: – Есть одно важное дело, которое я хочу предложить нашей компании в качестве благотворительной деятельности.

Это не совсем так. Я не знаю, действительно ли это важное дело – просто поверила на слово Садикве. Но сейчас мне срочно требуется тема для разговора.

– Вот как? – говорит Алекс с заинтересованным видом.

– Это общественный центр неподалеку от моего дома, в Кэтфорде. Там раздают детям завтраки и все такое, но он закрывается. Знаете, сокращение дотаций… – Я вынимаю из сумки листовку и вручаю ему. – Вот.

– Молодец, – говорит Алекс, просматривая листовку. – Ну что же, мы рассмотрим это и включим в план следующего года. Или вы хотели пока что организовать какое-то мероприятие по сбору средств? Что вы придумали?

Двери лифта открываются, и мы вместе входим. Конечно, теперь в голове абсолютно ничего нет. Сбор средств. Сбор средств. Продажа капкейков? Нет.

– Что-нибудь такое… захватывающее? – бормочу я, хватаясь за соломинку. – Чтобы чувствовать, что это что-то тебе дает – помимо сбора средств? Что-то вроде марафона – но не марафон, – поспешно добавляю я.

– Что-нибудь захватывающее и трудное – но не марафон, – задумчиво произносит Алекс, когда мы выходим из лифта в пустой, тускло освещенный вестибюль. – Я скажу, какая вещь самая трудная в мире: это проклятое лыжное упражнение. Мой тренер заставил меня делать его вчера вечером. Ублюдок, – добавляет он так злобно, что мне хочется засмеяться.

– Что за лыжное упражнение? – спрашиваю я, потому что никогда не делала никаких лыжных упражнений. Да и на лыжах не стояла, коли на то пошло.

– То, при котором нужно сидеть у стены. Это пытка! Ну, вы знаете. – Он смотрит на меня. – Не знаете?

Он подходит к стене и садится возле нее в напряженной позе.

– По-моему, это не так уж трудно, – замечаю я просто для того, чтобы завести его.

– Шутите? А сами пробовали?

– Ну ладно, – усмехаюсь я. – Вызов принят.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30