скачать книгу бесплатно
– Тебя усыновили, это факт. Не может быть у такой чудесной женщины, как Вера Ильинична, такого отвратительного ребенка, как ты. Так не бывает!
Исаев никак не отреагировал на мои слова. Оно и понятно. Никто, кто хоть раз видел его рядом с родителями, не усомнился бы в том, что это их родной сын – очень уж ярко было выражено сходство, особенно с Виктором Борисовичем.
– Итак, мои родители приедут к нам в среду, а значит, не позже, чем во вторник тебе нужно перевезти ко мне свои пожитки, – как бы между делом сказал Андрей и, к моему удивлению, легко повел меня в танце, так, словно обучался этому.
– Хорошо, скинь мне эсэмэской свой адрес, я заброшу к тебе пару сумок, а если будешь пай-мальчиком, даже помогу разложить все более-менее правдоподобно, – сказала я, пытаясь хоть немного соответствовать своему партнеру, но чувствовала, что со стороны мы выглядели как грациозный гепард и неповоротливая кабаниха.
– Две сумки, – задумчиво протянул Исаев. – Это ты так мило два контейнера обозвала или две забитые под завязку фуры? Нереально, чтобы все нажитое девушкой, которой перевалило за двадцать, утрамбовалось в две сумки.
– Зачем мне тащить к тебе все свои вещи? – фыркнула я. – В ванной мы «поселим» мои баночки с кремом и вторую зубную щетку, в спальне небрежно бросим халатик, в коридоре поставим тапочки с опушкой, ну и для пущей убедительности я позаимствую у тебя несколько вешалок в шкафу. Для декораций этого будет вполне достаточно, – сказала я и в очередной раз наступила Андрею на ногу.
Он тяжело вздохнул, но не пожаловался.
– София, до тебя, видимо, не дошло. Мы не будем имитировать совместный быт. Тебе на самом деле придется ко мне переехать, – заявил Исаев, и я, несмотря на то, что на нашу пару были обращены взгляды гостей, а танец снимали для истории на видео и фотографировали, впала в ступор и замерла.
– Дудки! – наконец выпалила я. – Я сменю адрес только после свадьбы.
Исаев, потянув меня за руку, сначала покружил на месте, а потом заставил откинуться назад, и моя неожиданная заминка легко превратилась в эффектное па. Ну, по крайней мере, в зале раздались бурные аплодисменты. Моей заслуги в этом, конечно, не было, но все равно приятно.
– Думаешь, мне твой переезд в радость? Да он мне как кость в горле, но мою маму мы бутафорией не обманем, – тихо, но так, чтобы я расслышала каждое слово, процедил Андрей.
– Ты говоришь ерунду. Твоя мама не тот человек, который будет заглядывать в каждый угол, чтобы проверить, как невестка справляется с уборкой. Вряд ли Вера Ильинична будет являться к нам в гости без предупреждения, – в тон Андрею парировала я.
– Конечно, она позвонит, перед тем как появиться на пороге, но минут за пять, максимум за десять, и не потому, что бестактна. Ты явно пришлась ей по душе. Аллилуйя, у моей мамы наконец-то есть дочь, за которой нужно приглядывать. Теперь она будет оберегать тебя и следить за тем, чтобы ее сын не обидел, не ущемил в правах бедную девочку!
Если во время танца мы с Андреем просто рычали друг на друга, то после перепалка вылилась в грандиозный, хоть и тихий скандал с привлечением родственников. На моей стороне играл дед, но как-то вяло, без особого энтузиазма, а на стороне жениха – Виктор Борисович. Вот кто радел за сына и с пеной у рта доказывал, что мой переезд в квартиру Исаева-младшего жизненно необходим.
Печально, но исход боя решил мой брат. Причем он в споре не участвовал, не сказал ни слова, просто нажрался до поросячьего визга. Сергей ходил от столика к столику, роняя по ходу дела посуду, приставал к гостям с пьяными разговорами, громко смеялся и энергично жестикулировал. А когда заметил камеру, в него будто черт вселился. Мой брат стал с остервенением кривляться перед ней, то язык высовывал, то делал неприличный жест с участием среднего пальца. Но и этого ему показалось недостаточно, и Сергей расстегнул ширинку с явным намереньем достать из штанов свое орудие.
Спасибо Миронову, вовремя подоспел и предотвратил катастрофу. Но спасать Сергея от конфуза – это максимум, позволенный Вадиму Владимировичу. Дед строго-настрого запрещает даже пальцем прикасаться к его любимому внуку; о том, чтобы вывести его отсюда силой, не могло быть и речи.
Раньше меня изумляла дедушкина реакция на Сережины «номера», потом я к ней привыкла. Дед словно шоры надевает, чтобы не видеть того, что происходит на самом деле. Например, если мой брат нахально лапает девушку, дед говорит, что он молод, горяч, это у него просто такая манера знакомиться.
Я сдала свои позиции перед Исаевыми после того, как мой брат на карачках взобрался на сцену, выхватил у ведущего микрофон и протяжно завыл неприличную песню. В эту секунду я готова была не только согласиться на переезд, но и голову обрить наголо, лишь бы поскорее закончить разговор с будущими родственниками и уговорить Сережу уехать домой.
Глава 7
– Что, к Исаеву собираешься? – виновато спросил брат.
– Я с тобой не разговариваю. – Я встряхнула кофточку, перед тем как отправить ее в чемодан.
– Софка, хорош дуться! Я уже сто раз извинился. Так получилось: выпил немножко – и понеслось. С кем не бывает?
– Со здоровыми людьми не бывает! – обернувшись к Сергею, зло выплюнула я. – Ты болен, тебе нужна профессиональная помощь, а ты отказываешься лечиться.
– Ну опять ты за свое. Я что, алкаш какой-нибудь? Под забором не валяюсь, бутылки не собираю…
– А-а-а-а, ну что мне сказать, как объяснить, чтобы до тебя наконец дошло?! – взвыла я. – Ты не валяешься под забором, потому что Антон каждый раз тебя поднимает, отряхивает и везет домой, а бутылки не собираешь, потому что дед тебя содержит. Убери все это – и уже через неделю ты ничем не будешь отличаться от бомжа!
– Не преувеличивай. Я не собираюсь бухать всю жизнь. Придет время, я обзаведусь семьей, остепенюсь и по вечерам в окружении спиногрызов, в кресле у камина, с кружкой горячего чая буду вспоминать свою бурную молодость, – улыбнувшись, сказал Сережа. И самое ужасное – он действительно верил в то, что говорил.
– Ага, вот встанешь ты с постели однажды утром, и любовь к бутылке исчезнет сама собой. Ты на это рассчитываешь? Тогда я тебя огорчу. Такого не случится никогда! Твою болезнь может победить только борьба. Ты должен взять волю в кулак и, стиснув зубы, терпеть. Психологическая зависимость заставит тебя лезть на стены, рвать на голове волосы. Не исключено, что у тебя будут срывы, но если ничего не делать, рано или поздно бутылка тебя убьет.
– Хватит! – огрызнулся брат. – Мне нравоучения уже вот где. – Сережа провел рукой по горлу. – Ты лучше свои проблемы решай, а с моими я сам как-нибудь разберусь. Зачем ты переезжаешь к Исаеву?
– Из-за его матери, она не… В общем, долго объяснять. Дело решенное. Я обещала, и на попятную уже не пойдешь.
– Тоже мне довод! – хмыкнул брат. – Обещала она. Скажи, что передумала.
– Это ты можешь дать сестре слово, что не напьешься на празднике в честь ее помолвки, а потом его не сдержать. А я так не могу!
Плечи Сережи поникли, и он, склонив голову, уставился в пол. Очень надеюсь, что его мучает совесть, иначе надежду на то, что он бросит пить, можно зарыть глубоко в землю.
– Давай я хотя бы помогу тебе перевезти вещи, – проворчал брат.
Я глянула на Сережу. Он только-только поднялся с кровати и, судя по его виду, даже в душе еще не был. Наверняка он предложил мне свою помощь, чтобы хоть как-то загладить свою вину.
– Спасибо, но я уже договорилась с Антоном.
Напрасно я беспокоила Сережиного водителя: мой багаж прекрасно поместился бы и в моей миниатюрной машине, но Антон наотрез отказался оставаться дома, аргументируя это тем, что довезти вещи – это одно, и совсем другое – занести их на нужный этаж.
Как я уживусь с Исаевым, ума не приложу. Мы же с ним как кошка с собакой. Очевидных причин для ненависти нет, но постоянно грыземся.
Как я ни уговаривала Вселенную сделать так, чтобы время текло помедленней, стрелки часов двигались так, как им и было положено. И вот настал этот момент: я вместе со своими пожитками стою у квартиры Исаева. Антона я отправила домой еще до того, как нажала на кнопку звонка, и теперь в одиночестве жду, когда же мне откроют дверь.
Она распахнулась, явив мне полуголого Андрея – в одних спортивных штанах и с взъерошенными волосами.
– Ты не вовремя, я не один. Загляни через час, а лучше через два, – заявил этот тип и захлопнул дверь перед моим изумленно-возмущенным носом.
– Э-э-э, – только и смогла от неожиданности выдать я.
Такого поворота событий я не ожидала.
Он там что, с любовницей кувыркается?!
– Ага, купилась, Цветочница фальшивая! – услышала я ехидный голос, когда дверь снова открылась. – Видела бы ты свое лицо! Тебе как будто фиолетовую обезьяну с тремя головами показали и сказали, что тут нечему удивляться – это норма.
Я, закатив глаза, выдохнула. Ну и зловредные шуточки у моего будущего муженька!
– Признайся, Исаев, ты и этот номер с неожиданным захлопыванием двери, и фразу, что сказал после, придумывал не один день. Небось, еще и репетировал, да не раз.
Андрей навалился плечом на дверной косяк и с наигранной обидой в голосе произнес:
– Не преуменьшай мои таланты, это был чистый экспромт.
– Для кого-то экспромт, а лично для меня – шалости избалованного, вредного мальчика пяти лет.
– Почему пяти? Мне на прошлой неделе исполнилось шесть.
– Как я погляжу, у кого-то чересчур игривое настроение. Может, мне уехать домой?
– Цветочница, не капризничай, заходи и заноси свои баулы. Зря ты, что ли, приехала? – сказал Исаев и скрылся из моего поля зрения.
– Однозначно зря, – проворчала я, когда затащила в квартиру самую тяжелую сумку.
Андрей вырулил в коридор, когда треть вещей я уже занесла в дом. Он держал в руке красивое красное яблоко и, отрезая от него ножом кусочки, аппетитно ел.
Никогда в жизни мне не хотелось яблок так, как сейчас, прямо слюнки потекли. Как только поселюсь, сразу же помчусь в магазин.
Исаев стоит, ест яблоко и смотрит на меня исподлобья, внимательно так. А я дую на длинную челку, чтобы не мешала, и, конечно же, ношу сумки.
И не то чтобы я сломалась под весом поклажи, не такая уж она у меня и большая, просто таскать ее, когда рядом, буквально в метре от меня, стоит без дела детина под два метра ростом, как минимум обидно.
– Если бы ты попросила меня о помощи, я бы тебе ее оказал, – первым нарушил молчание Исаев.
– Если бы ты предложил мне помощь, я бы ее приняла, – в ответ бросила я.
Мой сожитель пожал плечами, как бы говоря: хозяин – барин, не желаешь просить – надрывай спину, сколько влезет.
Ну и черт с ним! Если он так ставит вопрос, я не уступлю, даже если завтра не смогу разогнуться.
Стиснув зубы, под пристальным взглядом Андрея заношу в квартиру оставшиеся вещи. Опершись ладонями на колени, выдыхаю, а когда выпрямляюсь, как ни в чем не бывало спрашиваю:
– Где моя комната?
– Самая дальняя, вдоль по коридору, потом направо, вторая дверь, – не без удовольствия сообщил Андрей и еще радостней добавил: – Только в первую дверь не ломись, там кладовая.
Все ясно, выделил мне что похуже.
– Там хоть окно-то есть?
– Ага, – кивнул Андрей. – Поверь, недостатка в освещении у тебя точно не будет.
Хорошее освещение – это же плюс. Почему тогда у Исаева глаза такие хитрые и на лице ухмылка ехидная играет?
Чувствую, где-то тут подвох.
Чтобы не ходить порожняком, я прихватила с собой легкую коробку с наклейкой «Кисти» и отправилась на поиски своего будущего спального места. Андрей от меня не отстает, дышит в спину, топает след в след. Если я резко заторможу, он наверняка в меня врежется.
– Эта? – обернулась я к Исаеву, остановившись, как мне кажется, у нужной комнаты.
– Да.
Толкаю дверь, надеясь на лучшее, но морально готовясь увидеть холодное необжитое помещение, кровать с панцирной сеткой и клопами в матрасе.
– О-о-о, а мне очень даже нравится, – не сдержалась я и улыбнулась.
Слово «нравится» не совсем точно выражало мои эмоции от увиденного, скорее я пришла в полнейший, неописуемый восторг. Если бы Исаев не стоял рядом со мной, не исключено, что я бы запрыгала и заплясала от восхищения. Не комната, а ожившая мечта каждой девушки. Если описать интерьер образно, мне в голову приходит сравнение с легким бежево-розовым перышком.
Про окна Исаев не соврал, их тут ого-го сколько. Если быть точной, две стены от пола до потолка состоят исключительно из них. А кровать какая широкая-а-а, уютная, с тюлевым балдахином. Да, тюля здесь предостаточно, окна именно им и занавешены, а плотных штор нет.
Столик туалетный красивый, белый, пуфик возле него мягкий, круглый, у постели – скамейка с резными ножками. Дополнительная дверь в стене слева вселяет надежду на то, что и ванная у меня будет своя, отдельная.
– Устраивает? – поинтересовался Исаев.
– Еще как! – искренне отозвалась я. – Только немного душно, – заметила я, но когда прошла вглубь комнаты, осознала: нет, не душно, а невыносимо жарко.
– Это да, – с наигранным огорчением произнес Андрей и посмотрел на потолок. – Кондиционер «сдох» недавно, буквально вчера. Пока не отремонтируют, поживешь без него.
Чувствую, как у меня по спине покатилась капелька пота. Похоже, мне здесь придется не жить, а выживать!
Даю руку на отсеченье: Андрей сам кондиционер и сломал, чтобы мне у него в доме жизнь малиной не казалась.
Исаев ошибается, если думает, что это сойдет ему с рук. Он первым ступил на тропу домашней войны. Пусть теперь прячет аптечку подальше и следит за тем, что ест и что пьет, а главное – не оставляет без присмотра мобильный. Средство связи врага – неисчерпаемый источник для мести.
– Это не беда – техника часто ломается, – махнула я рукой. – Пока окна открою и как-нибудь пару часиков перетерплю, скоро ведь ремонтник приедет. Ты ведь его уже вызвал, да?
Исаев набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
– Понимаешь, тут такое дело, – сказал он, почесывая затылок. – В мой дом вхожи только проверенные люди, а мастер, чьими услугами я постоянно пользуюсь, ну как назло укатил с семьей в отпуск. В коем-то веке человек выбрался на море, не настаивать же на том, чтобы он немедленно возвращался!
Я что, по его мнению, совсем ку-ку, чтобы купиться на эту чушь? Ну да ладно, не мытьем так катаньем, все равно сегодня вечером агрегат, висящий под потолком, бодро зажужжит.
– Значит, ремонтируй сам, ты же мужчина, – приняв позу сахарницы, высказалась я.
– София, этот вариант – совсем не вариант. Каждый должен заниматься исключительно тем, что умеет. Я в технике не бум-бум.
– Я тебя научу. Находишь в интернете модель кондиционера, печатаешь, что с ним случилось, и целая лента роликов о том, как все исправить, тебе обеспечена, – не сдавалась я и, между прочим, дала Андрею отличный совет.
Как-то таким вот образом я пыталась привести в чувства свой старенький мобильный, правда, только окончательно его доломала, но это не важно, просто это был не мой день.
– София, не хотел тебе говорить, но я до жути боюсь электричества, в детстве меня сильно шандарахнуло током, теперь даже лампочки сам не меняю. Кондиционер же не чайник, у него просто так вилку из розетки не выдернешь, все подключено напрямую.
Ну Исаев и жук! И главное – ничего не стесняется: и фобию себе выдумал, и детскую травму приплел.
Как любит говорить мой хитрый дед: «Если тебе что-то нужно от человека, сначала вежливо попроси, добавив для умасливания лести и комплиментов. Если не получилось, переходи к уговорам, расскажи, какой ты бедный и несчастный. Если и это не помогло, приступай к откровенному шантажу, да старайся бить точно в цель, чтобы наверняка». Дедушка всегда добивался своего, и если раньше он точно следовал этой схеме, то в последнее время сразу перескакивал на пункт номер три – шантаж.
– Прости, – шмыгнула я носом. – Не хотела наступать на больную мозоль, мужчины же стыдятся своих страхов. Ребенком тебя чуть током не убило, – с сожалением покачала я головой. – Как же так, как же так, – запричитала я, но потом подняла подбородок и улыбнулась. – Мы с тобой собираемся жить вместе и, чтобы не попасть впросак, должны узнать друг о друге больше. Ты, конечно же, ничего не расскажешь мне о себе, но я знакома с человеком, который знает тебя лучше других. Завтра, когда приедет Вера Ильинична, мы с ней детально обсудим и твое детство, и твой страх перед электричеством, и почему перед тем, как впустить человека в квартиру, ты берешь у него отпечатки пальцев, – разглагольствую я, а сама на Исаева поглядываю.
Что-то он больше не светится, и самодовольная улыбка куда-то делась. Что, Андрюшка, уже не так весело, да?
– Я вот что вспомнил, – выпалил Исаев, – у нас в фирме отличный ремонтник работает, приглашу его.
Э-эх, жаль, меня дедушка сейчас не видит, хоть раз в жизни испытал бы гордость за внучку. Я удачно нащупала у Исаева болевую точку – его маму. Вера Ильинична не только приятная во всех отношениях, но и крайне полезная женщина.
– Вот и славненько, – подвела я итог нашего разговора и помчалась в коридор.
Чем быстрее я начну раскладывать вещи, тем скорее управлюсь.