
Полная версия:
Друг моего отца

Катерина Снежная
Друг моего отца
Глава 1 Диплом с отличием и банка с огурцами
Тюремные ворота закрылись за моей спиной с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба, в котором забыли положить покойника.
Два года. Семьсот тридцать дней чистого, незамутненного женского общежития со строгим режимом, запахом хлорки, хозяйственного мыла и невыносимой тоски. И вот я на свободе. В руках — казенный полиэтиленовый пакет с моим питерским дипломом математического факультета, сменой застиранного белья и справкой об условно-досрочном помиловании.
По идее, тут должна была заиграть трогательная музыка, а навстречу мне — выбежать любящая родня с криками «Девочка наша!». Но на пыльной обочине под тусклым дагестанским солнцем стояла только худая коза, меланхолично жевавшая картонную коробку из-под сигарет.
Семья Алиевых вычеркнула меня из родовых списков еще на стадии судебного приговора. В традиционном махачкалинском обществе девушка с судимостью за покушение на убийство уважаемого человека — это даже не паршивая овца. Это радиационный могильник. Дядя Руслан, когда я позвонила ему из СИЗО два года назад, успел сказать ровно три вещи: «Ты опозорила память отца», «Мать в петлю из-за тебя полезла» и «Больше сюда не звони, у меня дочери на выданье». После чего повесил трубку.
Логика, конечно, железная: отец погиб семь лет назад в подстроенной аварии, мать от горя и долгов довели до петли рэкетиры Мурада Баратова, Баратов же попытался зажать меня в собственном кабинете, получил за это пулю в плечо — а виновата во всем, естественно, Дания. Чистая математика кавказского патриархата: в любой непонятной ситуации делай виноватой женщину, не ошибешься.
— Ну и катитесь вы все к черту, — сообщила я козе.
Коза перестала жевать картон и посмотрела на меня с легким сочувствием.
Через три недели я уже вполне успешно изображала законопослушную гражданку на дне социальной пищевой цепочки.
С моим резюме — красный диплом СПбГУ, знание теории вероятностей, криптографии и два года за тяжкие телесные — меня с распростертыми объятиями ждали ровно в одном месте: в круглосуточном гастрономе «У Арсена» на окраине Редукторного поселка.
Работа мечты. График — сутки через сутки, оплата — слезы и просроченный кефир, контингент — таксисты, алкоголики и скучающие джигиты в трениках с пузырями на коленях. Но мне было плевать. У меня был план. Мне нужно было где-то спать, что-то жрать и не привлекать внимания участкового, пока я на дешевом кнопочном телефоне восстанавливаю старые связи и пытаюсь нащупать ходы к финансовой империи Баратова.
Я наивно полагала, что смогу перетерпеть. Что я взрослая, хладнокровная женщина, закаленная бараком строгого режима.
Ага. Конечно. Ровно до сегодняшней ночной смены.
Часы над пыльной витриной показывали три часа ночи. В магазине пахло лежалой копченой колбасой, мышиным пометом и дешевым кофе «три в одном». Я сидела за прилавком, машинально пересчитывая в уме интегралы Лебега, чтобы не уснуть лицом в ящик с увядшей петрушкой, когда тяжелая пластиковая дверь скрипнула и в подсобку ввалился сам хозяин заведения — Арсен.
От Арсена несло коньяком «Кизляр», жареной бараниной и железобетонной, пьяной уверенностью в собственной неотразимости. Черная синтетическая рубашка в обтяжку трещала на его внушительном пузе, а золотая цепь толщиной с палец вдавливалась в тройной подбородок.
— Не спишь, математичка? — осклабился он, переваливаясь с ноги на ногу, как сытый кабан.
— Считаю остатки на складе, Арсен Магомедович, — сухо ответила я, не поднимая глаз от тетради. — У вас недостача по сахару. Килограммов двадцать. Мыши, наверное, чай пили.
— Да брось ты свой сахар, — он подошел вплотную к прилавку, оперся на него волосатыми ручищами и наклонился вперед. Дыхнул перегаром прямо мне в лицо. — Глаза у тебя красивые, Даночка. Злые, правда, как у волчицы, но красивые. Я вот все смотрю на тебя и думаю: че ты тут за копейки горбишься? Сидишь по ночам, копеечки пересчитываешь… Не по-людски это для такой молодой девочки.
Внутри у меня что-то неприятно екнуло. Предохранитель, который я старательно вкручивала себе в мозги последние два года, угрожающе затрещал.
— Меня устраивает моя работа, — аккуратно закрыла тетрадь и сделала шаг назад. Бежать было особо некуда: сзади глухая стена и стеллажи с консервами.
— Да ладно тебе ломаться, — Арсен обогнул прилавок с грацией груженого самосвала. Глазки у него масляно заблестели. — Я же знаю, кто ты. Зэчка. Убийца недоделанная. Тебя же ни одна собака в городе на порог не пустит, если я вышвырну. Пойдешь на трассу? Не пойдешь, ты ж у нас гордая, с дипломом. А я мужчина не бедный. Поладим. Закроешь магазин на часок, зайдем в каптерку, чайку попьем… Будешь ласковой — я тебе и премию выпишу, и ментам твоим участковым скажу, что ты у меня как шелковая ходишь.
Он протянул свою потную лапу и попытался ухватить меня за бедро, прямо через ткань дешевых джинсов.
Вот в эту самую секунду моя интеллигентность, помноженная на высшую математику, окончательно приказала долго жить.
Сработал рефлекс, которому меня в тюремном спортзале учили братья-близнецы — сыновья начальника колонии. «Дана-апа, если к тебе лезет мужик крупнее тебя, не пытайся бороться. Хватай самый тяжелый предмет и бей по дуге с максимальным ускорением».
Я не стала читать Арсену лекцию о личных границах. Моя рука метнулась вправо, пальцы нащупали на нижней полке трехлитровую банку маринованных огурцов совхоза «Дружба». Тяжелая, зараза. Килограмма четыре чистого веса вместе со стеклом и ядреным уксусным рассолом.
— Руки убрал, — очень вежливо пока сказала я.
— Чего-о? — удивился Арсен, подаваясь вперед и уже расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. — Ты на кого голос повышаешь, овца…
Закончить фразу он не успел.
Я выдернула банку с полки, размахнулась от самого бедра и с глухим, сочным хрустом впечатала пузатое стекло прямо в его благородный кавказский профиль.
Банка выдержала. Профиль Арсена — нет.
Раздался звук, похожий на удар лопатой по сырому мешку с цементом. Мужчина охнул, глаза его закатились, показывая мутные белки, ноги подкосились, и вся эта сто двадцатикилограммовая туша рухнула на кафельный пол, сметая по пути коробку со сникерсами.
В магазине повисла идеальная, хрустальная тишина. Жаль, что не благостная.
Я стояла над ним, тяжело дыша, сжимая холодное стекло банки побелевшими пальцами. В носу свербело от запаха укропа и коньячного выхлопа. На лбу Арсена красочно наливалась багровая шишка размером с крупный абрикос, а из разбитого носа на пол капала темная кровь, пачкая желтый ценник «Акция: тушенка со скидкой».
— Чисто статистически, — сказала я в безмолвие магазина, чувствуя, как мелко дрожат колени, — вероятность того, что ты пойдешь в полицию, стремится к нулю. Потому что получить по морде огурцами от продавщицы это позор на всю Махачкалу.
Я аккуратно поставила банку обратно на полку. Подошла к кассовому аппарату, нажала кнопку возврата, выдвинула лоток. Взяла ровно четыре тысячи рублей — мою честно заработанную плату за две недели плюс триста рублей на такси. Ни копейкой больше. Чужого мне не надо. Я же честная девушка.
Стянув засаленный синий фартук, я швырнула его на бесчувственное пузо хозяина.
Вышла на улицу. Ночной воздух обжег легкие сыростью и запахом моря. Дрожащими руками достала из кармана куртки обшарпанный телефон, отошла за угол магазина в тень раскидистой шелковицы и набрала номер, который твердила наизусть каждое утро на поверке в бараке.
Гудки шли мучительно долго. На четвертом трубку сняли. На том конце послышалось сонное, хриплое дыхание.
— Да? — раздался настороженный голос Лейлы.
— Лейла, — выдохнула я, чувствуя, как запоздалый адреналин начинает выкручивать суставы. — Это Дана. Эксперимент с честной жизнью официально провалился. Мне нужна работа. Та самая, про которую ты говорила. В Минводах.
В трубке повисла короткая пауза, а затем Лейла одобрительно хмыкнула:
— Наконец-то, отличница. А я уж думала, ты там до пенсии будешь кефир по штрихкоду пикать. Записывай адрес. И купи нормальные штаны. На дело в твоих лохмотьях не ходить.
Я сбросила вызов, сунула телефон в карман и посмотрела на темное махачкалинское небо. Где-то там, в элитном поселке на побережье, в своем трехэтажном дворце сейчас сладко спал Мурад Баратов, уверенный, что семья Алиевых окончательно стерта в пыль.
— Спи, дядя Мурад, — прошептала я, чувствуя, как на губах сама собой расползается злая, нехорошая улыбка. — Математика выходит на охоту.
Что идёт не так:
Количество дней без криминала на свободе: ровно 21. Рекорд побит, гордиться нечем.
Банка с огурцами совхоза «Дружба» оказалась прочнее черепной коробки дагестанского предпринимателя. Слава отечественному стеклопрому.
Мой долг перед участковым за нарушение режима теперь составляет примерно «пожизненное», если Арсен очнется до утра.
На моих любимых кроссовках — пятно от рассола. Это личная трагедия.
Я официально встаю на путь организованной преступности, не имея даже приличного черного свитера.
РАПОРТ 1
Кому: Генеральному директору ЧОП «Волкодав» Караеву И. Р. От: Начальника группы наружного наблюдения Магомедова Т.
Докладываю: Объект «Студентка» (Алиева Д. Т.) в 03:14 покинула рабочее место в гастрономе «У Арсена». Перед уходом нанесла владельцу торговой точки гражданину Гаджиеву А. М. черепно-мозговую травму тяжелым тупым предметом (предположительно, консервацией). Забрала из кассы сумму суточного оклада, села в попутку в сторону автовокзала. Гражданин Гаджиев лежит на полу подсобки, признаков жизни не подает, но громко храпит. Вызывать ли скорую, или пусть проспится? Объект купила билет на утренний автобус до Минеральных Вод. Ведем до границы республики.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

