скачать книгу бесплатно
Священник же тихо, скорее для себя, чем для женщины, которая уже на несколько шагов ушла вперед, произнёс:
– Он будет не только здоров и очень счастлив. Он вырастит великим. Он станет нести жизнь другим, возрождая и спасая всё вокруг себя. Находясь рядом, он будет всегда помогать людям, спасать их, – затем, замолчав на какое-то мгновение, он закончил фразу, которую хотел произнести еще до начала крещения: – Элизбар значит «Божья помощь».
Глава 4
Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус.
Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита»
«Какое оно всё-таки бесконечно голубое», – внезапно промелькнуло в голове. Элис стоял абсолютно неподвижно у окна и, не отрываясь, смотрел в голубую даль неба. Апрельское солнце нежно своими лучами ласкало его обращённое к свету лицо. И действительно, голубая синь неба была сегодня удивительно чистой и глубокой. Взгляд простирался вперед и ввысь, насколько хватало сил и воображения, утопая и теряясь где-то далеко в пространстве бесконечности.
Комната, в которой стоял Элис, выглядела небольшой, но очень уютной. Это была гостиная. Убранство комнаты было явно подобрано со вкусом, хотя сейчас оно абсолютно не привлекало к себе внимания, оставаясь в стороне. Солнечный свет, проходя сквозь огромное окно, заливал собой всю комнату, отражаясь от любых, даже немного блестящих поверхностей. Он рассыпался всюду миллионом солнечных зайчиков, наполняя комнату, в которой стоял человек, забавной и причудливой игрой света. Благодаря этому все вокруг было таким теплым и спокойным – умиротворенным. Глядя на вокруг, казалось, что сама красота жизни представала перед ним во всем своем великолепии.
Жизнь… Это все, что сейчас на самом деле крутилось у него в голове. За его невозмутимым внешним спокойствием скрывалось страшное и единственно возможное решение, которое может только родиться у человека в голове. У человека, который попал в ситуацию, когда, сделав абсолютно все, начинаешь надеяться на чудо, от кого бы оно ни исходило. Когда ты готов заплатить любую плату за помощь, лишь бы хоть как-то спасти жизнь.
Элис понимал, что именно он, и только он, сейчас может это чудо сотворить. Он был абсолютно собран и спокоен. «Пип… Пип…» – эхом проносилось в его голове. Находясь достаточно далеко, он отчетливо и громко слышал у себя в голове всё. Все звуки «Пип… Пип…», которые издавал аппарат жизнеобеспечения в реанимации одной из больниц города. Слышал их так, как будто стоял с ним рядом.
В реанимации одной из детских больниц, в палате, где сейчас уже пятые сутки, больше ста двадцати часов, четырехсот тридцати двух тысяч секунд, врачи боролись за жизнь маленького человечка, делая все мыслимо-возможное и невозможное, используя любой шанс, все знания и силы. Несмотря на все это трехлетний человечек умирал. Жизнь постепенно покидала это маленькое, хрупкое и абсолютно беззащитное тело. Ребенок не мог уже сам даже дышать, находясь в коме. Казалось, что он просто спит, но уже никогда не проснется.
«Страшная болезнь».
«Очень редкая ее разновидность».
«С высоким порогом смертности».
«Один случай на миллион».
«Больше ничего сделать нельзя».
«Остается только молиться и надеяться на чудо».
Все эти слова, врезавшись каленым железом, шипели и жгли в голове у Элиса. Там умирал ребенок, там умирала его дочь.
«Пип… Пип…» – раздавалось снова где-то внутри, выворачивая все естество словно наизнанку.
«Пип…» – звук молнией проходил через все тело. Больше ждать было просто нельзя, да и невозможно. Ребенок сам не справится. Теперь это уже ясно. Только чудо, только жизнь его может спасти, его жизнь, Элиса.
Уверен, каждый родитель, который хотя бы однажды сидел у кровати своего больного ребенка, думал: «Все, что угодно, только бы не болел, только бы выздоровел, сам готов переболеть за него сто раз. Жизнь свою бы отдал, только бы с ним все было хорошо». Так внутри себя, в своих мыслях не раз говорил любой любящий отец или мать, однако понимая, что такой жертвы от него никто никогда не потребует и не возьмет.
Жертвенность – это первое, чему нас учит любовь, тем более любовь к близким, любовь к детям. Это одна из непреложных истин нашей жизни.
Именно мысль «я вместо неё» сейчас и главенствовала в голове Элиса. «Я вместо неё, только живи».
«И что же, – может сказать кто-то, – чем это может помочь сейчас, как спасти?» Согласен, у обычного человека – практически никак. Вот только Элис не был обычным человеком – он был Вивификантом.
Вивификант, или «Дарящий жизнь», – человек с уникальной и удивительной способностью накапливать в себе энергию жизни и при необходимости передавать её тем, кто стоит на пороге смерти, даря человеку шанс на новую жизнь.
Элис был одним из самых сильных Вивификантов. Он спас очень большое количество людей, всегда находя ещё одну часть энергии – частицу души, чтобы возродить в них жизнь. И вот сейчас, стоя у окна, он понимал, что для спасения самого важного человека в его жизни энергии в нем нет. Вся она была растрачена ввиду последних событий, а накопить новую он ещё не успел, просто не успел… Случись эта беда на месяц раньше или позже, он мгновенно бы решил всё. Как всегда, создал чудо, спокойно наблюдая со стороны. Однако сейчас он оказался не готов. Он не ожидал такого поворота событий. Это предвидеть было просто невозможно.
Всё это сто раз промелькнуло у него в голове. Все возможности, все варианты, но ни один из них не подходил. В них во всех было коварное и ненавистное ему «если бы…». Несмотря на свой уникальный дар, Элис был всего лишь человек. Людям же не дано предвидеть будущее и свойственно ошибаться. Вот только цена ошибки порой очень и очень высока, даже непомерно высока.
Элис не зря уехал из больницы. Это было просто необходимо сделать, поскольку он должен был остаться один. Стоя у окна, Элис не принимал решение. Нет. Его он принял очень давно. Он знал, что сейчас сделает, и нисколько не сожалел об этом. Страха, боли, отчаяния больше не было. Его разум был абсолютно чист и спокоен. Он уже достаточно долго ждал, надеясь на чудо, вот только оно не произошло. Остался только он и его выбор.
Элис закрыл глаза и сосредоточился – Вивификант – Человек – Отец, четко и уверенно произнес:
– Я вместо неё, я согласен. Живи.
В тоже мгновение перед глазами загорелась яркая нестерпимая вспышка, руки и ноги налились огромной тяжестью, словно груз всего мира мгновенно повис на них. Элис почувствовал, как что-то легкое, практически невесомое медленно, не спеша, как бы нехотя покидает его тело. Он умирал.
Элис сел на пол. Что будет дальше, он не представлял и просто ждал. Сколько у него времени: минута, час, день, – это ему было неизвестно. Он знал, что, будучи очень сильным Вивификантом, был способен на жертву, то есть отдать свою энергию жизни, свою душу другому человеку. И в этот последний раз Элис снова подарил жизнь, забрав её у себя. Даже Вивификанты очень редко обладают таким даром. Жизнь сама защищает себя. Дарить жизнь – да, отнимать – нет.
Элис сидел на полу с закрытыми глазами и ждал. «Пип… Пип…» – продолжало раздаваться в его голове.
«Пип… Пип…» И вдруг всё смолкло. Все исчезло, все звуки, стало непривычно тихо.
Телефонный звонок, как никогда громкий, как никогда сильный, буквально взорвавшись в голове, разрезал тишину. Открыв глаза, Элис протянул едва послушную руку и взял телефон.
– Она дышит!!! – кричали в трубке.
– Элис, она дышит. Слышишь? Сама, она сама дышит. Она вернулась!
– Она жива!
Слов было много, и все их так хотелось слушать, так хотелось. Каждое из них буквально обнимало, ласкало, затягивая огромное количество зияющих ран в одной пока еще живой душе.
Не выключая телефон, Элис опустил его. Все, что хотел, он уже услышал. Он услышал все, что было для него важно, то, ради чего он жил, и то, за что он умирал. Элис облокотился на стенку и снова закрыл глаза. По щекам его текли слезы. Он был бесконечно счастлив. Сознание постепенно гасло.
Впереди была лишь темнота…
Глава 5
Сколько раз за свою жизнь Элис был в разных больницах, столько удивлялся, как же все-таки они похожи. Нет, не интерьером, планировкой, отделкой или оборудованием. Это все, конечно, было абсолютно разное. Нельзя, да и невозможно, было бы сравнить рядовую клинику и серьезный большой медицинский центр, в котором они с Никой сейчас находились. Нет. Одинаково было ощущение, особенно если ты обращался с какой-то серьезной проблемой. Когда каждое сказанное слово может означать приговор. В них во всех всегда присутствует чувство паники, а порой даже какой-то животный страх. Страх перед неизвестностью. То чувство, когда ты смотришь на врача как на человека, наделенного какой-то сверхсилой, и ждешь, что вот сейчас он все поймет и исправит – совершит чудо. И это так называемое благоговение читается в глазах очень многих пациентов. Все хотят жить. Все ждут и ищут шанс на спасение, шанс на жизнь. Умирать всегда страшно, особенно если ты еще достаточно молод и толком еще и не жил. Но гораздо более мерзко и жутко знать, что ты умираешь. Знать тот маленький срок, отмеренный тебе судьбой. Знать, что ничего сделать уже нельзя. Испытывать чувство, когда хочется рвать и метать, понимая, что все, это конец. В этот момент ты уже фактически мертв. Неизбежность – вот что на самом деле страшно. Неизбежность всегда несвоевременной смерти – вот что уничтожает человека, сжигая его изнутри. Любое существо на планете (и человек не исключение) борется и бьется до последнего, цепляясь за жизнь. И лишь отчаяние и апатия, в которую порой впадает человек, убивают нас гораздо быстрее.
Мы считаем. Нет. Мы уверены, что всегда можно что-то сделать. Человек и его возможности еще очень плохо изучены. Мы практически ничего не знаем о вселенной, которая нас окружает. Также как и о самой жизни, о ее законах, о ее зарождении. Ничего не знаем о её истоках. Плохо понимаем смерть, считая её концом пути. А ведь это далеко не так. Во всем есть гармония и баланс, в энергии жизни тоже. «Ничто из ниоткуда не берется и никуда не исчезает». Жить любому существу позволяет энергия жизни, находящаяся в нем, которая после смерти никуда не исчезает. Мы мало знаем даже о самом себе. Может, поэтому всегда надеемся на последний шанс.
Вот именно за шансом, пусть и последним, Элис с Никой сюда и пришли.
В очень большом, как казалось на первый взгляд, кабинете было достаточно пусто. Из мебели стояли только шкаф со стеклянными дверками с кучей бумаг внутри, и несколько стульев вдоль стены у двери. Рабочий стол был даже не большой, а просто огромный. Он сразу бросался в глаза всем, кто входил в кабинет, хотя был практически пустым, если не считать монитора, клавиатуры и фоторамки. Также в углу стола аккуратной стопкой лежали какие-то медицинские документы. Позади стола стоял небольшой стеллаж, который полностью занимали различные книги, журналы и, кажется, справочники. Свет в кабинете не горел. Из-за полумрака в помещении даже с небольшого расстояния прочитать названия книг было практически невозможно.
За столом сидел мужчина довольно пожилого вида в белом больничном халате. Он спокойно, не спеша, даже, казалось, как-то размеренно листал медицинскую карту, читая отдельные её листы по несколько раз, внимательно и скрупулезно изучая все, что там было написано. Это был очень известный и уважаемый профессор – светило в области иммунных заболеваний, неврологии и нейрохирургии. Главврач медицинского института по изучению головного мозга – высшей инстанции в своей области. Ника, жена Элиса, сидела напротив профессора за столом и просто ждала. За последнее время вот так она с мужем сидела в ожидании уже, наверно, в сотне кабинетов. Они были у огромного количества врачей, прошли множество клиник и медицинских центров. И пока все было впустую. Каждое новое исследование, каждый новый сделанный анализ своим результатом только усугубляли ситуацию. Они лишь добавляли еще больше отчаяния и безысходности. Только Элис, его присутствие и поддержка не давали ей опустить руки. Именно он давал ей силы и заставлял бороться. Сама Ника считала, что шансов у неё уже нет.
Вот и сейчас Элис привел её. Вернее сказать, фактически принес её сюда, почти заставив. «Все будет хорошо, просто верь мне. Мы вместе сможем победить все. Вот увидишь. Просто верь». И она верила. Вера ему и в него – это единственное, что не давало Нике просто сойти с ума от всего происходящего. Как бы это странно ни звучало, но между ней и смертью стоял именно он. Не врачи, не лекарства, а именно Элис не давал ей скатиться в пучину отчаяния и гибели. С жизнью её связывала уверенность, исходившая от него, уверенность в том, что все будет хорошо. Иногда ей казалось, что Элис знает что-то такое, чего не знает никто. Ника верила, что именно он сможет ей помочь, он знает, как, он сможет сделать чудо. А ведь лишь чудо могло её сейчас спасти. За последнее время Элис уже сделал столько невероятного и, казалось, невозможного.
Вот и сейчас она сидела в кабинете у врача, к которому попасть простому человеку было практически невозможно. Он просто уже не принимал пациентов. А о существовании этого места она вообще знала только из телевизора, и то не была в этом уверена.
За последние месяцы все обследования и анализы были уже сделаны сотни раз. Все изучено и рассмотрено до мельчайших деталей. Все врачи, которые до этого момента смотрели результаты, только разводили руками. «Ничего сделать нельзя. Диагноз точный и окончательный. Вариантов быть не может», – говорили они. Только Элиса такой ответ никогда не устраивал. Он шел дальше, цеплялся за любой шанс, он искал решение. «Выход есть всегда, – повторял он. – Его нужно просто найти, понять, увидеть. Ника должна жить! Другое неприемлемо». Вот и сейчас его решимость и вера и привели их сюда.
Элис сидел на стуле у входа в кабинет. Он специально сел именно здесь. Он старался казаться просто сопровождающим, чтобы врач мог говорить свободно и открыто, не выбирая слова и не «смягчая» информацию. Элис уже знал, что этот доктор обладает двумя чертами. Во-первых, он был гениальный врач и лучший специалист в своей области. Во-вторых, он был жуткий циник и никогда ни с кем не церемонился. Многим, кто был с ним знаком, он казался слишком жестоким. Этот доктор всегда говорил правду без прикрас, не жалея пациента и не скрывая ничего. Вот это как раз многих и пугало. Никто не хочет знать абсолютно все. Но это знание как раз и было сейчас нужно. Поэтому Элис сидел и ждал.
На улице было пасмурно. «И как он при таком слабом свете может читать?» – размышлял Элис, глядя на доктора. «Неужели просто нельзя включить свет?» – пришла очередная мысль. Прошло около тридцати минут, когда наконец врач вновь перевернул карточку на первую страницу. Не отрываясь от карточки, он спросил:
– Вам сейчас двадцать три?
– Да, скоро двадцать четыре, – спокойно ответила Ника.
Потом, подняв на Нику глаза, он вдруг задал ей весьма неожиданный вопрос:
– Вы замужем?
– Да.
– Давно? – продолжил он.
– Уже почти полтора года, – ответила Ника. – У нас маленькая дочь, – продолжила Ника, не понимая цель и необходимость таких вопросов.
Затем последовал вопрос, суть которого была просто гадкой:
– И что, Ваш муж, узнав все о вашей болезни, Вас до сих пор не бросил?
Ника ответила не сразу. Она просто на миг опешила от такой неожиданной бесцеремонности. И, растерявшись, не сразу нашлась, что ответить. Взяв себя в руки, она четко и спокойно ледяным голосом произнесла:
– Нет, не бросил. Вас что, это удивляет? – её слова прозвучали словно вызов.
Доктор внимательно посмотрел на Нику, затем отложил в сторону её медицинскую карточку и произнес:
– Хорошо. Я постараюсь Вам помочь, девушка. Сейчас я выпишу ряд лекарств, которые Вам необходимо будет принимать каждый день. Всегда. Всю оставшуюся жизнь. Не удивляйтесь, это экспериментальное лечение. Поэтому информацию о нем нельзя получить нигде. Кроме того, пока абсолютно невозможно однозначно предсказать его результат. Но шансы есть. Даже в Вашем случае. Вы согласны?
Ника вопросительно посмотрела на Элиса, как бы ища поддержки. Она ждала помощи в принятии решения. Элис кивнул ей в ответ.
– А у меня есть выбор? – спросила она доктора.
– Откровенно говоря, нет. Это Ваш единственный и последний шанс, или Вы умрете, и очень скоро, – услышала она в ответ.
– Я согласна, – быстро произнесла Ника.
– Отлично, – сказал врач и обратился к Элису:
– Молодой человек, проводите девушку. Пусть она подождет в коридоре. А Вы зайдите за рецептом ко мне.
«Что, так просто? – пронеслось у Элиса в голове. – Не может быть. Слава богу. Мы всё-таки справились». Мысли накатывали волнами, не давая все осознать до конца.
Элис быстро встал и подошел к Нике. Он помог ей подняться со стула и, поддерживая, вышел с ней из кабинета. Сама ходить она уже неделю не могла. Ей не было больно, ноги просто не слушались её. Они подкашивались, не желая стоять прямо, как у бегуна, пробежавшего марафонскую дистанцию. Самой стоять у неё получалось, только если она опиралась на что-нибудь, например стенку или стол. Именно поэтому большую половину дороги от дома до медицинского центра Элис просто нес её на руках. В этот момент ему казалось, что она весит не больше пушинки.
Коридор, в отличие от кабинета, был ярким и светлым. Поскольку пациентов здесь, на этом этаже центра, обычно не бывает, скамеек или кресел также нигде не было. Единственное кресло стояло у стойки дежурного по этажу почти в десятке метров от кабинета, к нему Элис и отвел её. Лицо у Ники в этот момент выражало смесь непонимания, радости, удивления и страха. Она явно была ошарашена таким приемом. Посадив Нику в кресло, Элис наклонился и сказал ей на ушко:
– Гении все чокнутые. Не обращай внимания. Главное, что он может тебе помочь. Я люблю тебя, Звездочка моя.
На самом деле Элис почему-то подумал: «Зачем нужно было её отводить так далеко? Неужели нельзя было выписать рецепт при ней?» Однако он не придал этим догадкам никакого серьезного значения. И тут же забыл. Было видно, что Ника до сих пор не отошла от такой бесцеремонности и, как ей казалось, просто хамства. «Он Вас все еще не бросил?» Фраза застряла у неё в голове, не давая покоя. От неё было не по себе. Она посмотрела на Элиса. Тот улыбнулся ей.
– Я скоро, – сказал он ей и пошел обратно в кабинет.
Доктор сидел и ждал его и, как только Элис зашел, произнес:
– Подойдите к столу и присядьте, молодой человек.
Элис подошел к столу и сел. Без какого-то предисловия врач сказал:
– У Вашей жены RS, или рассеянный склероз. Впрочем, это, как я понимаю, Вам известно. Вот только это еще не все. Вылечить это невозможно, максимум – остановить. И то на время. Рассеянный склероз – это страшная и неизлечимая аутоиммунная болезнь. Самое ужасное то, что это болезнь молодых. Ею болеют только молодые люди в возрасте от двадцати до сорока лет. Иногда моложе. Реже – старше. Обычно пациент с таким диагнозом живет около десяти лет (при благоприятном прогнозе и щадящем течении болезни). Болезнь протекает циклически от обострения к ремиссии. Цикл чаще всего длится около полугода, иногда меньше или больше. Но всегда за ремиссией следует обострение, после которого появляется новый симптом, вылечить который уже нельзя. Болезнь всегда в организме запускает какой-то провоцирующий фактор. В Вашем случае болезнь спровоцировала беременность. А рождение ребенка, я имею в виду сами роды, запустило процесс обострения, причем лавинообразный. Предсказать или предвидеть это было никак нельзя. Виноватых здесь тоже нет, сколько ни ищите. Считайте, что Вам просто не повезло. Но это не все плохие новости. У Вашей жены не просто классический рассеянный склероз. У неё спинномозговая форма. Это самая худшая и агрессивная разновидность этой болезни. В Вашем случае наблюдается резкое ухудшение состояния. Уже сейчас болезнь затронула не только головной мозг. Её спинной мозг также поврежден. Все повреждения необратимы.
Элис сидел и молча слушал. Он фактически даже не дышал. Слова доктора с легкостью уничтожали всю его жизнь как песочный замок. Врач озвучивал сейчас всё то, что он так боялся услышать, все, во что Элис не хотел верить. Он говорил о безысходности и неотвратимости ситуации. Он говорил о смерти.
– Жить ей осталось в лучшем случае при самом благоприятном прогнозе шесть месяцев. Реально – даже меньше. Иначе говоря, до дня рождения Вашей дочери она не доживет.
«А вот это уже черный юмор», – подумал Элис. Но промолчал.
– Согласно результатам её обследования сейчас у неё уже перекрыто больше половины поля зрения, причем на оба глаза. Через пару недель, может, дней, зрительный нерв будет полностью поврежден. Тогда наступит полная и уже необратимая слепота. Также уже сейчас у неё плохо работает опорно-двигательный аппарат, – профессор сделал маленькую паузу.
– Насколько я видел, она не ходит и еле стоит сама. Это так? – спросил он.
Элис кивнут в ответ. Открыть рот и сказать что-то более внятное он сейчас был не в состоянии. Врач продолжил:
– Ходить она уже не будет никогда. При такой скорости течения болезни очень скоро она не сможет не только ходить, но и даже сидеть самостоятельно. Затем у неё начнут отказывать руки. Через некоторое время, пару месяцев, я думаю, она не сможет говорить. Затем она не сможет сама есть, потому что не будет в состоянии сама глотать пищу. Тело практически перестанет её слушаться. Дальше умирать она будет уже в больнице, пока не наступит полный паралич. Как только паралич затронет легкие, она не сможет дышать и умрет. Все это будет происходить постепенно. Болезнь с каждым разом все сильнее и сильнее будет атаковать её организм, пока не уничтожит его. Может незначительно меняться последовательность, но, чтобы Вы ни делали, финал будет один – смерть. Смерть максимум через полгода. Скорее, даже меньше. И будьте готовы, что процесс этот для Вашей семьи будет страшный. Не хочу сгущать краски, но Вас ждут шесть месяцев ада.
Элис сидел, не в силах даже пошевелиться. В этот раз он понимал, что больше сделать ничего не может. Этот врач был их последней надеждой.
– Волшебного лекарства не будет – его просто не существует. Вашу жену я просто обманул. Надеюсь, теперь понимаете, почему. Бороться не с чем. Организм Вашей жены сам уничтожает себя, и остановить это нельзя. Я выписал ей обычный фитосбор. Это просто успокоительный состав. Лишь набор трав, для того чтобы поддержать её психическое состояние и не сойти с ума. Он поможет ей не паниковать при появлении очередных симптомов. Поможет ей не наделать глупостей, на которые многие решаются, когда становится тошно дальше так жить, жить и умирать с каждым днем прямо на глазах. Многие решают, что «уж лучше сразу». Я надеюсь, Вы меня понимаете? – спросил доктор.
Элис снова кивнул головой и с трудом выдавил из себя еле слышно:
– Да, я понимаю.
– Я рассказал Вам все это, чтобы помочь поставить точку в Ваших бесконечных скитаниях по больницам. Лучше от этого уже не станет. Вы просто упустите время побыть вместе, пока она еще может относительно полноценно жить и способна радоваться. Времени у Вас осталось очень мало, цените его. Иногда разумнее и правильнее отступить, а не гоняться за призраками, – снова переведя дыхание, доктор продолжил: – Искренне сочувствую Вам. Я считаю, что раз Вы еще с ней, то вправе самостоятельно решать, рассказывать ли ей все это.
Элис на мгновение опустил в пол глаза и сказал:
– Я уже понял это. Спасибо Вам за такое решение.
– Не обольщайтесь, я сделал это не ради Вас. Ваша жена и так страдает, не стоит её добивать информацией, которая, во-первых, не поможет, а вот навредит – сто процентов.
– Я за это Вас и поблагодарил, – спокойно и холодно ответил Элис. – Мне ни помощь, ни жалость не нужны, помогите ей, – Элис замолчал.
Профессор, глядя на него, как-то жестко усмехнулся и продолжил:
– Сбор будете заказывать раз в месяц в регистратуре. По мере появления симптомов фитотерапевт, которого я назначу, будет корректировать его состав, постепенно усиливая действие. Удовольствие недешевое, но без него будет значительно хуже. Впрочем, решать Вам. Вот первый рецепт. Отдайте его на посту дежурному врачу. По нему Вам сейчас приготовят все необходимое. К сожалению, помочь ей не смогу ни я и никто другой. Слишком поздно. Она обречена. Это все, можете идти, – доктор замолчал.
Элис слушал его молча и не перебивал. Огромное количество мыслей путались в голове, не давая сосредоточиться на услышанном. Хотелось просто убежать. Спрятаться от всего этого. Убежать так далеко, как только возможно. Убежать от всех и от себя. Как в детстве, спрятаться под одеяло и не видеть весь ужас этой реальной жизни. Многое из того, что сказал ему сейчас доктор, Элис знал и ранее. Но он никогда не собирал у себя в голове все эти знания воедино. Он даже на секунду не мог себе представить всю картину целиком. Всю эту жестокую, страшную и ненавистную правду. Слова, которые произнес врач, просто резали его сознание на полоски, на мелкие части, на кусочки, превращая всю его жизнь в мелкое конфетти. Это была их последняя надежда. Весь его мир только что рухнул, распавшись на песчинки, превратившись в пыль. Идя сюда, он сам, наверное, даже больше Ники, надеялся на чудо. Надеялся, что существует какой-то, пусть и маленький, пусть ничтожный, шанс все исправить. Шанс спасти ей жизнь. Ведь Ника была для Элиса всем. Она была его воздухом. Он жил и дышал этим человеком. И вот сейчас её фактически забирают у него, на прощание оставляя, как ему сказали, шесть месяцев ада, которые ждут их впереди.
Взяв себя в руки, Элис собрался встать, чтобы уйти, как вдруг понял, что уже стоит. Когда он встал, Элис не знал. Он этого даже не заметил. Только что человек, которого Элис себе представлял как спасителя не меньше, уничтожил в нем последнюю надежду. Своим вердиктом врач не оставил ни единого шанса на исцеление, он фактически убил самого дорогого, важного, самого любимого человека в жизни Элиса. Спрашивать или уточнять что-либо было бессмысленно. Все сказано четко и ясно. Без каких-то иллюзий. Элис взял рецепт, развернулся и направился к выходу. Уже у самой двери он остановился и, повернувшись к доктору, произнес: