Сборник Рассказов. Первая измена жены. Реальные истории. Психологические рассказы. Драмма.

Алекс Смирнов

Сборник Рассказов. Первая измена жены. Реальные истории. Психологические рассказы. Драмма.

1 Рассказ Тамара Пролог

— Подождите меня, Тамара Васильевна, я на минуту.

И скрылся за стеклянной дверью. Она осталась одна в тишине салона. И вдруг, как удар тока, накатило осознание: «Что я делаю? Где я? Зачем?» Она вспомнила Андрея, его растерянные глаза, когда она кричала на него. Вспомнила Лизу, которая перед отъездом обняла её и сказала: «Мамочка, ты сегодня какая-то грустная». Рука сама потянулась к дверной ручке. Она уже почти нажала — убежать, пока не поздно, забыть этот вечер как страшный сон.

Но в ту же секунду из дверей отеля вылетел Сергей. Он спешил, поправлял воротник. Он открыл её дверцу и, не дав опомниться, подал руку:

— Прошу вас, Тамара Васильевна.

Момент был упущен. Она вышла из машины на негнущихся ногах, и он тотчас взял её под локоть, повёл к входу. Она опустила голову, пряча глаза, и шагнула следом. Как будто шла на эшафот — и в то же время как будто летела в пропасть. И то, и другое было страшно. И то, и другое было неизбежно.

Коридоры тянулись бесконечно — поворот, лестница на второй этаж, снова поворот, кулер с водой, длинная дорожка с приглушённым светом. Сергей уверенно вёл её, будто знал каждый угол. Они остановились у двери с номером «22». Сердце у Тамары ёкнуло: двадцать два — номер её квартиры. Символ, которого она не поняла, но почувствовала спиной. Как будто жизнь подавала ей знак — и знак был недобрый.

— Сюда, — он щёлкнул карточкой, дверь открылась.

Номер был небольшим, но аккуратным: узкая тумба, телевизор, кресло. И кровать — большая, широкая, с белым покрывалом. Никаких роз, никаких свечей. Никакой романтики. Тамара стояла у порога, не зная, куда деть руки. Ей вдруг стало смешно — горько, истерично. Она-то думала, что измена — это красиво. Что это свечи, вино, музыка. А оказалось — просто комната. Просто кровать. Просто чужой человек, который торопится.

Сергей, не мешкая, скинул куртку, стянул футболку через голову. Всё быстро, по-солдатски, будто он раздевался не для ласки, а для обязательной процедуры.

— Давайте, Тамара Васильевна, не стесняйтесь, — бросил он, расстёгивая джинсы. — У нас не так много времени.

Она машинально расстегнула две верхние пуговицы на платье. Пальцы не слушались, как чужие. В голове всплыл дурацкий сон, виденный на прошлой неделе: там были поцелуи, долгие объятия, Сергей шептал ей нежные слова. Здесь не было ничего. Он даже не посмотрел ей в глаза — только на тело. Как будто она была не женщиной, а вещью. Предметом. Тем, что используют и откладывают в сторону.

— Я… — начала она, но слова застряли.

Он уже был полностью голым. Тамара отвела взгляд, но краем глаза всё равно увидела — и похолодела. Она никогда не видела других мужчин, кроме Андрея. И это зрелище испугало её до дрожи. От одного взгляда у неё пересохло во рту, а внутри всё сжалось, как перед прыжком в ледяную воду.

— Сергей, подождите, — прошептала она. — Может, не надо?

Он не слушал. Он уже стоял рядом, быстро расстёгивая оставшиеся пуговицы её платья. Его пальцы были уверенными, резкими. Тамара что-то бормотала — не связанное, какое-то «но», «мне страшно», — но он уже стянул платье через её голову, бросил на пол. Она попыталась прикрыть руками грудь, но он перехватил её запястья:

— Не прячьтесь, вы великолепны.

Тамара почувствовала, как всё внутри оборвалось. Ей хотелось закрыться, спрятаться, стать маленькой — как в детстве, когда она пряталась под одеяло от грозы. Но грозы не было. Была только тишина чужого номера и чужой человек, который смотрел на неё так, как будто она была не женщиной, а вещью.

Он окинул её взглядом, и на губах появилась довольная усмешка:

— Тамара Васильевна, вы просто сказка.

Эти слова должны были согреть. Но они обожгли — потому что прозвучали как приговор. Как будто её оценили и нашли подходящей. Как будто она прошла проверку. Как будто всё, что было в ней человеческого, — не имело значения. Имело значение только тело.

Глава 1 Тихая гавань

Тамара не любила зеркала. Не потому, что боялась увидеть морщины или седину — просто ей казалось неловким смотреться на себя слишком долго, словно подглядываешь за кем-то, кто не просил внимания. И если бы кто-то со стороны описал её, то непременно сказал бы: «Красивая женщина. Не стройная — нет, но такую в старину называли ладной. Волосы русые, густые, глаза серые, ясные. И тишина от неё идёт, как от лесного озера».

Но Тамара об этом не знала. Она знала другое: накладные, счета-фактуры, акты сверки. В конторе автобазы, где пахло соляркой и старыми папками, она сидела в углу за своим столом, похожая на пугливую мышь — без косметики, в немарком свитере, с собранными в пучок волосами. Начальник Геннадий Степаныч говорил: «Томара — золото. Не высовывается, не пищит, бумажки любит как родных».