Сборник Рассказов. Первая измена жены. Реальные истории. Психологические рассказы. Драмма.

Алекс Смирнов

Сборник Рассказов. Первая измена жены. Реальные истории. Психологические рассказы. Драмма.

Пролог Глава 1 Тихая гавань

— Я… — начала она, но слова застряли.

Он уже был полностью голым. Тамара отвела взгляд, но краем глаза увидела его член — и похолодела. Он был огромным, почти в два раза больше, чем у Андрея. Она никогда не видела других мужчин, кроме мужа, и это зрелище испугало её до дрожи. Головка была тёмно-розовой, набухшей, с выступающей веной вдоль ствола. Длина казалась невероятной — она даже не представляла, что такое вообще бывает. От одного взгляда у неё пересохло во рту.

— Сергей, подождите, — прошептала она. — Может, не надо?

Он не слушал. Он уже стоял рядом, быстро расстёгивая оставшиеся пуговицы её платья. Его пальцы были уверенными, резкими. Тамара что-то бормотала, не связанное, какое-то «но», «мне страшно», но он уже стянул платье через её голову, бросил на пол. Она попыталась прикрыть руками грудь, но он перехватил её запястья:

— Не прячьтесь, вы великолепны.

Он щёлкнул застёжкой лифчика, и две большие груди вырвались на свободу. Соски предательски затвердели от холода и страха. Он окинул её взглядом, и на губах появилась довольная усмешка:

— Тамара Васильевна, вы просто сказка.

Он увлёк её на кровать, приподнял, и через мгновение её трусики уже летели на пол. Она попыталась сжать ноги, но он был сильнее, развёл их в стороны и навалился сверху. Его член упёрся в её влагалище, и она почувствовала, что это невозможно — он слишком большой. Головка давила на вход, но никак не могла проникнуть внутрь — её узкая, тугая киска, привыкшая только к скромным размерам Андрея, казалась совершенно неподготовленной для такого гиганта.

Сергей нахмурился, отодвинулся и, сплюнув себе на ладонь, грубо смазал головку.

— Как девочка, — пробормотал он. — Ну-ка, расслабьтесь, Тамара Васильевна.

Она хотела встать, хотела сказать «нет», но он снова широко раздвинул её ноги и со всей силой навалился. Она почувствовала, как его головка упирается в её вход, растягивая узкое отверстие до предела. Кожа натянулась, побелела от напряжения. Она закусила губу, когда он начал давить — медленно, но настойчиво, пытаясь протиснуться внутрь.

— А-а-а, — вырвался у неё сдавленный стон. — Серёженька, больно!.....

Глава 1 Тихая гавань

Тамара не любила зеркала. Не потому, что боялась увидеть морщины или седину — просто ей казалось неловким смотреться на себя слишком долго, словно подглядываешь за кем-то, кто не просил внимания. И если бы кто-то со стороны описал её, то непременно сказал бы: «Красивая женщина. Не стройная — нет, но такую в старину называли ладной. Волосы русые, густые, глаза серые, ясные. И тишина от неё идёт, как от лесного озера».

Но Тамара об этом не знала. Она знала другое: накладные, счета-фактуры, акты сверки. В конторе автобазы, где пахло соляркой и старыми папками, она сидела в углу за своим столом, похожая на пугливую мышь — без косметики, в немарком свитере, с собранными в пучок волосами. Начальник Геннадий Степаныч говорил: «Томара — золото. Не высовывается, не пищит, бумажки любит как родных».

Её муж Андрей работал там же, водителем. Каждый день ровно в восемь утра он заходил в диспетчерскую, скидывал шапку и негромко бросал: «Ну, здравствуйте, что ли». И Тамара из своего угла тихо отвечала: «Здравствуй, Андрюш». И всё. За двадцать лет совместной жизни им не нужны были длинные разговоры по утрам. Спокойствие стало их общим языком.

— Тамар, а Тамар, — позвала однажды бухгалтерша Людка, цокая каблуками по линолеуму. — Ты бы хоть помаду купила. Тридцать пять бабе — самый сок. А ты вон вся серая, как мышь. Мужик-то твой глянет на сторону — что тогда?

Тамара подняла глаза от накладной на запчасти. Ни обиды, ни вспышки.

— Люд, а он смотрит? Ему главное, чтобы уха на даче свежая была да помидоры с грядки. А помада… я в ней себя чужой чувствую.

— Ну дура, — беззлобно вздохнула Людка и ушла звонить в налоговую.

Тамара улыбнулась своим мыслям. Андрей и правда никогда не просил её краситься. Один раз, году в девяносто восьмом, купил ей тени — так они до сих пор лежали в ящике комода, ни разу не открытые. Дети — Сашка пятнадцати лет и Лиза одиннадцати — тоже росли тихими. Сашка всё лето пропадал с удочкой на речке, Лиза пересаживала на подоконнике фиалки и шептала им что-то своё, девичье.

По выходным они ездили на дачу. Это был их ритуал. Андрей с пятницы грузил в багажник «Жигулей» удочки, резиновые сапоги, банку червей. Тамара собирала корзину с едой — обязательно пирожки с капустой, огурцы слабосолёные, чай в термосе. Сашка паковал плеер с кассетами «Кино». Лиза — книжку про фей.

И вот это утро субботы. Туман над огородом, роса на смородине. Андрей уже на речке — его высокие сапоги видно из-за кустов ивы. Тамара на грядках: рыхлит землю вокруг пионов, поправляет подвязки у гладиолусов.