скачать книгу бесплатно
Тед подошел к своему стульчику, увешенному праздничными шариками желтого цвета. На столе, напротив него лежал контейнер с едой, перевязанный золотистой ленточкой в форме бантика, которую мальчику предстояло самостоятельно развязать. Остальные дети, сидевшие рядом, с интересом глазели на коробку с питанием, размышляя о внутреннем ее содержимом. Не спеша, Теодор забрался на стул, придвинулся поближе к еде и принялся развязывать незамысловато закрученный бант, потянув за один из концов золотистой ленточки. Затем он открыл контейнер, и все соседи по обеденному столу наклонились вперед, разглядывая пищу, лежащую в нем. Внутри лежал солидный вареный кусочек куриного филе с рисом на гарнир. Справа от контейнера, лежала завернутая в салфетку сладкая булочка в виде забавной гримасы. Такая же в точности выпечка ожидала каждого ребенка, пришедшего на обед сегодня. В стакане, стоявшем слева от контейнера, был налит яблочный кисель, какой так же ожидал многих, за исключением тех, кому он был категорически противопоказан или противен. Как оказалось, ничего особенного из питания не было предоставлено имениннику, о чем могли бы разволноваться некоторые его одногруппники, чувствуя себя обделенными.
Поняв, что никакого особого интереса обед Теодора не заслуживает, дети резко переключили внимание на свои контейнеры и продолжили трапезу. В конце ланча, группа невпопад спела имениннику песенку «С днем рождения» по просьбе г-жи Доновой. После завершения песенки воспитательница принесла Давелу на блюдечке маленький кусочек разноцветного тортика. Таких кусочков было ровно 15, из расчета на каждого воспитанника. К счастью, в группе ни у кого не оказалось аллергии к кондитерским изделиям. Все принялись поедать этот кулинарный деликатес. Тед тоже с удовольствием отломил от своего тортика небольшой кусочек и положил к себе его в рот. Приятный сладкий фруктовый вкус наполнил именинника непередаваемыми чувствами радости и восторга. Он жадно начал работать ложкой, стараясь съесть как можно скорее все содержимое блюдечка, пока весь кусочек не исчез из нее до последней крошки. Безусловно, нашлись ребятишки, которым маленького кусочка не хватило, и они стали требовать добавки. Однако и им пришлось смириться с фактом того, что больше добавки не предвиделось. Таким образом небольшой сюрприз, устроенный в честь Теда, был завершен, и повеселевшие от съеденного десерта дети направились в комнату отдыха, которая шла по расписанию после обеденного времени.
По большому счету Теодору лишь уделили немного больше внимания, чем остальным. Никакого отдельного подарка, кроме нескольких шариков, он не получил, никаких привилегий тоже. Еду ел ту же, что и обычно. Вдобавок, один из его подарков все же отвязался от стула и безвозвратно улетел к потолку. Остальные же шары, воспитательница попросила одну из своих помощниц отнести в комнату отдыха преподавателей, где там и оставить. Ведь у Теодора не было своей отдельной кроватки, к которой их можно было привязать, а переходя из одного кабинета в другой, ненароком можно было их забыть или выронить. После всех занятий, педагог планировала отдать мальчику все его символические подарки. По сути, это был первый за пять лет отмеченный им день рождения, где все его совместно поздравляли. Первые пару лет жизни, в день рождения Теодора, Ларс носил его в больницу к матери для того, чтобы та понянчилась со своим горячо любимым малышом. Но ее быстро покидали силы, а к 743 году, когда Теду исполнилось два года, она и вовсе стала немощной. После смерти матери, Ларс стал еще более формально относиться к ребенку, закрывая лишь базовые вопросы, касающиеся его содержания, лишь бы не стать «изгоем»[1 - Изгои – люди, преследуемые уголовным правом за особо тяжкие преступления. Они вынуждены выживать на воле без права проживания в городах и селах. Подробнее о них рассказывается в книге «Наемник в душе».] и не лишиться всего своего имущества. Поэтому о каком отмечании дня рождения в семье мальчика можно было говорить?
Разумеется, даже такой жест со стороны воспитателя в виде воздушных шариков привел в восторг Теодора. Ведь раньше он никогда не получал никаких подарков. Казалось бы, ничего не могло испортить веселого и задорного настроения мальчика. Учебный день подходил к концу и детей стали собирать домой, из-за чего в главном холле на первом этаже образовывалась небольшая давка. Родители без остановки шныряли туда и обратно, забирая своих деток и выводя их из Детского Образовательного Центра. Особой заботы родной отец Теодора никогда не проявлял, и госпожа Донова это знала, поэтому могло сложиться небольшое ощущение того, что она его несколько опекает, хотя это было не совсем так. Например, сегодня воспитательница всего лишь помогала надеть куртку мальчику. Именно в этот момент ее окликнула директриса, пригласив к себе в кабинет.
– Пойдем, Теодор заберем твои шарики и вернемся дожидаться твоего отца! – воодушевленно произнесла г-жа Донова, наклонившись к уху мальчика. Вместе они вошли в кабинет директора, где, уже заняв все сидячие места на диване, восседали с недовольными выражениями лиц родители со своими детьми. Директриса села за письменный стол и глядя своему сотруднику прямо в глаза властным голосом произнесла: «Госпожа Донова, на ваше поведение поступила жалоба от нескольких воспитанников вашей группы и их родителей».
Воспитательница и Теодор стояли практически у самой двери, отделяющей кабинет директора от коридора. На диване сидели мужчина с женщиной, а на коленях у них пристроились обиженные дети – Патрисия и Дерек. Педагог с недоумением посмотрела на группу сидящих недовольных людей и сказала в ответ, обращаясь ко всем присутствующим: «Я не совсем понимаю, чем я могла заслужить недовольство в свой адрес. Мы занимались сегодня в обычном режиме и не произошло ни одного инцидента, собственно, как и всегда».
– Вообще-то, как оказалось, произошло! – послышался громкий возмущенный голос матери Патрисии, адресованный г-же Доновой.
– Мне не терпится узнать, что же именно случилось и в чем меня обвиняют. – спокойно сказала преподавательница деткой группы, положив руку на плечо Теодора.
– Вы думали, что мы ничего не узнаем о вашей выходке? И о том, какое особое внимание вы уделяете некоторым вашим воспитанникам? – продолжила наседать на нее мама ученицы, то и дело повышая тон. Она перевела свой недовольный взгляд на Теодора.
– Действительно! Как так можно? Неужели наши дети не заслуживают одинакового внимания с вашей стороны? – поддержал отец Дерека, тихонько хлопнув ладонью по подлокотнику дивана.
– Объясните уже наконец, в чем по вашему мнению заключается моя вина? – задала вопрос воспитательница.
– Ваша вина заключается в том, что вы устроили сегодня прилюдно показательные именины для этого мальчика. Выделили его среди всех прочих детей. Вручили ему подарки, накормили званным обедом и заставили остальных детей подпевать вам песню в честь его дня рождения. Никто до этого момента не отмечал ни один личный праздник в стенах этого учреждения. И я полагаю, что никогда и не будет. В общем, нужно исправить то, что вы сегодня наделали, так же прилюдно. И впредь, я надеюсь, что г-жа Директор проследит за тем, чтобы подобные вещи не повторялись. – изложила высокомерным тоном свои накопившиеся за сегодня претензии мать Патрисии.
– Ну, либо же давайте тогда устраивать праздники для всех детей. Так будет более честно. – поддержал монолог матери отец Дерека.
– И более затратно… – подытожила директриса.
Госпожа Донова замерла, как вкопанная, словно у нее перехватило дыхание от слов, высказанных в ее адрес родителями детей, которые смотрели сейчас на нее, как на врага народа. Очевидно, что женщина не ожидала подобной реакции, как со стороны ребятишек, доложивших в тот же день о празднике в искаженной форме своим родителям, так и со стороны самих родителей, которые принялись яро отстаивать правду, не являющуюся таковой. После нескольких секунд паузы, воспитательница взяла слово, пытаясь объяснить, как все складывалось на самом деле.
Г-жа Донова: «Прошу прощения, если каким-либо образом обидела тебя Патрисия, и тебя Дерек. Действительно, я проявила инициативу и на собственные деньги организовала небольшой праздничный ужин в честь Теодора, который складывался лишь в…»
– Госпожа Донова. Нам очень приятно, что вы признаете свою вину, но нас не интересуют ваши оправдания, которые вы так тщательно подготовили. Уже сделано, что сделано. Вопрос в том, как теперь исправить сложившуюся ситуацию. Принесите, пожалуйста, в этот кабинет подарки, которые вы подарили этому мальчику. –перебила воспитательницу мама Патрисии.
– Но зачем? Что вы собираетесь делать с этими несчастными воздушными шариками? – непонимающе вопросила воспитательница, немного повысив тон.
– Вы находитесь сейчас не в том положении, чтобы спорить со мной, и уж тем более повышать на меня свой голос! Делайте то, что от вас просят и не пререкайтесь. Мы вас с нетерпением ждем… – сухо и властно ответила на заданный вопрос женщина с ребенком на руках. Педагог посмотрел на директора образовательного центра. Руководительница кивнула и указала на дверь, будто соглашаясь со словами недовольного родителя. Оно было понятно. Ни одному директору не нужен скандал, тем более раздутый из неоткуда. Госпожа Донова тоскливо опустила голову и вышла из кабинета. Теодор чувствовал себя в этот момент виноватым. Его настроение упало. Он застыл на одном месте, уставился в пол и принялся его ковырять носком своего ботинка.
– Нет, ну надо же! Какая бесстыжесть! Еще стоит и перепирается со мной. Надеюсь, у вас не все воспитатели такие! – разошлась мамаша, подводя очередное обвинительное заключение.
Однако на пол пути вежливо и тактично ее пресекла директриса: «Поверьте, госпожа Вайншайн, наши педагоги являются лучшими в своем деле и проходят особый отбор. Госпожа Донова не исключение».
Мама Патрисии: «Что-то мне уже не особо верится. Учитывая, что это не первая оплошность, с ее стороны…»
Директриса: «С прошлой ситуацией, я думаю, что мы уже разобрались. Это был несчастный случай. Никто бы не мог этого предусмотреть. Не стоит мешать все в одну кучу».
Дверь в кабинет открылась и внутрь вошла воспитательница с двумя желтыми воздушными шариками, которые принадлежали Теодору. Она вновь вручила их мальчику. Тот схватился за ленточки, посмотрел на них и тут же отпустил, вновь уставившись в пол. Шарики разлетелись по комнате в разные стороны и будто примагнитились к потолку, который был достаточно высоким. Так что без лестницы достать надувные шары было бы невозможно. Этот подарок уже был Теду не в радость. Кому нужны такие сюрпризы, от которых портится настроение и становится тяжело на душе?
– Негодный мальчишка! Чего вы все смотрите? А ну-ка, немедленно спустите эти чертовы шары вниз! Сейчас же! – впала в истерику мамаша, вскочив со своего места и не нарочно уронив свою собственную дочь на пол, совсем позабыв, что та до этого момента сидела у нее на ногах. Девочка упала и ударилась, закричав во весь голос от боли. Воспитательница бросилась к ребенку, чтобы проверить ее состояние и помочь. Но мать с силой и ненавистью оттолкнула педагога, что та, аж еле удержалась на ногах. Лицо матери переменилось. В один миг она из фурии и ведьмы превратилась в ангела, закрывающего своими широкими белоснежными крыльями пострадавшего от падения ребенка. Госпожа Вайнштайн принялась успокаивать девочку и помогать ей подняться.
– Дитятко мое любимое! Прости. Мамочка немного погорячилась… Где бобо? Мамочка сейчас подует и все заживет! – залепетала она со страхом глядя на свою дочь и волнуясь о том, чтобы с ее маленьким созданием ничего не произошло.
– Все хорошо, мамочка. – хлюпая носиком и вытирая рукой слезы ответила девочка, опираясь на руку матери. Теодор медленно подошел к Патрисии и достав салфетку из своего кармана, протянул ее девочке. Патрисия в ответ на такой жест улыбнулась и взяв салфетку из рук мальчика, продолжила с ее помощью вытирать бегущие по лицу слезы. Директриса поднялась со своего места и опираясь на стол двумя руками спокойно произнесла: «Вот он! Поступок настоящего джентльмена нашего времени. Молодец Теодор. Так и надо себя вести с юными леди. Госпожа Донова, пожалуйста, отведите Теодора обратно в коридор, чтобы его не потерял отец. А то, ведь он может и без него уехать, как полгода назад…»
Воспитательница кивнула и вместе с Тедом они покинули кабинет, закрыв за собой дверь.
– Как это? Без него уехал? – недоуменно, с выпученными глазами посмотрела мать Патрисии на директрису.
– Видите ли, не всем в этом мире, к большому сожалению, так везет с родителями, как вашим детям повезло с вами. Этот мальчик, с самого рождения был лишен полноценной жизни в кругу семьи. Его мать умерла, отец тяжело переживает ее смерть, дедушек и бабушек у Теда нет. Никому нет до него дела, кроме нас с вами. А если и мы отвернемся от него и будем вымещать на мальчике свой гнев и свою злость, во что превратится его жизнь? Кем он станет? Сегодняшняя ситуация… это ведь такая мелочь по большому счету. А вы раздули такой большой скандал. Это того не стоит. Поверьте мне. Та искренняя радость, которой наделила его сегодня г-жа Донова – это словно проблеск лучика света в его серых семейных буднях. Учитывая то, что это был первый день рождения за пять лет его жизни, когда Теодора хоть кто-то поздравил. – произнесла директриса, побуждая родителей и их детей к сочувствию и пониманию.
– Не может быть! Как? Первый день рождения за пять лет? Это же просто ужасно! – началось обсуждение между отцом и мамой ребятишек.
– Не стоит судить о ситуации, до конца в ней не разобравшись… Вы услышали что-то от своих детей, но как оказалось, информация была несколько приукрашена. А теперь, давайте закончим обсуждение этой темы и не будем к ней больше возвращаться. – подытожила разговор директриса, провожая посетителей и учеников к выходу.
Выбор школы
Шел последний год обучения в ДОЦ. Наступила весна 747 года. Воспитателям и родителям был уже известен потенциал детей и необходимо было озадачиться подборкой места для их будущего поступления. Следующая ступень обучения была обязательной наряду с образовательным центром. В Гаи существовало всего две школы. Одна из них была спортивной, в которой готовили будущих боксеров, бойцов по смешанным единоборствам и футболистов. Вторая готовила фермеров и технический персонал, помогающий налаживать сельскохозяйственное оборудование, часто выходившее из стоя по причине многолетнего использования. Все, что касалось других специальностей, необходимо было ехать в другой город или село для того, чтобы им обучиться.
Надо отдать должное, что в ДОЦ, в котором проходил обучение Тед, не существовало установки сверху, направленной на увеличение фермеров. Во-первых, их было в достатке, во-вторых, воспитатели добросовестно выявляли сильные стороны своих учеников и честно рекомендовали то направление для конкретного ребенка, в котором он мог бы в будущем преуспеть. Несмотря на то, что перебраться в более крупный населенный пункт являлось для большинства населения непозволительной роскошью, обеспечить поддержку своему чаду, чтобы помочь ему выбрать специальность в точности с рекомендациями персонала ДОЦ, или хотя бы близкую к ней, у родителей получалось.
Директором образовательного центра был созван родительский совет группы, в которой обучался Теодор, для того чтобы дать свои рекомендации по поводу каждого ребенка и предоставить список школ для поступления. Подобная консультация собиралась для учеников каждой группы последнего курса обучения. Внимательно следящие за успехами своих детей родители, уже на втором курсе понимали потенциал своего ребенка, поэтому для многих из них, собрание носило формальный характер. Из него максимум, что они могли извлечь, это получить список рекомендованных школ, в которые производился набор по интересующей специальности с учетом их финансового положения.
Собрание было назначено на 18-00. С одной стороны, так было проще всех собрать, поскольку в любом случае родители забирали в это время детей из ДОЦ домой, с другой, это время было максимально удобно для большинства из родителей. Кабинет директора был переполнен собравшимися внутри людьми и места для всех явно не хватало. Собрание уже как 20 минут началось, когда Ларс постучался в дверь. Он был уставший после работы и недоволен тем, что ему пришлось закрыть ресторан пораньше времени в связи с семейными обстоятельствами. Поскольку денег едва хватало на пропитание, от большей части персонала бизнесмену пришлось отказаться. Поэтому приходилось многие вещи в заведении делать самому. Он постучался в дверь, тут же ее приоткрыв и заглянул через небольшую щелку внутрь. Велось обсуждение, связанное с Дереком Вангером, которое близилось к завершению.
Директриса: «…поэтому я считаю, что Дереку идеально подойдет школа со спортивным уклоном. В принципе, вы можете отдать его и школу нашего села, но я считаю, что, если у вас есть такая возможность, нужно поступать в Оунвилшен. Это все-таки город с бронзовым статусом, и тренеры там преподают классом повыше. Не говоря уже, что школа регулярно выставляет своих воспитанников на меж городских соревнованиях, что безусловно повышает их уровень подготовки, предоставляя ребятам необходимую дополнительную практику. Да, мистер Давел. Можете войти».
Директриса жестом разрешила опоздавшему мужчине войти в свой кабинет, обратив внимание на дверную щелку, через которую отец Теодора наблюдал за обсуждением. Ларс тихо вошел и занял свободное место среди прочих родителей. Он хотел освободиться как можно скорее, чтобы вновь вернуться в свой ресторан. Однако рассчитывать с учетом его опоздания он мог разве что на последнее место в очереди. Не сказать, что директриса долго обсуждала каждого ребенка по отдельности, но если завязывалась дискуссия между ней и родителями, или ими задавались дополнительные вопросы, это занимало определенное время для ответа.
Описывая потенциал каждого ребенка, руководитель ДОЦ объясняла отцам и матерям, дедушкам и бабушкам, а также опекунам, в чем именно он заключается и какие перспективы могут открываться перед детьми, выбери они верное направление. Примерно, спустя час, очередь дошла и до Ларса. Ряды пустели, поскольку, получив необходимую информацию о своем ребенке, родственникам было уже не особо интересно задерживаться в кабинете длительное время, слушая о чужих детях. Под конец сложилось так, что в помещении осталась лишь одна пожилая пара и Ларс, когда очередь дошла до него.
Директриса: «Итак, теперь, поговорим о Теодоре. Мистер Давел, могли бы вы подойти чуточку поближе, чтобы я хорошо могла вас разглядеть. Тем более, что свободная площадь этого помещения уже позволяет это сделать».
Несмотря на то, что людей практически не осталось, Ларс до этой просьбы находился в одном и том же положении, прислонившись к противоположной от директрисы стене. После ее слов, он невольно подошел поближе просто для того, чтобы не ввязываться в конфликт с женщиной, которая и так считала его безалаберным человеком, неспособным растить ребенка. Это было связано с рядом ситуаций, возникших в прошлом с его участием, а также высказываниями мужчины в адрес Теодора. Ларс неоднократно успел наглядно демонстрировать свое пренебрежительное отношения своему сыну.
– Итак, мистер Давел. Как вы знаете, мы здесь, чтобы обсудить будущее вашего ребенка. Вам уже известно, к каким специальностям у Теодора большая предрасположенность? – завела разговор директриса, практически не моргая глядя в глаза родителя мальчика.
– Я думал вы мне все расскажете… – развел руками Ларс, отводя взгляд от руководителя ДОЦ.
– Почему я нисколько не удивлена? Все родители, побывавшие сегодня в этом кабинете, без моей помощи и подсказок уже понимали сильные стороны их детей.
– Очень рад за них. Что дальше?
– А, дальше… знаете, будь моя воля, получи я хоть малейший повод, будь то жалоба от Теодора или ваших соседей относительно чудовищного воспитания и содержания мальчика, я бы не задумываясь обратилась в органы опеки и отобрала его у вас. Вы никудышный родитель и нисколько не заботитесь о благополучии ребенка!
– Но таких поводов у вас не было.
– К сожалению… но знайте, я с вас глаз не сведу до конца обучения Теодора! Являетесь с постоянными опозданиями в поддатом состоянии, ребенок одет в поношенную одежду, которая уже мала ему по размеру. При том, что если бы вы тратили меньше денег на выпивку, то на нормальную одежду вам явно бы хватало. Вы – наглядный пример того, каким родителем быть нельзя!
– Я все еще жду ваших комментариев по поводу школы. Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления в свой адрес!
– Увы, закон не на моей стороне, чтобы я смогла спасти мальчика от такого отца!
– Помните эту последнюю фразу, когда в следующий раз будете подбирать слова. Иначе мое терпение кончится, и в результате вы потеряете свою работу.
– Я не собираюсь с вами спорить. Лишь хочу, чтобы вы не загробили будущее мальчика.
– Его будущее не ваша проблема. Перейдем к делу.
– У Теодора, чтоб вы знали, имеется явный потенциал к тому, чтобы стать хорошим спортсменом по направлению единоборств. Имеется несколько школ, соответствующих его способностям. Одна – самая близкая, находится здесь в Гаи. Другая – в Оунвилшене, она приоритетная, поскольку выше классом. Третья – такого же уровня, что и наша сельская, находится в другом населенном пункте. Это то, что касается ближайших от Гаи вариантов. Вот список всех школ, соответствующих необходимому направлению. Они расположены в порядке удаленности от нашего села. Звездочками отмечен их общий уровень. Пожалуйста, ознакомьтесь с этим списком подробно. А лучше – посетить хотя бы пять из них, чтобы лично удостовериться в их оснащении и преподавательском составе.
– Разберусь. Это все?
– Это все, мистер Давел.
Ларс выхватил листок бумаги, который директриса держала в своей руке и повернувшись к ней спиной молча вышел из кабинета. Директриса с сожалением посмотрела ему в след и перевела свой взгляд на пожилую пару, сидевшую на диване.
Мужчина: «Какой неприятный тип. Помню, как он завалился в стельку пьяный в ДОЦ и еле стоял на ногах. Хорошо, что мы тогда заставили его оставить машину около центра. Иначе, мне кажется аварии было бы не миновать».
Женщина: «Почему органы опеки до сих пор не заинтересовались его поведением? Неужели ничего нельзя сделать?»
Директриса: «К сожалению, наши руки связаны, поскольку действующие законы занимают однозначную позицию о том, какими бы не были родные мать и отец, если от самого ребенка не поступает на них никаких жалоб, то лишить их родительского права невозможно. Тем более, что Давел формально выполняет основную заботу о ребенке, кормя его и одевая. Но мы то с вами прекрасно понимаем, что формальной родительской заботы никогда не достаточно…»
Ларс быстро и грубо схватил Теодора за руку, и они вместе молча направились к машине. При том, что Гаи было небольшим селом, мужчина все свои дела привык осуществлять исключительно с помощью транспортного средства, пренебрегая пешими прогулками. Тед по привычке хотел сесть на заднее сидение, подойдя к автомобилю. Он дернул дверную ручку, но его тут же остановил отец: «Нет, нет. Сегодня ты пойдешь пешком и будешь плестись, догоняя меня. Ты же у нас, оказывается спортсмен, будущая звезда мирового бокса! Вот и развивай свои спортивные навыки».
Делать было нечего. Мальчик отошел от машины и послушно направился в сторону дома. Наступил вечер, на улице уже практически стемнело. Плохо освещенная грунтовая дорога подсвечивалась лишь фарами автомобилей, проезжающих в противоположные стороны. Теодор уверенно шагал по узкому тротуару, по правой стороне которого на расстоянии 200-300 метров располагались невысокие фонари, излучающие тусклый свет. Толку от них было немного. Они разве что отграничивали пространство вокруг себя от полного мрака. Автомобиль Ларса уже давно исчез с горизонта видимости Теодора и скрылся вдали. Мальчик шел в раздумьях, не понимая, что именно он натворил такого, что отец разозлился на него лишив возможности добраться до дома на машине. Благо, к шести годам, он уже хорошо разбирался в окрестностях, поэтому спустя 10-15 минут, мальчуган уже был дома.
Первый этаж, на котором находился небольшой ресторанчик Ларса был закрыт, зато из окон второго этажа горел свет, а на парковке стояла машина. Поднявшись по наружной лестнице до второго этажа и войдя через приоткрытую дверь, Тед увидел отца на старом диване, недовольно уставившегося в стену. По всей видимости предстоял неприятный разговор. Мальчик осторожно подошел к отцу и попытался взять его за руку, как бы пытаясь извиниться за то, чего он не совершал, привлекая к себе его внимание. Ларс отдернул руку в сторону и повернулся к ребенку.
Ларс: «Что ты наплел директрисе? Почему она наехала на меня в очередной раз?»
Теодор: «Папа, я с ней даже не разговаривал сегодня. Я не видел ее несколько дней.»
Ларс: «Рассказывай… думаешь я ничего не понимаю? Как все шушукаются за моей спиной, мол я не такой хороший папаша, как все остальные. Мол, я не забочусь о тебе… Сукины выродки! Принеси мне пива из холодильника! Быстро!»
Мальчик сломя голову побежал на кухню, чтобы достать из холодильника прохладительный напиток для отца. Он по-прежнему не понимал, причем тут он во всей этой ситуации. Ларс открыл банку запотевшего пива и залпом ее выпил, швырнув ее в сторону мальчика, едва в него не попав.
Ларс: «Неси еще одну!»
Теодор принес вторую банку пива и спрятался за диван, заранее избегая полета жестянки в свою сторону. Отец начал расхаживать назад и вперед по комнате, явно нервничая. А с каждой выпитой каплей пива, его эмоции будто усиливались. Теодору в какой-то момент показалось, что если отец поддастся бушующим внутри него эмоциям, то может потерять над собой контроль. Однако это была далеко не первая ситуация, когда Ларс терял самообладание перебрав алкогольных напитков. Каждый раз, когда это происходило, мальчик старался быть тише воды, ниже травы, чтобы не вызвать на себя агрессию. Везло только лишь с тем, что даже в стельку пьяный и неадекватный, Давел старший ни разу не поднимал руку на сына. Но стресс, в котором находился ребенок все это время, гадая, попадет ли он под горячую руку своего отца или нет, был велик.
Ларс: «Они смеют указывать мне, что делать. Они считают себя образцово показательными учителями. Тупые деревенщины! Да я в сравнении с ними приехал из крупного города. Там бы их даже близко к своим детям не подпустили. И они мне… мне указывают что надо делать! Поехали ка, прокатимся!»
Выпив три банки пива, Ларс схватил сына и потащил его за руку в машину. Дав по газам, они направились к Месту памяти[2 - Места памяти – помещения, расположенные при муниципальных храмах, предназначенные для почитания умерших], где Давел планировал почтить память своей жены. В Гаи имелся всего один храм, в котором и проходила церемония прощания с Инессой. Поскольку семья Давелов в настоящий момент обладала лишь базовыми КЖО[3 - КЖО – карты жизненного обеспечения, подробнее в книге «Наемник в душе»], Ларсу пришлось оплатить таксу использования священного места. Отец с сыном спустились при помощи лифта на минус второй этаж. По сравнению с городскими храмами, сельские не имели большого количества помещений под землей. Все ограничивалось парой Мест памяти на минус первом и минус втором этажах, крематорием и ячейками для захоронения, которые предоставлялись бесплатно по КЖО или давались в аренду.
Давелы направились по изогнутому коридору к комнате с табличкой «МП», обозначающей Место памяти. Теодор уже бывал здесь – и в этом храме, и в этой комнате. Просто он этого не помнил, поскольку был еще слишком мал. Войдя внутрь, первым, что бросалось в глаза был поминальный массивный деревянный стол, рассчитанный на восемь персон, изготовленный из дуба. По бокам от стола стояли длинные скамейки. Стены помещения были настолько хорошо звукоизолированны, что ни один звук не мог его покинуть. Это было сделано из соображений уважения личного пространства посетителей. Как тех, кто просто пришел навестить урны своих родных, так и тех, кто проводил собственные обряды, поминая умерших. А ведь обряды у каждого могли быть разные, начиная от тихого и спокойного почитания в кромешной тишине, до бурной дискотеки с применением звукового оборудования. Поэтому, благодаря хорошей звукоизоляции никто никогда никому не мешал.
– Сиди здесь и ничего не трогай. Я схожу за твоей матерью. – Ларс захлопнул за собой дверь, оставив ребенка на время одного. Теодор подошел к одной из белых тумбочек, стоявших в углу этого квадратного помещения. Она была невысокой, даже для среднего роста шестилетнего мальчика. Поэтому ребенок мог с легкостью достать до самого ее верха. На ней стояла толстая восковая свечка, обвязанная бумажной лентой темно-коричневого цвета, а слева от свечи находилась подставка для ароматических палочек, которые лежали внутри тумбочки. Тед потянул на себя ручку дверцы и заглянул внутрь. Там было несколько полочек, на которых так же имелись разного рода атрибуты для проведения различных обрядов: травы, благовонья, свечи всевозможных размеров, мази, веера, куклы и прочие ручные изделия. Внимание мальчика привлек бронзовый кинжал необычной изогнутой формы. Он лежал в ножнах покрытых странной рельефной росписью с изображением страдающих лиц, пылающих в огне. Теодор взял кинжал в руку и стал рассматривать рисунок более детально. Помимо основных изображений, на ножнах имелись узоры, отдаленно напоминающие рога, бороду и корону. По всей видимости, оружие было изготовлено по меньшей мере 750-850 лет назад, во времена смут и беспорядков. Когда мир достигался при помощи одной лишь силы. Тед достал кинжал из ножен и крепко взявшись за ручку, поднял его вверх, воображая себя искусным воином Ротригом, спасающим Гаи от зла, о котором в ДОЦ часто рассказывали сказки. Открылась входная дверь и внутрь вошел отец, держа в руках керамическую урну с прахом Инессы. Увидев сына, он аккуратно поставил урну на стол и с яростью побежал на него, быстро отобрав у того кинжал, и положив его обратно в тумбу, с грохотом закрыв дверцу.
– Никакого уважения и почтения к святому месту! Я тебе что говорил? Почему ты никогда меня не слушаешься? – треснул по затылку Теодора Ларс, усадив мальчика на скамейку за поминальный стол, после чего сел напротив него. Тед уставился на бежевый керамический сосуд, стоящий на столе. На нем были выгравированы фамилия и имя матери, а также имелось ее изображение, нанесенное на овальный кусок керамогранита, посаженного на гелеобразный мощный клей. Стандартные урны изготавливались без гравировки и без изображения, но Ларс не поскупился и прилично потратился, чтобы мастера похоронного дела изготовили по максимуму изящную урну для покойной. Отец и сын сидели за столом опустив головы вниз и размышляя каждый о своем. Ларс положил руки на стол, скрестив между собой пальцы в замок. Теодор посмотрел сначала на подавленного печалью отца, затем на урну с изображением материи. Фотография, на которой была изображена Инесса датирована 739 годом. На ней мама Теда выглядела жизнерадостной женщиной, с улыбкой на лице, наполненная искренней радостью. Снимок был сделан во время поездки семейной пары на озеро в соседнюю деревушку, в которой проживали родственники матери Теодора.
Мальчик не испытывал никаких эмоций, связанных с фотографией и с местом, где они находились с отцом. Не то, чтобы он не понимал, где они сейчас находятся, и чья урна стоит перед ним. Просто ребенок потерял свою маму слишком рано, практически ничего о ней не помня. В какой-то степени, учитывая всю прискорбность сложившийся вокруг него ситуации, это помогло ему избежать очередной детской травмы, связанной со смертью матери. Он знал и понимал, что в определенный период жизни ее не стало рядом. Поэтому малыш не успел к ней привязаться, чтобы каждый день скорбеть о преждевременной утрате матери. Мальчик только и помнил, что отец часто приносил его в больницу и что на руках иногда его держала какая-то женщина, лица которого не сохранилось в его памяти. Она постоянно кашляла, ей становилось плохо, малыш начинал от этого громко плакать и его снова забирал отец на руки.
– Инна, я скучаю по тебе каждый день. Мы только начали с тобой жить. Почему я был так бессилен, чтобы хоть что-то для тебя сделать? Чтобы спасти тебе жизнь… – печально проговорил Ларс, обращаясь к покойной супруге. Теодор вновь посмотрел на отца. Тот достал из куртки небольшую флягу, наполненную крепким спиртным и сделал несколько больших глотков.
– Что ты вылупился на меня? Сидишь тут, как ни в чем не бывало… Тебе никогда не понять моего горя! Хочешь знать, как она умерла? – бросил Ларс взгляд в сторону своего сына со злобой в глазах, делая еще несколько глотков из своей фляги.
– ТЫ убил ее! Она долгие годы грезила о том, чтобы у нас появился ребенок. А появился ты, и прикончил ее! Маленький, бесстыжий демон, выпивший все жизненные соки из своей матери и вогнавший ее в могилу! – завопил на Теодора Ларс, поднявшись из-за стола и опрокинув голову кверху жадными глотками опустошил емкость со спиртным, буквально высасывая оттуда все вплоть до последней капли. Теодор отвернулся в сторону и съежился, как бы пытаясь слиться со столом, чтобы стать незаметным для разбушевавшегося отца. Ларс расходился назад и вперед, схватившись за голову, будто стараясь унять беснующиеся в нем голоса.
– А теперь, ха-ха… какова ирония… теперь ты принялся и за меня. Хочешь, чтобы и я в могилу отправился! Но знаешь что? Я не позволю тебе с собой сделать то же самое, что ты успешно проделал с моей женой! Нет, можешь не стараться… – истерично размышляя и импульсивно жестикулируя Ларс окончательно стал похож на неуправляемого психа, готового сорваться в любой момент, что не могло не напугать Теодора. Мальчик слез со скамейки и забрался под стол, пытаясь спрятаться от отца. Тот заметил это и полез за ним, ругаясь и на своего сына и пытаясь выволочь его из укрытия. Неуклюжий поддатый мужчина, не рассчитав свои действия сильно ударился головой о стол, чем не преминул воспользоваться ребенок, быстро выползая наружу, после чего направился к двери.
Пока Ларс поднимался на ноги, мальчик уже успел открыть с трудом поддающуюся дверь и выбежать вон из помещения. В этот момент Тед не задумывался, что ему все равно придется вернуться в родительский дом. Он просто хотел скрыться от разъяренного отца. Увидев перед собой коридор, он напрочь позабыл, где находится лифт и направился в противоположную сторону от него. Стараясь бежать как можно быстрее, Тед пытался найти открытую дверь, куда можно было бы забраться и на время спрятаться от отца, в надежде на то, что через некоторое время тот протрезвеет и станет вести себя более адекватно. Увидев металлическую приоткрытую дверь, Теодор толкнул ее и вошел внутрь. То, что он там увидел, было зрелище не из приятных. Поэтому он застыл, в одном положении, не двигаясь с места.
В вытянутом небольшом помещении имелось несколько металлических каталок, на которых лежало несколько трупов. У задней стены стояла печь с гигантским заслоном, а около нее согнувшись над одним из трупов работал сотрудник крематория, подготавливающий тело для сожжения. На нем была одета черная накидка с капюшоном, и медицинские латексные одноразовые перчатки. Мужчина обрабатывал при помощи кисти каким-то пахучим раствором лицо и руки умершего. Закончив подготовительную процедуру, он надел термозащитные рукавицы и открыл заслонку печи. Из нее показалось огромное пламя, готовое сожрать свою очередную бездушную жертву. В двери показался Ларс. Он заметил стоявшего в недоумении напуганного сына и громко ему крикнул грубым голосом: «Теодор, а ну-ка, живо ко мне!».
Работник вздрогнул от неожиданности, и заметив разинувшего рот, стоявшего перед ним мальчика вскрикнул: «Эй, какого черта он здесь делает? Быстро выведи его отсюда!».
Ларс схватил сына за руку и поволок его за собой обратно к Месту памяти. Усевшись за стол, они оба уставились на урну матери, стоявшую перед ними. Казалось, что отец немного протрезвел, хватанув небольшую дозу адреналина во время погони за ребенком. Теодору уже не хотелось никуда бежать. Он просто сидел и с нетерпением ожидал конца поминок, прогоняя в мыслях последние кадры, отложившиеся у него в памяти. Он будто бы побывал на интерактивном фильме ужаса. Этот странный запах мертвечины, крови и пряного аромата жидкости, которой сотрудник крематория обрабатывал покойников до сих пор держались у него в носу. Мальчик едва сдерживался, чтобы не блевануть на стол. Однако минуты таяли. Тихая мелодичная успокаивающая музыка, играющая фоном для атмосферы, делала свое дело, и ребенок постепенно начал отходить от неприятных впечатлений, переключая свое внимание на то, ради чего они сегодня здесь собрались.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: