Скотт Макконнелл.

Айн Рэнд. Сто голосов



скачать книгу бесплатно

Фотография снимается только после того, как продумана ее композиция. Нельзя приступать к съемке до того, как организовано все остальное – нередко даже до того, как устанавливается камера. Каждый снимок, каждая созданная нами композиция имеют определенное предназначение. Цель заключается в том, чтобы показать, как дом дышит, как он живет и уживается с населяющими его людьми. Одна из самых серьезных проблем в данном аспекте, с моей точки зрения как художественного редактора, является то, что большинство занимающихся архитектурой фотографов избегают помещать на свои снимки людей.

Когда, например, мы снимали кабинет Айн Рэнд, она не подозревала, что я намереваюсь использовать ее как объект на снимке. Я поставил камеру и указал своему ассистенту, где нужно разместить прожекторы. А потом неожиданно для мисс Рэнд сказал ей: «Наверное, вы даже не подозреваете, что вам суждено присутствовать на этом снимке». Она немедленно возмутилась и запротестовала. Я ответил: «Вы выглядите превосходно». Она была в простом костюме. И мы сфотографировали ее, а потом я сделал еще один снимок, с мистером O’Коннором. Потом был еще один снимок, сценка в патио, за окружающей ров стеной, причем Айн Рэнд и O’Коннор находятся в одной части снимка, a Рихард Нойтра сидит в другой стороне, образуя часть композиции. Этот снимок широко разошелся по всему свету. Почему? Потому что он показывает, как работает дом. Фотографии Айн Рэнд сделаны в том числе в интерьере.

И вот что я хочу сказать фотографам архитектуры, архитекторам и студентам. Этим способом можно добиться величия в любой отрасли фотоискусства. Вы не спрашиваете архитектора: «Что именно вы рекомендуете мне снять?» Вы прибегаете к собственному здравому смыслу. Вы изучаете дом, не имея в руках фотоаппарата, вы обходите его кругом, исследуете его.

Какие еще утверждения вы хотели бы сделать?

Одной из моих любимых и одной из самых широко публикуемых фотографий является та, где Айн Рэнд и O’Коннор идут между берез. Она имеет особое значение, поскольку изображает обоих в пределах собственного земельного участка. У них был этот укромный уголок, убежище, на территории которого они могли прогуливаться по дорожкам собственного парка, рука об руку, наслаждаясь жизнью. Идея понравилась ей, и я сказал: «Я поставлю камеру здесь, среди деревьев. Дайте мне пять или десять минут. Почему бы вам не пройти до границ рощи и не вернуться назад к камере, не обращая на меня внимания? Однако когда я увижу, что вы оказались в нужном для снимка положении, то окликну вас или что-нибудь скажу»… Что я и сделал – и она улыбнулась мне, в камеру. Так и получаются уникальные кадры.

Помню, как Рэнд шла ко мне, и я сделал снимок, а потом она повернулась, чтобы вернуться обратно, полагая, что подобно девяноста процентам фотографов, я захочу сделать дубль, а потом еще дубль, а потом еще – повторяя одну ту же сценку снова и снова. Помню, после одной из моих лекций кто-то спросил меня, о том, почему люди в шутку называют меня «одноразовым Шульманом».

Я ответил: «В этом нет никакой шутки, потому что я считаю, что делать больше одного кадра не нужно. Зачем понапрасну изводить пленку и тратить время на проявление и обработку? Почему не довериться своей визуальной интуиции, глазам своей камеры?»

Какой была Айн Рэнд при позировании?

С ней не было никаких проблем. Однажды я решил, что надо сделать снимок в патио и поставил там камеру. В назначенное мной время я попросил всех участников съемки любезно выйти из дома. Я усадил Нойтру в кресло слева рядом с Джанет Гейнор, a потом предложил Айн Рэнд и O’Коннору «передвинуться на правую сторону кадра», где находился шезлонг, и они без всяких возражений выполнили мою просьбу. Так было и в тех случаях, когда я снимал ее в кабинете и прогуливающейся с O’Коннором по березовой аллее. Она не возражала и была готова к сотрудничеству.

А вы бы назвали мистера О’Коннора и мисс Рэнд фотогеничными?

O, его в первую очередь. Помните снимок O’Коннора и Джанет Гейнор? На этом снимке O’Коннор получился весьма симпатичным. Он на каждом снимке выглядит очень благопристойно, и она тоже. С косметикой, которой я не пользуюсь, тоже не было никаких проблем! Работать с ними было очень приятно. Я никогда не навязываю людям чересчур крупные планы. В моем понимании человек всегда занимает часть пространства.

А как относилась Айн Рэнд к вашим фотографиям?

Они ей нравились. Ей нравилось, как она смотрится в своем кабинете. Ей нравился тот снимок, на котором они были вместе с Фрэнком и она держала на руках кошку. Нравился потому, что она эту кошку любила. Еще один снимок был сделан с набивными фигурками животных на кушетке. Особенно ей нравилось то, что снимки делались без подготовки. Я наводил камеру, взводя затвор, вытягивал из катушки новый кадр и говорил: «Хорошо, теперь делаю снимок. Смотрите перед собой на бумаги. А потом посмотрите на меня». Щелк. Она поворачивает ко мне голову, и пока успевает понять, что происходит, оказывается, что я уже сделал снимок. Я говорил ей что-нибудь вроде: «Кстати, а почему бы вам не рассказать Фрэнку о том, что вам сегодня утром принесли на завтрак?» Тут она улыбалась или смеялась, и я делал снимок.

На фото львята, набитые ватой, разбросаны вокруг нее. Такой львенок лежал на кушетке у дальней стены ее кабинета. Я внес фигурку львенка в композицию. Я переложил ее кошку, вернулся назад к камере и сказал: «Одну минуту, кошка тоже хочет присутствовать на снимке». Поэтому она и улыбнулась в объектив.

А она делала какие-нибудь комментарии по поводу ваших снимков?

Помню только, что она сказала: «Они такие естественные». И это было действительно так.

А какие-нибудь проблемы во время съемки случались?

Было один раз. Мы снимали интерьер с цветами на переднем фоне, с правой стороны с видом вперед на гостиную, a с левой стороны была стеклянная наружная стенка. В перспективе были видны несколько крупных предметов мебели. Нойтра позвал меня, a у меня было обговорено с ним условие – не сдвигать мебель. Айн Рэнд увидела, что мой ассистент подходит к ее креслам, и Нойтра, жестикулируя, указывает ему на одно из кресел: «Передвиньте его чуть дальше».

Айн Рэнд находилась слева от меня и тут же сказала: «Мистер Нойтра, что вы делаете?» – «O, мы отодвигаем это кресло». – «Почему?» Он, кажется, ответил ей в том духе, что оно мешает воспринимать архитектуру. И Рэнд сказала моему молодому помощнику: «Нет, пожалуйста, верните его обратно».

А почему ей было важно, чтобы кресло осталось на прежнем месте?

Так было у них заведено. Это было любимое кресло O’Конноров. Она чрезвычайно любила комфорт. А Нойтра решил сдвинуть ее кресло. Его внутренне возмущало, что эта тяжелая, уютная мебель не согласуется с его линиями. Он думал прежде всего о собственной архитектуре. «Не смейте прятать мои линии за креслом» – такова была его позиция.

Возникали ли какие-нибудь другие сложности?

Большая часть нашего времени уходила на работу, даже до самого вечера, и ужинали мы у нее. Это были прекрасные вечера. Айн Рэнд, O’Коннор, Нойтра, мой ассистент и я.

Мы разговаривали о жизни вообще, o нашей работе и о ее произведениях. Тогда Рэнд работала над романом Атлант расправил плечи, а ее Источник уже пользовался всемирной популярностью; нельзя сомневаться в том, что эта книга является одной из самых успешных во всей истории мировой литературы. Нойтра сделал замечание по поводу эпизода, в котором Говард Рорк взрывает один из своих домов, в проект которого были внесены чуждые ему изменения, и усомнился в том, что архитектор имеет право взорвать построенный им дом. Она ответила, что у него было право на это: он может делать со своим зданием все что угодно, оно принадлежит ему.

Кроме того, она сказала, что в романе, над которым работает, поднимаются вопросы экономического развития, которые она приравняла к возведению супермаркета в местечке, где до этого лет пятьдесят существовала только небольшая семейная бакалейная лавка. Они зарабатывали не слишком много, но все же им хватало на жизнь, a вот после того как по соседству построят и откроют супермаркеты A&P[93]93
  The Great Atlantic and Pacific Tea Company, сеть супермаркетов и винных магазинов, в основном работающих в шести штатах США. (Прим. пер.)


[Закрыть]
, все увидят, что в семейной лавке будут продавать кварту молока за десять-пятнадцать центов, а в A&P по семь-восемь центов за кварту.

Я назвал такую перспективу «недобросовестной конкуренцией», и она сразу взвилась. «Конечно, у них есть право поступать подобным образом. Если маленький магазинчик не способен конкурировать с A&P, он не имеет права существовать».

Я сказал: «Но таким образом они добывают свой хлеб насущный. Если считать, что подобные поступки, в манере гангстера с пистолетом оправданы, – то вы или понижаете цену на молоко, или выходите из дела. Пиф-паф, и вас нет». Она рассердилась, возвысила голос, обвинила меня в наивности и сказала: «Мистер Шульман, вы молоды [тогда мне было двадцать семь лет] и, очевидно, мало знакомы с жизнью. Вы фотограф, вы щелкаете своей камерой для мистера Нойтры и не имеете никакого отношения к миру конкуренции». Айн Рэнд не ошиблась в отношении моей молодости и наивности. В известном смысле я с тех пор не изменился.

Какое воздействие, на ваш взгляд, роман Рэнд Источник оказал на архитекторов и вообще на людей?

На мой взгляд, Айн Рэнд впервые поставила архитектуру в фокус общественного мнения. Не хотелось бы пользоваться этим термином слишком легкомысленно, однако она в известной мере «популяризировала» архитектуру. Она писала о некоторых элементах архитектурного проекта и о правах архитектора. Но не только об этом: еще и о том, насколько важно архитектору обладать яркой индивидуальностью, быть требовательным и дисциплинированным в своем труде. Я бы сказал, что она впервые сказала обществу, что роль архитектора в нем не ограничивается возведением строения. Что архитектор обладает исключительным правом. Получив и приняв ответственность от клиента, архитектор находит решение и исполняет его.

Каково ваше личное мнение о романе Источник?

Она высказала в нем очень важное мнение относительно архитектуры как таковой. Открыла обществу, как работает ум архитектора, не срывая с него покрова тайны.

Что вы думали об Айн Рэнд?

Она была блистательным литератором, рождала блестящие идеи и великолепно владела словом. Однако я был разочарован тем, что столь яркая личность настолько узко воспринимает общество или, скажем так, совершенно не понимает моего сочувствия человеку с улицы и пролетарию. Быть может, причиной тому стали ее российские впечатления.

В чем проявлялась ее личность в ваших личных взаимоотношениях, кроме разговоров за обеденным столом?

Она держалась сочувственно и приятно. O, да между нами не возникало никаких трений. За столом мы высказывали свои мнения. Нойтру в основном интересовала только архитектура.

Доводилось ли вам встречать архитекторов, мотивированных или вдохновленных образом Говарда Рорка?

O, сколько угодно! Вы даже удивитесь, узнав, как много таких было. Не забывайте о том, что книгу эту прочитали все архитекторы, сколько их есть на свете. Она была единственной и первой, фасадом и центром жизни любого архитектора, считавшего себя современным зодчим. Кроме того, вы не знаете, сколько архитекторов с уверенностью говорили мне: «А вы знаете, что Айн Рэнд писала своего Говарда Рорка с меня?» Я слышал эти слова от Рафаэля Сориано, Рихарда Нойтры, Грегори Эйна. Были и другие. O, так говорили многие!

Джун (Като) Курису

Джун Курису была секретаршей Айн Рэнд с 1947 по 1949 год.


Даты интервью: 5 ноября 1996 года и 12 марта 1998 года.


Скотт Макконнелл: Как вы получили работу у Айн Рэнд?


Джун Курису: Мои родители работали на принадлежавшем O’Коннорам ранчо. Мама была кухаркой и домоправительницей, а папа был слугой, подавал на стол. С ними жил и мой брат, еще посещавший школу. Моего отца звали Рёдзи Като. Маму звали Харуно, a моего брата – Кен.

Когда мама сказала мне, что Айн Рэнд ищет секретаршу, я только, в 1947 году, окончила в Лос-Анджелесе среднюю школу, а мама и папа работали на ранчо O’Конноров. Наверно, они сказали ей, что я пошла на секретарские курсы и хотела продолжить учебу, чтобы повысить квалификацию. Поэтому все то лето я провела на ранчо[94]94
  Джун Като начала работать на O’Конноров 30 июня 1947 года.


[Закрыть]
. Когда начались занятия, я вернулась в пансионат «Эвергрин-хостел». Этот поддерживавшийся церковью пансионат предназначался для людей, пожелавших поселиться в Калифорнии после пребывания в одном из лагерей для интернированных японцев на территории Соединенных Штатов. У меня была койка в общей спальне, я посещала Лос-Анджелесский городской колледж, a на уик-энды садилась в автобус и уезжала в Сан-Фернандо [Чатсворт]. Наша семья в полном составе жила на ранчо лишь летом 1947 года. Потом мои родители уехали оттуда, так что я работала только по субботам и воскресеньям.

А долго ли ваши родители прожили в Чатсворте?

Должно быть, они приехали туда в 1947-м, а уехали в 1949 году. Работа по выходным позволила мне познакомиться с двумя кухарками, сменившими моих родителей, леди из Германии и чернокожей леди.

Для меня это было лихорадочное время, поскольку я жила в Ист-Сайде, в пансионате, и на двух автобусах добиралась до Городского колледжа. Потом, на выходных, я ездила на двух автобусах в Сан-Фернандо, откуда меня забирал Фрэнк O’Коннор, a вечером в воскресенье возвращалась домой.

Ваши родители находились в нормальных рабочих отношениях с Айн Рэнд и Фрэнком O’Коннором?

Да, однако работа у них не была делом всей жизни моих родных. Они просто хотели накопить достаточно денег на покупку своего магазинчика и вернуться к привычному им делу. До войны мой папа держал сувенирные лавки в Лагуна-Бич и Эстес-Парке, Колорадо. Будучи американскими японцами, интернированными во время войны, они потеряли все.

И так и не получили никакой компенсации?

Нет. Но если бы они прожили в стране дольше, то могли бы получить двадцать тысяч долларов, подобно другим японцам, пережившим пребывание в лагере.

В каком году все четверо членов вашей семьи были интернированы?

В мае 1942 года все японцы были собраны во временных лагерях, таких как располагавшийся на ипподроме Санта-Анита[95]95
  Парк Санта-Анита; ипподром в Аркадии, Калифорния. Существует с 1934 года. С 1942 по 1945 год соревнования там не проводились, в конюшнях и казармах жили интернированные японцы. (Прим. пер.)


[Закрыть]
, а потом развезены по разным местам. Нас посадили на поезд и увезли в Паркер, штат Аризона.

Какие обязанности были у вашего отца как у домашнего слуги в доме О’Конноров?

Как мне кажется, он убирал в доме, подавал обеды и, наверно, время от времени помогал Фрэнку O’Коннору на ранчо, однако большую часть времени все же проводил в доме.

Я обнаружил в Архиве отчет вашего отца Фрэнку О’Коннору о той работе, которой он занимался в то время. Там сказано: «В ответ на ваш запрос сообщаю, что исполнял в отношении фермы следующую работу, находясь у вас в услужении с февраля 1947 по октябрь 1947 года. Собирал фрукты, орехи и цветы. Помогал расфасовывать яйца, помогал кормить кур, ухаживал за автомобилем. В соответствии с моей первоначальной профессией флориста я представлял вас на Пасаденской цветочной выставке, чтобы получить регистрацию в качестве профессионального цветовода, дающую право выставлять на ней свои цветы. Я также помогал вам получить из Питомника «Санни-Слоуп» от моих личных знакомых черенки сортовых хризантем. Искренне ваш, Р. Като».

Помню, один или два раза я прошла через весь участок, чтобы посмотреть, что там творится. Не сомневаюсь в том, что папа делал все это, однако, когда я бывала там, он по большей части находился в доме.

Ваш отец был профессиональным цветоводом?

Нет, он был флористом и преподавал японское искусство аранжировки цветов в стиле икебана. Сперва он преподавал свое искусство в Лагуна-Бич, а потом учил ему в Городском колледже Пасадены. Теперь у него снова был свой цветочный магазин, потом он отошел от дел и купил собственный дом.

А что делала ваша мать в доме Айн Рэнд?

Она готовила, и, конечно, не была великолепной кухаркой, потому что до этого в основном работала в магазинах, а потому делала только очень простые блюда. Я по-настоящему удивилась, когда узнала, что она работает кухаркой у Айн Рэнд и готовит неплохо; наверно, ее блюда значительно отличались от тех, которые готовили сменившие ее кухарки, чернокожая и немка – кажется, бывшие профессионалами и готовившими в действительно хороших домах. Я обнаружила у себя рецепт котлет, которые Айн Рэнд называла телячьими, они были очень похожи на гамбургеры, только они были овальными и невероятно вкусными. Кажется, в фарш добавляли хлебные крошки, овощи, лук и петрушку. Их готовили очень часто. Еще Айн Рэнд научила маму готовить борщ или дала ей рецепт. Я помню только эти два блюда.

Итак, ваша мать жила в этом доме и готовила завтрак, обед и ужин?

Да.

А какие взаимоотношения были тогда у вашего брата Кенни с Айн Рэнд?

Тогда он был еще очень молод, так как родился в 1937 году. Я работала наверху. И была занята весь день с перерывами на еду. По правде сказать, я вообще не помню, что видела его там, но, конечно же, и он тоже находился на ранчо.

И чем он там занимался?

Наверно, играл возле дома или обретался около кухни и спальни. У моих родителей там были две спальни. В любом случае, Кенни был очень тихим мальчиком, и я не думаю, чтобы он производил много шума, надоедал взрослым или носился по дому.

Кстати, вы писали в своем хранящемся в Архиве письме [12 декабря 1949 года]: «Не могли бы вы и миссис Страхова сохранять для Кенни все иностранные марки?»

В то время он коллекционировал почтовые марки, а у нас не было знакомых за рубежом… Мы ни с кем не переписывались.

А было ли у Айн Рэнд и Фрэнка О’Коннора особое название для своего ранчо?

Не помню такого. В общем разговоре я называла его «ранчо O’Конноров». Кроме того, я даже в мыслях не называла ее Айн Рэнд, кроме как в письмах, которые печатала. Я всегда называла ее вслух и про себя миссис O’Коннор.

Какую работу вы выполняли для нее?

Печатала. Я печатала рукопись романа Атлант расправил плечи. Помню, что, когда я ушла от них в ноябре 1949 года, она говорила, что мы находимся на середине книги.

Какую еще работу в доме вы исполняли, кроме машинописи?

Мне кажется, что маму несколько тревожило то, что я добавляю всем хлопот в доме, и поэтому я пыталась помочь ей всем, чем могла. Однажды миссис O’Коннор попросила ее прибрать наверху в аптечном шкафчике, в ванной, – и я заглянула в ее спальню, потому что они находились рядом. Увидев, что это делаю я, она по-настоящему рассердилась и сказала, что не хотела, чтобы я это делала, потому что это работа для моей матери, а не для меня. Она самым определенным образом представляла, что я должна делать. Помнится, кухарки хотели, чтобы я ела вместе с ними, ведь тогда со мной можно было поговорить за обедом и потом привлечь к мытью посуды, но миссис O’Коннор была с этим не согласна. Она всегда настаивала на том, чтобы я ела с ними.

Как вы отреагировали на роман Атлант расправил плечи?

Я вполне могла представить себе Айн Рэнд на месте Дагни Таггерт, со всей силой последней и желанием и возможностью сделать что-то реальное – несмотря на все сопротивление. Я считала, что это очень хорошая история, и вопрос «Кто такой Джон Голт?» очень мне нравился.

Наверно, я как-то поучаствовала в создании этого романа. Она спрашивала мое мнение о некоторых эпизодах, и однажды, когда я перепечатывала одну из первых глав Атланта, кажется, ту, где Дагни Таггерт видит тень, тень исчезает, и она пытается понять, что это было, я сказала: «Как насчет того, чтобы сделать видимой тень Джона Голта?» Она задумалась, и потом сказала: «Неплохая идея».

Кажется, она включила этот эпизод в одну из глав[96]96
  См. Атлант расправил плечи, часть первая, глава 8.


[Закрыть]
. Я была в восторге от того, что сумела чуть-чуть поучаствовать в таком деле.

А что еще можете вы сказать о рукописи или своей реакции на нее?

Ничего. Я думала, что лучшей работы найти невозможно: ты печатаешь и одновременно читаешь. Я старалась печатать как можно более аккуратно. Я перечитывала лист еще в машинке и пыталась проверять слово за словом, правильно ли я все поняла. Время от времени я теряла строчку, и мне не хотелось сдавать ей работу в таком виде.

Была ли она терпелива в тех случаях, когда вы делали ошибку?

Да. Она всегда указывала мне на нее, и я всегда могла сказать, когда нужно будет вернуться назад, если она внесла изменения или допустила ошибку.

Как она это делала?

Перечеркивала и писала сверху.

Так, значит, она спрашивала ваше мнение об эпизодах романа по мере того, как вы печатали их?

Как будто бы спрашивала, а может быть, я высказывалась сама, если эпизод или поворот сюжета нравился мне по-настоящему. Мне было очень интересно печатать и читать одновременно, зная, что произойдет. И я очень уважала ее за то, что она умела вести сюжетную линию, заранее зная, к какому исходу она придет.

И как она реагировала на подобные мнения с вашей стороны?

Бывала очень довольной.

В наших записях отмечено, что она называла вас первой машинисткой, печатавшей роман Атлант расправил плечи.

O да, это здорово! Она запомнила, что это я печатала первую половину романа, и, наверно, упомянула, что прислала мне экземпляр книги, когда та вышла в свет.

Вы работали на Айн Рэнд наверху, – в том маленьком алькове по соседству с книжным шкафом на балконе?

Да.

Что еще вы можете рассказать мне о том, как печатали для Айн Рэнд?

Она давала мне рукописный текст, страницы три за раз, я перепечатывала его. После этого она прочитывала перепечатанные страницы. Иногда я допускала ошибки, по большей части не типографические; попадались такие слова, которые я не могла прочесть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15