Я иду искать!

Алексис Скифос

Я иду искать!

ГЛАВА 1. ГОРОД, ГДЕ НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ

Среброгорск просыпался медленно, словно старый кот на печи. Лёгкий туман стлался над речкой, крадучись пробирался во дворы частных домиков на окраинах, цеплялся за их облупленные заборы и стекал к пустынной пристани. Вода пахла сыростью, илом и железом. Сквозь серую пелену тумана, сгустившегося над водной гладью, пробивались лишь смутные очертания деревянных баркасов, которые давно сгнили и лежали на боку, словно усталые животные. Ещё не пахло нагретой июльским зноем пылью – царили последние минуты утренней прохлады. Город жил тихо и лениво – так тихо, что звуки редких грузовиков на трассе казались чужими, как эхо далёкой войны.

На центральной улице, выложенной неровной брусчаткой, первыми открывались булочные. Аппетитно пахло свежим хлебом, но в очередях у витрин стояли не за ароматом – за нормированными батонами, как и везде в стране. Старушки в цветастых платочках обсуждали цены на картошку и ругали завскладом за «левые» списания. Мужчины в потертых пиджаках курили «Беломор», глядя в сторону почтового отделения, будто ожидая письма из будущего. Но письма в Среброгорске приходили редко, а новости ещё реже.

Среброгорск был городом, где ничего не происходило. Здесь не строили больших заводов, не снимали кино, не проводили парадов. Жизнь текла одинаково изо дня в день: люди работали, выпивали по пятницам, обсуждали цены на сахар и картошку. Газета и та выходила тонкая, в ней печатали одно и то же – о трудовых достижениях и планах пятилетки. Никто не ждал перемен.

Лишь дети умели шуметь и оживлять серые улицы. Их не заботили сплетни и цены, а для счастья хватало малого – пробежаться босиком по лужам, пробраться в заброшенный сад с кустами уже полудикой малины, сбежать тайком от родителей на речку и ловить там карасей на самодельные снасти. Каждый детский день был наполнен десятками, если не сотнями самых разных – больших и малых – открытий. Занятость у каждого ребенка была удивительная – ни единой свободной минутки.

Самые ответственные и сознательные из ребят на время каникул записывались ещё и в ряды «Юных друзей милиции». В ряды ЮДН попадали только самые лучшие ученики – активисты и отличники. Подростки в возрасте от 10 до 16 лет с огромной радостью помогали в работе участковых уполномоченных милиции – участвовали в рейдах, патрулировали дворы и улицы. Каждый из них стоял на страже порядка и сигнализировал о любом нарушении – пьяной драке, вандализме, мелком воровстве и пр. Даже их сверстники попадали в поле зрения бдительных ЮДНовцев. Ребята не просто хотели сделать свой родной город чище, а горожан порядочнее. Многие из них действительно готовились стать милиционерами в будущем.

Быть в рядах ЮДН было не просто весело и общественно полезно. Это было ещё и очень почетно. Юных друзей милиции повсеместно отмечали, ставили в пример и награждали грамотами, ценными подарками. Одним из самых приятных поощрений была путевка в летний лагерь. Так, в пионерском лагере «Сосновая поляна», расположенном неподалеку от Среброгорска, этим летом работала целая смена для ЮДН.

Лагерь «Сосновая Поляна» располагался в живописном месте – среди дремучего соснового леса. На многие километры вокруг – ни единого жилого поселения, лишь пара тюрем, да и они специально выстроены так, чтобы затеряться в глуши и не иметь доступа к добропорядочным советским гражданам. Случались и побеги: редкие и безрезультатные, которые заканчивались расстрелом сбежавшего заключенного на месте. До Среброгорска доходили лишь отголоски слухов, а детей и вовсе ограждали от таких новостей. Единственной дорогой, связывающей эту закрытую лесную опушку с городом, был грунтовый проселок, который постоянно размывало дождями. Транспорт из города в лагерь ходил исправно и часто – привозили продукты и медикаменты, воду, диафильмы. Родители приезжали навещать детей два раза за смену – в начале и в конце, чтобы забрать их домой. На время смены за детей отвечали вожатые и начальник лагеря. Каждое лето они принимали по три смены длительностью в 27 дней, в которых участвовали дети от 7 до 15 лет. Их комплектовали в отряды по возрасту – в каждом было от 20 до 40 человек, в зависимости от того, сколько было выделено путевок и квот.

Сама территория «Сосновой поляны» выделялась ярким пятном среди леса – корпуса были выкрашены в разные цвета: красный, желтый, оранжевый и голубой. Лишь административное здание и столовая остались не покрашены. Всё вокруг было выстроено из древесного материала – досок и брусов. От леса лагерь отделял забор с одними въездными воротами и калиткой, у которой всегда дежурил сторож. Лачуга, в которой он жил, находилась неподалеку.

В центре лагеря обустроили главную площадку для торжественных линеек и мероприятий. Здесь, в самом сердце «Сосновой Поляны» стоял флагшток, возле которого каждое утро и вечер собирались все дети и взрослые. Утром, после звонкой побудки горниста, весь лагерь собирался на церемонию поднятия флага, а вечером, так же коллективно, его приспускали. Вокруг площади красовались аккуратные, ухоженные клумбы с цветами. За ними, как и за всей остальной растительностью на территории лагеря, присматривал отдельный человек.

Лагерная жизнь была размеренной и весёлой. Утром всех будил звук горна, и начиналась суета – все готовились на линейку. Если забыл с вечера засунуть галстук под матрас, приходилось бежать к общему на лагерь утюгу и выжидать очередь. Следовало быть в парадном виде – в белой рубашке, с галстуком и пилоткой. Вожатые строго проверяли внешний вид подопечных и наказывали тех, кто выглядел неопрятно. Каждый отряд строем шел на площадку, где их уже встречало начальство лагеря. Здесь проводили церемонию поднятия флага и дружно исполняли гимн, а затем расходились по корпусам – переодеваться и идти на завтрак.

Столовую разместили в отдельном корпусе, из открытых окон которого всегда шел призывный аромат, и по нему легко можно было определить, что готовят. На завтрак дети шли так же строем, под руководством вожатых, но уже в своей одежде – майках и футболках, шортах, юбочках. Для свободного времени не было особых требований и все могли одевать то, что хочется. На завтрак в лагере обычно готовили кашу – рисовую, овсянку, манную. Давали кисель, сваренный из желтых брикетов – густой, плотный и очень вкусный. Многие из детей не особо любили кашу, но не есть было нельзя – иначе они могли остаться на целый день голодными. А кормили их три раза – завтрак, обед и ужин. После каждого приема пищи все дружно вставали и благодарили поваров заготовленной речевкой: «Спасибо нашим поварам, за то, что вкусно варят нам!».

После завтрака начиналось свободное время. Дети разбредались кто куда: некоторые играли в футбол или пионербол, кто-то шёл в библиотеку, какая-то часть занималась в шахматном клубе под руководством старшей вожатой, у кого-то был талант к рисованию еженедельной лагерной газеты, самодеятельности. Для отрядов помладше придумывали досуг молодые вожатые – студенты педагогических училищ. Несколько раз за смену ходили купаться на реку, если погода позволяла. Иногда вожатые устраивали танцы или просмотры кино и диафильмов.

Два раза за смену устраивались игры в «Зарницу». В них участвовал весь лагерь без исключения. Детей делили ровно на две команды. Задачей каждой команды было захватить флаг, при этом «уничтожив» как можно большее количество соперников. Уничтожение заключалось в срывании пагонов, пришитых к одежде – рубашкам, футболкам, платьям. Во время игры случалось всякое: бывали даже серьёзные потасовки и драки. Каждый из ребят использовал «Зарницу» в своих целях: кто-то украдкой щупал понравившуюся девчонку, ну а кто-то бил давнего обидчика. В привычной лагерной жизни царила суровая дисциплина, и за любые нарушения распорядка дня тут же наказывали. Но на то, что происходило в рамках игры, вожатые реагировали не так строго. Многие из них понимали, что дальше обычной мальчишеской драки тут дело не дойдет.

Для того чтобы выиграть в «Зарницу», многие ребята, и, в особенности те, кто старше и опытнее, решались на ухищрения. Все старались пришить свои пагоны настолько крепко, чтобы их нельзя было сорвать ни с первого, ни даже с пятого рывка. В ход тут шли и проволока, и фанерка, и пластиковые детали. Некоторые хитрецы надевали сразу несколько слоев одежды и делали нашивки на каждый слой. Игра могла продолжаться целые сутки, пока одна из команд всё-таки не выигрывала или пока её не останавливали вожатые.

В конце смены происходило самое масштабное мероприятие – большой пионерский костёр. Его складывали из многометровых сухих деревьев, нарубленных в лесу, и торжественно сжигали. Вокруг этого костра дети выступали с различными концертными номерами: пели, танцевали, показывали фокусы, декламировали стихи, играли на разных музыкальных инструментах. Веселье продолжалось всю ночь до утра.

Большую часть своего времени в лагере ребята чем-то занимались и это были действительно полезные занятия. Но куда более приятные приключения их ждали после отбоя. Как правило, вожатые их проверяли и сами расходились спать. У каждого вожатого была своя отдельная комната в корпусе. Сам же корпус был устроен так, что дальше от входа располагались девочки, а ближе к нему – мальчики. Расселялись все вне зависимости от возраста – в одной комнате могли жить и совсем малыши, и подростки. Для мальчиков постарше самым любимым занятием было сбегать после отбоя в корпуса других отрядов и мазать спящих зубной пастой. Чаще всего они выбирали жертвой своей забавы тех девочек, которые им нравились. Так интересно проявлялась их юношеская симпатия. Девочки если и просыпались в процессе, то продолжали делать вид, что спят. У каждой из них тоже был свой тайный романтический интерес.

Смена пролетала незаметно. Многие ребята начинали дружить в лагере и их общение продолжалось даже после возвращения домой. Порою бывало и так, что они обменивались письмами, ездили друг к другу в гости. Летние каникулы в лагере иногда служили началом и для робкой юношеской влюбленности. Всё лето в лагере бурлила жизнь, а остаток года дети проводили своё время в приятных воспоминаниях и очень ждали новую смену.

ГЛАВА 2. ПЕРВАЯ ЖЕРТВА

В то утро в лагере всё начиналось, как обычно. Звук горна поднял ребят на побудку. Сквозь сон кто-то потянулся к умывальникам, кто-то лениво застилал кровать, кто-то дразнил соседей по комнате. Из окна столовой уже тянуло овсянкой, и вожатые подгоняли ребят, пока те заканчивали свои утренние дела. Идти было недалеко – сначала на большую площадку в центре лагеря, чтобы торжественно поднять флаг, а затем в соседний корпус – на завтрак. На линейку все шли неизменно строем, и выглядеть следовало подобающе. Поэтому ребята не просто умывались и чистили зубы, но и надевали пилотки с галстуками.

Только одно выбивалось из привычной глазу картины.

– Лариса Петровна! – закричал внезапно худой мальчишка с торчащими ушами. – Кольки нет!

Сначала вожатая не придала этому значения. Колька Баринов был известным проказником: то убегал тайком к реке, то прятался на чердаке, то пугал девочек лягушками и жуками. Но когда дежурные обошли корпус и вернулись с растерянными лицами, стало понятно – мальчика нигде нет. Кровать Коли была аккуратно застелена, будто он ушел заранее, чтобы никто не заметил. Но пионерский галстук аккуратно висел на спинке стула, а рубашка – на гвоздике у кровати.