Змеиные пляски

Скайя Бартон

Змеиные пляски

Глава 1. Изгои

Падение Амарантовой империи ознаменовало сильнейший упадок духовности, вызванный разделением по религиозному и национальному признакам.

Нижайший из любых возможных исходов.

Дневник верховного епископа Рагнала I Светлого.

87 год со дня падения Амарантовой империи.

Иштар Грейфелл привыкла к боли. Она знала ее, как никто другой, научилась не просто терпеть, а принимать, будто близкую подругу или ценный дар. Физическая или душевная – Иштар было без разницы, каждую из них она пропускала через себя с благоговением, дарующим истинное знание. Но та боль, что застигла ее тогда, была поглощающе несправедливой.

На севере Эфиорской империи апрель редко отличается разнообразием красок. Очередной день не отличался от предыдущих. Снежные настилы начали таять под набирающим силу солнцем, смешивая мутные воды с грязью и прошлогодней опалой листвой и разнося по округе неприятный гнилостный запах. Иштар не могла сказать, сколько плутала по лесу, но точно знала – дольше обычного. Приходилось обходить широко раскинувшиеся талые озёра по дуге, стараясь не промочить и сохранить единственные тёплые сапожки.

Арбалет болтался за спиной, ударяя по бедрам при каждом прыжке. Зайдя поглубже в лес, где воздух оставался по-зимнему морозным, Иштар принялась осматривать стволы деревьев. Часть из них была покрыта толстой жесткой растрескавшейся корой, часть – горьким, бледным, точно покрытым белым налетом, голубоватым лишайником, и лишь небольшая часть имела шероховатые целые стволы, пригодные для питания.

– Кажется, где-то здесь, – прошептала под нос Иштар, наконец обнаружив довольно молодое приметное дерево с четырьмя смотрящими в разные стороны стволами, изодранными оголодавшими за долгую зиму оленями.

Вчера она осмелилась зайти в неизвестную область леса, но, хоть и плутала полдня, нанося путеводные насечки, ни разу не пожалела о собственном решении. Где-то неподалеку обосновалось оленье стадо, щедро разбросавшее после тяжёлой зимовки массивные темные рога, несколько которых Иштар захватила по дороге домой, едва не надорвав спину без должного снаряжения.

Иштар остановилась, прислушиваясь к звукам леса, скинула прочные веревки со скрепленными деревянными досками и сняла со спины арбалет. Показалось, что-то шевельнулось в отдалении. Колени рефлекторно подогнулись, как обычно бывает, когда нужно пройти бесшумно. Иштар легко продвигалась вперёд, стараясь ставить скрипучие подошвы на проступающую рыхлую, влажную, засыпанную иголками землю, избегая заледенелые снежные комья. Тонкий полуплач-полукрик протяжно разнёсся совсем рядом, заставив Иштар замедлиться, спрятаться за поваленным вековым стволом.

Зарядный болт лег в ложе с глухим стуком, разнёсшимся в тишине, привлекая внимание любопытных, но таких пугливых созданий. Тонкие пальцы в испещренных светлыми изломами кожаных перчатках напряглись, крепко обхватив ложе арбалета и устроившись на спусковом крючке.

Через костяной прицел Иштар наблюдала сквозь редкие ветви за вышедшим на неизвестный звук оленем. Яркого медного оттенка, вопреки уходящей зиме, дикий красавец с осторожностью вышагивал на вытянутых стройных ногах. Ей было лучше не промахиваться – в холке олень был на голову выше Иштар, а светлую песчаную голову венчала мощная ветвистая крона, которой животное с лёгкостью могло расправиться с незадачливым охотником.

Олень подошёл достаточно близко и неподвижно замер. Лишь маленький хвостик изредка тревожно шевелился. Сглотнув загустевшую слюну и на секунду прикрыв глаза, Иштар сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Найдя в прицеле закрытую рогами морду, Иштар замерла. Стоило голове оленя повернуться, палец резким нажатием опустился на крючок, вгоняя болт точно в цель.

Какое-то время Иштар не решалась выйти из укрытия, опасаясь приближения оленьих сородичей. Слишком огромны были те, чтобы рассчитывать убежать, заметь они человека на меченной территории. Не заметив никаких звуков или движения, Иштар выглянула и только затем подошла к свалившемуся на бок оленю. Отличный трофей.

Иштар собиралась вернуться к оставленным позади инструментам, когда, спустя всего несколько шагов, в груди зародилось щемящее, стремительно разгорающееся чувство. Сердце забилось быстрее. Иштар схватилась за ворот куртки, оттягивая теплую шерсть от горла, судорожно вдыхая морозный воздух и никак не насыщаясь. Во рту загорчила желчь, а от сердца по венам разливалось ядовитое жжение, проникая в самые отдалённые уголки тела. Она не помнила, в какой момент очутилась на ледяной земле, неотрывно смотря в остекленевшие оленьи глаза, но тот холод помог ей прийти в чувство. Внутри что-то жалобно извивалось, выло, точно нуждалось в ней. Звало глубже в лес.

Иштар привалилась к ближайшему дереву, притянув трясущиеся ноги к груди. Медленный вдох. И ещё медленнее выдох. Туман сознания медленно уступал, возвращая ясность. Тело начало содрогаться, но уже от холода, проникшего под развязанную куртку. Иштар неловкими движениями перехватила куртку поясом и аккуратно встала, придерживаясь ладонями за ствол. В голове надрывалась пустота, а глубоко внутри продолжали негаснущими углями тлеть отголоски боли.

Она не могла и сегодня вернуться с пустыми руками. Из последних сил Иштар вернулась за инструментами. Развернув близ оленя скреплённые меж собой доски, Иштар затащила зверя на них и обвязала верёвками. Когда-то прекрасные рога обломились, оставшись осколками на том месте. Она тащила тушу кратчайшей до дома дорогой, не жалея ни себя, ни обуви.

Тонкое сияние далёких звёзд встретило Иштар на подходе к дому. Их дом выделялся среди прочих в Гарте. Слишком простой, слишком светлый, слишком надёжный. В отличие от хлипких деревянных построек вокруг. В нескольких окошках горел неяркий свет, в котором едва проглядывался женский силуэт. Из последних сил Иштар протащила оленя под навес на заднем дворе и, накрыв того высушенной соломой, поспешила внутрь.

Спокойствие, нахлынувшее волной, стоило переступить порог родного дома, прогнало гнетущую усталость, принеся за собой желание поскорее закрыть глаза в тёплой постели. Светлые стены и дерево прогнали вечерние сумерки, а вечно цветущие одни за другими растения скрасили настроение.

– С тобой всё в порядке? – Сестра вскочила со стула у окна, куда забралась с ногами, обхватив колени руками, стоило двери тихонько отвориться. В глазах Аэлиты можно было прочитать беспокойство, хоть они и были подернуты сплошной мутной пеленой. – Тебя долго не было. Что-то снова случилось?

– Всё хорошо, – поспешила успокоить сестру Иштар, подойдя ближе. – Мне наконец удалось поймать оленя.

Брови Литы сошлись к переносице, выдавая сомнения в словах. – Ты точно в порядке?

– Я просто устала, честно, – улыбнулась Иштар и взяла Литу за руку. – Он такой огромный, за него должны хорошо заплатить.

– Прости, из-за меня тебе приходится заниматься этим, – Лита запнулась на полуслове.

Иштар крепко, почти до боли, сжала пальцы сестры, останавливая очередной поток сожалений. Сестра всегда становилась такой, превращалась из закалённого воина в загнанную зверушку с приближением дня смерти родителей. Они ушли в разные годы, но в один день. Не приходилось поминать дважды за год.

– Не из-за тебя, не продолжай. Ты ужинала?

– Ждала тебя, – Лита мотнула головой из стороны в сторону и тихо выдохнула, пожалев о сказанном ранее.

– Приготовлю кашу. Идём? – Плечи Иштар расслабились.

– Она уже готова, только нужно разогреть. Не ожидала, что ты вернёшься так поздно.

– Сама не ожидала, – пробормотала Иштар, прижав ладонь к, казалось, продолжающему ныть сердцу.

Быстро смыв с тела и волос едкие запахи пота и животного и облачившись в домашние одежды, Иштар пробежала на кухню, где ее поджидала Лита.

На столе лежали нити, бусины и перья, а ещё с десяток готовых амулетов, сплетённых из них. Лита медленно заканчивала очередной амулет – сложно было плести на ощупь – и шептала нечто столь тихо, что Иштар никогда не могла расслышать.

– Какая прелесть, – Иштар покрутила один из амулетов, глубокого синего цвета с темными деревянными круглыми бусинами. – В прошлую поездку о них много спрашивали, говорили, что они действительно отгоняют беды.

– Очень на это надеюсь, – мягко улыбнулась Лита. – Они созданы специально для этого. Как Вельда с малышом?

– Намного лучше, кашель почти прошёл, – Иштар вспомнила приятно порозовевшие щеки матери и ребёнка. Зима не щадила никого в этих краях, неся с собой болезни и унося жизни, однако чудом и лёгкой рукой Литы им удалось выкарабкиваться из, казалось, безнадёжного положения.

– Соберу им ещё травы и подготовлю амулет, лишними точно не будут, – новый амулет лёг к остальным, и Лита стала собирать инструменты в плетёную корзину.

– Обязательно загляну к ним, передам весточку от тебя.

Иштар прошмыгнула в небольшую соседнюю комнатку, сразу заприметив литую кастрюлю с ручками-вензелями. Под тяжёлой крышкой обнаружилась ароматная овсяная каша с яркими оранжево-красными ягодами.

– Моя любимая, – улыбнулась Иштар сестре, подкидывая дрова поменьше в догорающий огонь каменной печи. – Где ты нашла шиповник?

– Это сушёный, – ответила Лита, ловко проскочив мимо сестры. – Приберегла на особый день.

– Что? Спрятала от меня? – Наигранно возмутилась Иштар, чем вызвала у Литы искренний смешок.

– Всё ради тебя, – передразнила Лита, вытащила из шкафчиков посуду и расставила на столе, слишком большом для двоих.

Вечером того дня, как бы сильно Иштар ни старалась открыть медальон незаметно, упрямая вещица издала слабый металлический скрежет, мгновенно донесшийся до сестры.

– Через неделю поминки, – напомнила Лита, будто Иштар могла забыть. – Думаешь, Кахир приедет в этот раз?

– Он всегда приезжает, приедет и в этот раз, – Иштар задумалась, хотела бы она, чтобы Кахир приехал, и не находила ответ.

Кахира одним осенним днём в их дом привёл отец. В то время Роберт Грейфелл, казавшийся невероятно грустным и погрузившийся вглубь собственной души после смерти жены, часто уезжал из Гарта, деревни где они жили, на продолжительное время. Он не объяснял, зачем делает всё то, а за короткий промежуток времени его лоб рассекли глубокие морщины, оставшиеся на лице на все последующие годы.

Тогда Иштар исполнилось десять, однако Кахир выглядел куда младше неё. Он походил на живую мумию – большую голову и небольшое тонкое тело облепляла тонкая кожа. При одном взгляде на несчастное существо, прятавшиеся за ногами вернувшегося отца, у Иштар внутри точно надломилось нечто светлое и тёплое, а следующую ночь она не могла уснуть, промочив подушку не желающими останавливаться беззвучными слезами.

За годы пребывания в военной академии Эшенфолл он ничуть не изменился – остался такой же тощий и жилистый. В прошлом году он едва не поел месячные запасы, заехав погостить всего на неделю. Похоже, кадетов там совсем не кормят, а, возможно, дело было в их происхождении. Их кожа была темна, не так, как у жителей островов на юге, но как у большинства выходцев из завоёванной империи Айнас после Двухсотлетней войны, цвета карамели и оливы.

Ещё сто лет назад Айнас занимал земли от Туманного пояса, перешейка, разделяющего континент Фи на две неравные части, до южного побережья. Не стань правители Айнаса столь жадны, не возжелай они полностью овладеть континентом, не превратилась бы некогда великая империя в государство, что не имеет права содержать даже придворную стражу, а бывших граждан не принимали бы нижайшее из возможных сословий.

Иштар крутила в гуляющем пламени свечи медальон, рассматривая женщину, изображенную внутри на кусочке ткани кусочком угля и странным горьким зерном, смоченным водой, которым неудачно Иштар довелось угоститься в далёком детстве.

Иштар вобрала от нее невысокий рост, каштановые волосы, ярко-карие глаза и карамельную кожу – вот и всё, чем Иштар походила на мать, Талию Грейфелл. Остальное во внешности ей досталось от отца. Высокий лоб и переносица, тонкие губы, едва тронувшие волосы волны, крепкие кости и, конечно, строгий сдержанный характер.

Аэлита же была точной копией матери. Нежная и женственная, Лита была настоящей красавицей, разбившей огромное множество сердец, несмотря на помутнённый взор. Длинные черные ресницы, брови вразлет, маленький ровный носик и пухлые губы. По тонким плечам и ключицам до самых ягодиц темной волной стекали кудрявые пряди. И одевалась она всегда в длинные иноземные платья матери и массивные украшения, в отличие от Иштар, предпочитающей удобные штаны и рубашки.

– Отчего-то я так отчётливо помню её лицо, что становится страшно, – от шёпота сестры Иштар вздрогнула.

– Тебе снова снятся кошмары?

– Он всего один. И нет, не снятся, но я чувствую их приближение, точно голодные волки скребутся в хлипкую дверь.

– Я буду рядом. Завтра рано вставать. Доброй ночи. – Пламя свечи погасло под лёгким дуновением дыхания Иштар.

Иштар нервно перебирала в ладони монеты. Два золотых? Да они, должно быть, шутят.

– Серьезно? Это всё, что вы можете мне предложить за целого оленя? Я даже разделала его – мясо отдельно, чистая шкура, целые рога. И за это всё я получаю два золотых? Да этого не хватит и на пару недель.

– Иштар, девочка, – торговец неуверенно переступил с ноги на ногу. – Олень очень тощий, а шкуры нам самим некуда девать. В городе не найдется богачей, желающих выкупить дурно пахнущую кожу, только если ехать в город побольше и искать там кожевников.

– Отлично, почему бы так и не поступить?

– Дороги размыло, как и каждый год в это время, – мужчина протяжно вздохнул, ему тоже было нелегко. – Иштар, приходи к концу следующего месяца. Не раньше. Пока я не могу даже забрать шкуру, мне негде её хранить.

– Что же мне делать всё это время? – Застонала Иштар. – Дичь совсем перевелась в этих местах, охотиться не на что.

– Вот, держи, – торговец протянул ползолотого. – Помяни отца, он этого заслужил. Попробуй найти работу здесь, в городе – на главной площади полно объявлений. Платят немного, но стабильно.

– Спасибо, Ирий, – ладонь сжала полученные монеты.

– До встречи, Иштар, – мужчина было начал удаляться, когда резко вернулся обратно. – А, Иштар, совсем запамятовал. Литы не делала ещё тех замечательных амулетов, жене они очень нравятся.

– Да, конечно, – Иштар вытащила из мешочка ворох амулетов. – Выбирай.

– Их так много. Неужели, все разные?

– Некоторые повторяются. Какой вам нужен?

– Как обычно, от мелких домашних неурядиц, чтобы замки не ломались, посуда не билась, да вещи не терялись. – Получив от Иштар красный плетённый амулет с одной крупной вытянутой бусиной и парой перьев, торговец раскланялся на прощание.

– Все же надо было золотой за амулет стрясти, – ворчала Иштар, присматриваясь, что могла привезти с собой домой.

Видимо торговец не соврал, и дороги действительно размыло, раз прилавки по всему городу оказались почти опустошены. Но даже те остатки не все торговцы желали отдавать айнасске, открыто прогоняя или не вступая в разговор вовсе. Набрав пару некрупных мешков крупы и овощей, Иштар заглянула в швейную мастеровую.

– Иштар, давно тебя не видела, – Вельда поспешила к девушке, побросав отрывы ткани с инструментами на вытянутый швейный стол, и обняла её с удивительно большой для такого хрупкого тела силой. Наверное, она единственная была действительно рада видеть Иштар в городе. – Рада, что ты наконец зашла. Как твои дела? Как Лита? Присаживайся, рассказывай.

– Расскажу только после тебя. Отлично выглядишь. Как малыш? – Вельда усадила Иштар за круглый столик для гостей возле неширокого окна.

– В полном порядке, сегодня оставила его с бабушкой, слишком много работы накопилось после простоя.

– Лита передала ещё травы для заваривания и амулет, – небольшой мешочек перекочевал на стол.

– Спасибо вам обеим, – Вельда была серьёзна. – Без вашей помощи мы не выжили бы, ни один здешний лекарь не помог, хотя каждый во всю глотку кричал, что лучше него никого не сыскать.

– Хорошо, что всё обошлось, – пальцы с силой впились в силушку стула.

– Я кое-что приготовила для тебя. Помнится, ты говорила скоро поминки родителей, наверняка, торговцы не дали купить ничего путного, – Вельда скрылась в темном проходе, чтобы через минуту вернуться с тканевым рюкзаком. – Не открывай, пока не вернёшься домой.

– Вельда…

– Не продолжай, – слова вырвались хлыстом, и Иштар в очередной раз за день удивилась силе маленькой женщины, только уже не физической, а моральной. – Рюкзак – для тебя, внутри – дар для Литы.

– Спасибо, – искренняя улыбка тронула губы Иштар.

– Уже темнеет, – взгляд швеи поднялся к небу, казавшимся ещё темнее за стеклом с темными вкраплениями. – Сколько тебе ехать?

– До ночи точно успею вернуться, – стул тихонько скрипнул. – Скажи, у тебя найдутся те яркие нити, что ты дала в прошлый раз? – Отдав несколько медяков – единственное, на что согласилась швея, Иштар поспешила распрощаться с Вельдой.

Вечерняя прохлада опустилась на сырые улочки, отчего плечи Иштар передёрнулись после теплоты дома. Мальчонка в конюшне ловко поймал бледный медяк и вывел исхудавшего коня.

– Где корзины? – Глаза заметались по пустой конюшне.

– Корзины? – Мальчик почесал макушку. – Так не было нигде их. Моё дело приводить лошадей, а не следить за вещами.

– Может, оно и к лучшему, – пробормотала Иштар и повела под уздцы коня на выход из города.

Свет факелов отражался в лужах, гладких стволах деревьев и выцветших стенах домов на въезде в Гарт. Небо оставалось довольно светлым по сравнению с зимними вечерами, но недостаточно, чтобы оставаться на улицах.

– Эй, Грейфелл, как выручка? – Из тени выступили двое стражей.

Стражами их было тяжело назвать, скорее то были обычные крестьяне, вызвавшиеся охранять въезд от подозрительных путников. Хотя Иштар скорее назвала подозрительными тех двоих, нежели любого незадачливого путника.

– Элрик, Тавен, что вы забыли здесь?

– В самом деле, Грейфелл, сама не видишь? Браво несём дозор, – Элрик набрал воздуха и повёл худыми плечами, карикатурно вздыбленными вверх вместе с костлявой грудью.

– Мы даже сами вызвались нести сию непосильную ношу, – вставила Тавен, посмотрев на дружка точно на идиота.

– Как только услышали, что ты уехала, – закончил за Тавен Элрик и рассмеялся.

– Так работайте, а не мешайте другим, – отмахнулась Иштар, хотя в голове пронеслась мысль. «Что они задумали в этот раз?»

– Какая-то ты грустная, Грейфелл, вяло реагируешь. Неужели поездка не задалась? – Тавен обошла коня сбоку. – Хм, чем бы тебя взбодрить? Точно! – От резкого хлопка в ладоши веки Иштар на мгновение сомкнулись. – Смотри, что у меня есть!

Тавен засунула руку во внутренний карман и застыла, чтобы затем резким движением вытащить зажатую между двух пальцев желтоватую бумагу с печатью.

– Давайте-ка посмотрим, – Тавен ухватилась за края письма, расправляя примявшуюся бумагу. – Получатель – Иштар Грейфелл. А отправитель? Ого!

– Перестань, отдай его мне, – Иштар протянула руку к девушке, но та отскочила в сторону.

– Ну что ты, Грейфелл. А как же плата? – Элрик лениво зевнул.

Так вот к чему был вопрос о выпуске.

– Какая ещё плата? – Возмущение росло вместе с раздражением.

– Плата за несение дозора, – Тавен загнула палец, – плата за почтовые услуги и плата за…

– За личное сопровождение до дома, – добавил Элрик.

– Точно! Мы, храбрые стражи Гарта, лично сопроводим Иштар Грейфелл до дверей её дома.

– Разве стражам можно покидать пост?

– Какая разница? Всё равно сюда не заезжал никто последние лет двадцать. Сомневаюсь, что что-то изменится за полчаса. Но так уж и быть, Элрик великосердечно останется нести сие непосильное бремя, точно смелый герой, – на последних словах тон девушки изменился, а голова повернулась к мужчине.

– Точно, это я смогу.

– Идиот, – произнесла одними губами Тавен. – Так на чём я остановилась. Отправитель. Кахир Грейес. Он не стал использовать твою фамилию? Как благородно с его стороны.

– Перестань.

– Мы уже назвали свою цену. А, не назвали? Тогда один золотой. Или ломаем печать и читаем дальше?

– Отдай письмо, оно тебя не касается.

От быстрого спуска под сапогами хлюпнула грязь, разлетевшись небольшим кругом и запачкав края штанов. Иштар приблизилась к Тавен и схватила её за запястье.

– Мы всего лишь шутили. Прекрати, Грейфелл, мне больно, – голос Тавен сорвался.

– Грейфелл, разве тебе не ясно сказали? Или не понимаешь нашего языка? – Голос Барта был такой же противный, как и его обладатель. Он медленно приближался к ним, заложив руки за спиной и выпятив пузо. – А вы двое что здесь делаете? Веселитесь без меня?

Барт был омерзительно упитанным. Хоть зима и коснулась мешков под глазами, опустошив и оттянув их ближе к земле, вздутие брюхо не девалось никуда, как и смрадное дыхание, которым он обдал Иштар и Тавен.

– Какое веселье? Мы на службе. – Вмешался Элрик, позволив Иштар вырвать письмо и отступить к коню, зачем-то потянув за собой не сопротивляющуюся Тавен.

– Мне так не показалось, – Барт отвернулся от девушек. – Тогда то, что я видел, следует считать нападением на стражу. Эй, Грейфелл, ты же заумная. Какое наказание за подобное преступление?

– Прекрати, Барт, просто немного повздорили по личному поводу. – Пока Иштар взобралась в седло, Тавен успела проскочить к другому боку животного, подальше от Барта. – Не мешай исполнять наши обязанности.

– Тавен? – Раздалось негромкое. – Иштар не возвращалась?

Иштар наблюдала, как Лита приближалась к ним, постукивая резной тростью по земле, и как на лице Барта расплылся довольный оскал. Он двинулся в сторону сестры, когда от резкого хлопка по крупу конь встал на дыбы, а руки Иштар направили уздечку в сторону мужчины. Копыто опустилось точно рядом с Бартом, и тот, заорав точно стадо козлов, рухнул на землю.

– Айнасская сука, ты совсем ополоумела?

– Что произошло? – Лита застыла совсем недалеко от Элрика.

– Несчастный случай, коня повело, – ответила Иштар, резко переведя взгляд с Барта на сестру. – Прости, что задержалась, дороги размыло местами, пришлось замедлить бег.

– Мы как раз закончили, – спокойно произнесла Тавен. Кончики пальцев у неё подрагивали. – Элрик, помоги Барту подняться и покинуть пост, раз уж он сегодня вновь не изъявил желания послужить деревне.

– Конечно, – Элрик подпрыгнул на месте и подхватил под локоть Барта. Он сразу отпихнул стражника, едва не уронив на землю.

– Я не отпускал тебя, Грейфелл! – С ярость прокричал Барт и вскочил удивительно резко для его тела, с силой оттолкнувшись от земли. – Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?

– Тавен, уведи отсюда Литу, – стражница посмотрела на неё непонимающими огромными глазами. – Пожалуйста.

Тавен исподлобья кинула взгляд на побагравевшего Барта и быстрым шагом умчалась к Лите, схватила ту за руку и осторожно повела подальше от опасности.

– Беги, инвалидка, чтобы не слышать, что я сделаю с твоей сестрой, – Барт кричал вслед, не желая замолкнуть ни на одну чёртову секунду. – Скажи спасибо природе, что увидеть ты этого точно не сможешь.

Плечи Литы затряслись, как, наверняка, и губы, по которым стекали горькие слезы, и Иштар не смогла более сдерживать гнев. Арбалет, привычно закрепленный за спиной, оказался в руках. Она направила его точно в голову Барта, отщёлкнув защитную скобу.

– Ещё хоть один звук, и болт окажется там, где ему самое место.

– Иштар, он того не стоит, – Элрик нервно поглядывал в сторону удаляющейся Тавен.

– Да нет же, – Барт развёл руки в стороны. – Давай же, айнасска, стреляй. Какое наказание будет ждать тебя? – Барт сделал шаг вперёд. – Смертная казнь? – Ещё шаг. Арбалет медленно опускался в руках Иштар. – Верный выбор, айнасска.

Болт вошёл точно над коленной чашечкой, отчего Барт вдруг замолк.

“Надо было это сделать сразу,” – подумала Иштар, заново натягивая тетиву и устанавливая очередной болт. Барт побледнел, однако продолжал оставаться на месте.

– Элрик, – она тихо позвала точно окаменевшего стражника. – Проводи его к отцу, когда придёт в себя. Расскажи, как всё было. – Взяв коня под уздцы, Иштар поспешила за Литой.

Сестра тихонько плакала в темноте дома, обхватив хрупкие плечи руками, и не проронила ни всхлипа, ни слова, стоило заметить тихие шаги Иштар. Иштар молчала. Только кожаные штаны скрипнули, когда она присела на пол рядом с Литой.

Лоб девушки взмок от сдерживаемого напряжения, и кудрявые волоски прядями облепили его. Пальцы Иштар легонько скользнули по карамельной коже, осторожно отводя волосы за уши. Взгляд непроизвольно упал на давний шрам – ожог, полученный в детстве. Он покрывал треть лба, ярким светлым пятном выделяясь на темной коже даже в едва проглядной темноте дома.