Змеиные пляски

Анастасия Бойко

Змеиные пляски

Глава 1. Изгои

«Падение Амарантовой империи ознаменовало сильнейший упадок духовности, вызванный разделением по религиозному и национальному признакам. Нижайший из любых возможных исходов.»

Дневник верховного епископа Рагнала I Светлого.

87 год со дня падения Амарантовой империи.

В свои двадцать лет я стойко была уверена лишь в одном. Каждый человек, что хоть раз слышал обо мне, знал. Иштар Грейес привыкла к боли. Я знала её как никто иной. Научилась не просто терпеть, а принимать, будто близкую подругу или ценный дар. Физическая или душевная — мне было без разницы. Каждая из них проходила сквозь меня, и я пропускала её с благоговением, дарующим истинное знание. Но та боль, что застигла меня тогда, была поглощающе несправедливой.

В апреле север Эфиорской империи редко отличается разнообразием красок. Очередной день не отличался от предыдущих. Снежные настилы начали таять под набирающим силу солнцем, смешивая мутные воды с грязью и прошлогодней опалой листвой и разнося по округе неприятный запах перегноя.

Я не могла сказать сколько плутала по лесу в тот день, но точно знала — дольше обычного. Приходилось обходить широко раскинувшиеся талые озёра по дуге, стараясь не промочить и сохранить единственные тёплые сапожки. Арбалет болтался за спиной, приятно ударяя по бедрам при малейшем прыжке. Зайдя поглубже в лес, где воздух оставался по-зимнему морозным, я принялась осматривать стволы деревьев. Часть из них была покрыта толстой жесткой растрескавшейся корой, часть — горьким, бледным, издалека казавшимся белым налетом, голубоватым лишайником, и лишь небольшая часть имела шероховатые целые стволы, пригодные для питания.

— Кажется, где-то здесь, — прошептала себе под нос, наконец обнаружив довольно молодое приметное дерево с четырьмя смотрящими в разные стороны стволами, изодранными оголодавшими за долгую зиму оленями.

Вчера я впервые осмелилась зайти в неизвестную область леса, но, хоть и плутала полдня, нанося путеводные насечки, ни разу не пожалела о собственном решении. Где-то неподалеку обосновалось оленье стадо, щедро разбросавшее после тяжёлой зимовки массивные темные рога, несколько которых я захватила по дороге домой, едва не надорвав спину без должного снаряжения.

Пришлось остановиться, прислушиваясь к звукам леса, и скинуть прочные веревки со скрепленными деревянными досками. Вдоль спины неприятно затянуло, стоило потянуться за арбалетом, и на лице проскользнул оскал. Показалось, что-то шевельнулось в отдалении. Колени рефлекторно подогнулись, как обычно бывает, когда нужно пройти бесшумно, и я легко продвигалась вперёд, стараясь ставить поскрипывающие подошвы на проступающую рыхлую, влажную, засыпанную иголками землю, избегая заледенелые снежные комья.

Тонкий полуплач-полукрик протяжно разнёсся совсем рядом, заставив меня замедлиться, спрятаться за поваленным вековым стволом, испещрённым глубокими чёрными трещинами. Зарядный болт лег в ложе с глухим стуком, разнёсшимся в тишине, привлекая внимание любопытных, но таких пугливых созданий. Тонкие пальцы в испещренных светлыми изломами кожаных перчатках напряглись, крепко обхватив ложе арбалета и устроившись на спусковом крючке.

Костяной прицел арбалета сквозь редкие ветви медленно двигался в такт покачивающимся движениям вышедшего на неизвестный звук оленя. Яркого медного оттенка, вопреки уходящей зиме, дикий красавец с осторожностью вышагивал на вытянутых стройных ногах. Мне не стоит промахиваться — в холке олень был на голову выше мужчины, а светлую песчаную голову венчала мощная ветвистая крона, которой животное с лёгкостью могло расправиться с незадачливым охотником.

Олень подошёл достаточно близко и неподвижно замер. Лишь крошечный хвостик изредка тревожно шевелился. Сглотнув загустевшую слюну и на секунду прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Найдя в прицеле закрытую рогами морду, замерла. Стоило голове оленя повернуться, палец резким нажатием опустился на крючок, вогнав болт точно в цель.

Какое-то время я не решалась выйти из укрытия, опасаясь приближения оленьих сородичей. Слишком огромны были те, чтобы рассчитывать убежать, заметь они человека на меченной территории. Не заметив никаких звуков или движения, я выглянула из-за мощных ствола и ветвей и только затем подошла к свалившемуся на бок оленю. Отличный трофей.

Налюбовавшись мягкой короткой шерстью оленя, я собиралась вернуться к оставленным позади инструментам, когда, спустя всего несколько шагов, в груди зародилось щемящее, стремительно разгорающееся чувство. Сердце забилось быстрее. Руки потянулись схватиться за ворот куртки, оттягивая теплую шерсть от горла. Морозный воздух проникал в судорожно сжимающиеся лёгкие, никак не насыщая. Во рту загорчила желчь, а от сердца по венам разливалось ядовитое жжение, проникая в самые отдалённые уголки тела.

Я не помнила, в какой момент очутилась на ледяной земле, неотрывно смотря в остекленевшие оленьи глаза напротив, но тот холод помог ей прийти в чувство. Внутри что-то жалобно извивалось, выло, точно нуждалось в ней. Звало глубже в лес. На запад.

Я привалилась к ближайшему дереву, такому же холодному, как моё тело, притянув трясущиеся ноги к груди. Медленный вдох. И ещё медленнее выдох. Туман сознания медленно уступал, возвращая ясность. Тело начало содрогаться, но уже от холода, проникшего под развязанную куртку. Неловкими движениями я перехватила куртку поясом и медленно встала, придерживаясь ладонями за ствол. В голове надрывалась пустота, а глубоко внутри продолжали негаснущими углями тлеть отголоски боли.

Я повторяла себе раз за разом. Я не имела права и сегодня вернуться с пустыми руками. Из последних сил вернулась за инструментами. Развернув близ оленя скреплённые меж собой доски, мне едва удалось затащить зверя на них и обвязать верёвками. Когда-то прекрасные рога обломались, оставшись лежать матовыми осколками на том месте. Я тащила тушу кратчайшей до дома дорогой, не жалея ни себя, ни дорогой обуви.

Тонкое сияние далёких звёзд встретило меня на подходе к дому. Наш дом выделялся среди прочих в Гарте. Слишком простой, слишком светлый, слишком надёжный. В отличие от хлипких деревянных построек вокруг. В нескольких окошках горел неяркий свет, в котором проглядывался женский силуэт. На исходе сил я затащила оленя под навес на заднем дворе и, накрыв того высушенной соломой, поспешила внутрь.